"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 383

Потом все улеглось. Толпа с корзинами откатилась в сторону, кое-кто расселся на склоне холма, как на балконах театра, остановились мехи, и над поляной повисла довольно сумрачная, неуютная тишина, прерываемая лишь треском догорающих в печи веток.

Казаринов, повздыхав, выволок откуда-то длинный, раза в три длиннее обычного, металлический лом, изготовленный из арматурного прутка, подошел к печи. Она пыхала таким жаром, что было удивительно, как это можно около нее работать. И у инженера, когда он стал к ней подходить, вдруг разом высох весь пот на лице, на полуобнаженной груди, на мускулистых загорелых руках.

Неловко взмахнув, Казаринов ударил острием лома в какой-то чуть более светлый, чем стенки чана, пятачок в самом низу, там, где огонь еще не погас. И тогда все вдруг заметили, что от этого пятачка метров на десять в сторону проложены глиняные желобки, как и тот, что был сделан для загрузки моллюсков в чан. Только помельче.

Удар не привел ни к каким результатам, Казаринов ткнул своей металлической палкой еще раза три и стал отходить назад, стоять рядом с раскаленной печью он больше не мог. Внезапно из толпы вышел Квадратный. Он тоже блестел от пота, вероятно, работал, как все, только где-то в сторонке. Подцепил лом, перехватил его, как горячую картофелину из костра, в другую руку. Прицелился, ударил, так что над поляной даже звон прошелся…

Светлая перегородка проломилась, и в желобок тонкой струйкой потек светлый, пышущий жаром ручеек. Он прокатился по желобу, рассыпая не очень высокие искры, и стал скапливаться в лужицу, почти трех метров не дотянувшись до тщательно приготовленной формы, вырытой для металла в земле. Форма вмещала в себя почти треть объема чана, который они целый день кормили топливом и моллюсками. Сейчас ее размеры с удручающей ясностью объясняли даже самого тупому, самому непросвещенному зрителю всю неудачу эксперимента.

Внезапно Ростик увидел Пестеля, стоявшего не очень далеко от него, на верхушке холма. Он довольно много возился со сборщиками моллюсков и должен был знать основные расчетные цифры. Протолкавшись к нему и тронув за локоть, Рост спросил:

— Жорка, сколько должно получиться металла из того… Ну, из тех раковин, которые мы натаскали?

Пестель огляделся, людей вокруг было немного. Он наклонился к самому уху Ростика и довольно тихо проговорил:

— Рассчитывали на половинные потери! И должны были выплавить килограммов восемьсот.

— Почти тонну?

— Тише, — попросил он.

Ростик еще раз посмотрел на металл, который застывал в желобах, принимая причудливую форму мелких углублений, которые Казаринов определенно не принял в расчет. Металла не хватило, чтобы наполнить даже их.

— Я не спец, но мне кажется, там не будет и пятнадцати килограммов. После всей этой затеи мы не получили даже одну пудовую гирю.

— Нужно еще с Казариновым посоветоваться… — начал было Пестель, но замолчал, как будто ему зажали рот.

Где-то с верхушки холма Дондик вдруг начал громко вещать:

— Не будем горевать, что металла мало. Лучше представим себе, что это в любом случае наша победа. Ведь это — первый металл Полдневья, полученный после Переноса!

Даже не оглядываясь, вся масса усталых, голодных, измученных безостановочной работой в течение последней недели людей повернулась и направилась к городу. Ростик пошел с ними. Ему хотелось есть и пить. А остальное было не важно, даже этот металл, черт бы его побрал, если его приходилось добывать такой ценой.

20

Так уж повелось, что вечерами, если Пестель слишком зарабатывался и не появлялся к ужину, Ростик топал к нему. Во-первых, это было остаточным эффектом, последствием того страха, который однажды разбудил его. А во-вторых, было интересно поболтать с высоким очкариком… Настолько, что Ростик стал думать, что делает это неспроста, нечто подсказывало ему то, чего он знать не может в принципе, как и прежде уже бывало, но «водит» его, словно бычка на веревочке. Вот только он не знал, какие вопросы следует задавать или Пестелю, или себе, или кому-нибудь еще.

