"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 419

— Как же так, — отозвалась девушка. — У них же были бакумуры, мы специально им десять волосатиков придали, чтобы…

— Чтобы что? — спросил Рост. Но ответа не дождался. — Без волосатиков их бы наверняка в ножи взяли. А так — они еще сопротивляются.

— До утра дотянут? — спросил парень.

— Не знаю, — отозвался Ростик. — Все зависит от того, сколько там пернатых и насколько решительно, они навалились.

Но он уже знал, что их очень много и навалились они зло — вспышки слились в общее зарево, без причины ребята так палить не будут.

— Может, ударить оставшимися силами? — спросила девушка. — Этим в тыл?

— Я думаю, они того и ждут, — печально произнес Рост. Теперь он знал, что все было ошибкой — и разведка с ночевкой в двадцати километрах от главной базы, и разъединение сил, и отсылка последнего гравилета с Рымоловым и сопровождавшей его девицей.

А еще он знал, что теперь не уснет. И ведь понимает, что ничего поделать нельзя, а будет сидеть тут и таращиться в темноту до самого утра.

— Так что же, мы будем тут, а они…

— Да, они будут умирать там, а мы останемся здесь, — жестче, чем хотелось, отозвался Ростик. — Это и есть война. А теперь помолчим. И усилить круговое наблюдение, я не хочу, чтобы пернатые и нас захватили на арапа.

Они не захватят. Крепость глухая, зашитая, как каменный мешок. Когда закрываются ворота, единственная возможность попасть внутрь — взобраться по стенам на крышу и попытаться пробиться к этой башенке, где они сейчас находились. Но взобраться сложно, стены сделаны с отрицательным наклоном, небольшим, но лестница, если она не до верха, будет бесполезна. На галереях через узкие бойницы и подавно не пролезть — там не всякая крыса сумеет просунуться, не то что пернатый, а вот выстрел в упор из них получить можно… Даже гравилеты садятся тут перед воротами, а потом их заводят внутрь на малой высоте.

Нет, на крепость они нападать не будут, для нас они придумали что-то другое, — еще раз вздохнул Ростик. Мельком он вспомнил вчерашнее, с позволения сказать, совещание и тут же поскорее о нем забыл. А потом постарался вообще ни о чем не думать. Лишь смотрел во тьму, прислушивался к перекличкам часовых на галереях и считал время до рассвета.

Прошел примерно час после первой атаки, огонь затих. Часа через три он возобновился, уже чуть ближе. Но звуки по-прежнему не проходили в этой серой водяной взвеси. Это приближение немного обнадеживало, но не слишком. Ростик понимал, что к крепости не пробьется ни один из людей Квадратного. Не сможет пробиться, это просто не в человеческих силах… И подпускают их чуть ближе лишь для того, чтобы — чего на свете не бывает? — выманить из крепости спасательную вылазку и убить еще больше людей.

Незадолго перед рассветом пальба вспыхнула еще раз. Уже совсем близко, километрах в трех, примерно там, где обычно рабочие бакумуры резали торф. Там находилась очень хорошая — просторная и сухая — гряда торфяных валов до трех-четырех метров высотой. Работать было легко и относительно безопасно — крепость-то рядом. Три километра по местным масштабам — плевое дело, двадцать минут бега даже в доспехах.

Теперь из тумана стали доноситься сухие, очень тихие выстрелы из лазерных пушек. Значит, ружьям они дают остыть, или у них патронов осталось в обрез, или… Это была самая паршивая идея — у старшины уже не осталось людей, которые управляются с ружьями.

— Михайлова, сколько они взяли пушек?

— Четыре, по одной на отделение, — отозвался мужской голос.

Ростик оглянулся. Так, теперь тут стояли и те двое наблюдателей, которых он сначала не застал, которые якобы ходили за кипятком, хотя не должны были этого делать. Может, вклеить им? Нет, сейчас я сорвусь на бессмысленную ругань, подумал Рост. Да они и сами, наверное, все понимают. Все-таки он не удержался:

— Как фамилия?

— Старший ефрейтор… — пробормотал фамилию так, что не разобрать. Стыдно.

— Плохо служишь, старший ефрейтор. Пост оставил и дурачком прикидываешься.

Молчание. Ну и хорошо. Так даже лучше.

Потом, когда глаза уже наполнились глубокой, гнездящейся под черепом болью от перенапряжения, включилось Солнце. Ростик встал:

— Гарнизон, в ружье! Михайлова, собрать одно отделение перед воротами через десять минут.

— Есть.

Но поделать что-либо они не успели. Старший ефрейтор, который испугался назвать свою фамилию, вдруг прошептал:

— Командир, смотрите!

На залитом отвесным солнцем торфяном склоне, поднимающемся к скале, на которой стояла крепость, виднелась единственная качающаяся фигура. В доспехах, на которых были видны потеки грязи, какой-то светлой глины и копоти. Или крови… Из-за спины этой фигуры торчал ствол автомата, обычного русского автомата, но в руках человек нес пушку пурпурных — довольно мощное оружие, способное в умелых руках творить чудеса