Вот и на этот раз он поужинал, прожевав свои куски рыбы и кашу, захватил миску с новой порцией, солдатскую кружку с реденьким липово-морковным чаем и потопал по набережной, не забыв взять автомат. Пестель, как всегда, к вечеру уже вымотался от работы и выглядел не крепче тряпичной куклы.

Ростик вошел, улыбкой поздоровался с приятелем, поставил на отдельный стол, где было поменьше приборов, ужин. Подошел к обмякшему биологу, который тем не менее все пытался разглядеть какие-то осадки на донышках химических колб.

— Да ладно тебе, хватит на сегодня. Поешь лучше.

— Еда — дело поросячье.

Биолог очень плохо воспринял неудачу с выплавлением металла из моллюсков. Создавалось впечатление, что он считал главным виновником себя, а не Дондика, который затеял гонку, даже не проверив как следует идею в лаборатории.

— Теперь я знаю, как Полдневье влияет на человеческую расу — слишком много философов возникает на ровном месте. Над чем работаешь?

— Да так… Получил приказ подумать над химическим способом получения металла, чтобы не в дым уходили наши моллюски. — Как слепой Пестель дотопал до миски с пищей, сел, подумал, пошел в угол зала, вымыл руки с мылом — последним куском, что привезли из города. Вернулся, сел, стал есть, сначала медленно, потом жадно. — А ты? Вместо ответа Ростик известил:

— Устанавливаем на «Шаланде» самодельный компрессор. — «Шаландой» в последнее время стали называть третью, самую удачную из лодок. — Вчера маски для ныряния испытали, кажется, все работает.

— Зачем это?

— Металл доставать, зачем же еще. Все разговоры только о металле. Правда, пока ракушки приказано не рвать, мало топлива, зато градины собираем без конца, команды на лодках теперь человек по десять, чтобы успевали подольше понырять.

— И какой результат?

Рост почти равнодушно пожал плечами:

— Каждый день за сотню килограммов, но я точно не знаю. — Он посмотрел на плоский, как бы вытесанный из единого куска камня потолок зала. — Тебе ничего странным не кажется?

— Что именно? — Проглотив последний кусок рыбы с кашей, Пестель потянулся за чаем.

— Зачем все это? У нас на заводе — несколько десятков тысяч тонн первосортного железа, и то не знаем, что с ним делать. А тут с величайшими трудами достаем считанные тонны, которые, может быть, даже и переправить в город не сможем, а… Опять никакого объяснения нет.

— Может, для торговли?

— Не только, — раздался веселый голос от двери, из темного проема появился Ким. Он еще не снял кожаную куртку, в которой обычно летал на своем антиграве.

— Ты же должен был в город Дондика отвезти? — полуутвердительно спросил Ростик.

— То-то и оно, что вернулся. Капитан из любезности взял меня в Белый дом, и, представь себе, Председатель после нашего доклада рассказал, что наш металл, который мы из ракушек выковыриваем, определили как идентичный тому, из которого сделаны котлы и блины летающих лодок. И основные части ружей губисков тоже, кстати, из него сделаны.

Пестель даже кружку отставил.

— Ты уверен?

— Химики в университете уверены, а это серьезно. — Ким провел растопыренной пятерней по волосам, снова чуть заметно улыбнулся. — Это значит, что металл этот очень нужен. Есть предложение сделать маленький котел, установить под него один блин и попытаться этой машинкой управлять, как… Ну, как мотоциклом, например. Понимаете, сразу обошлись бы без бензина, да и возможность с лодками экспериментировать появляется. Еще собираются из него мастерить оружие.

— Подожди, — взмолился Рост. — Это тебе в Белом доме рассказали?

— А где же еще? Председатель-то наш не кто-нибудь, а профессор, он привык вперед смотреть. В общем, как мне сказал Поликарп Грузинов, он загружен выше крыши и его ждут новые задания.

— Видишь, Рост! — Пестель повернулся к своему кормильцу, который сидел на каменном столе рядом с опустошенной миской. — Без этого металла — никуда.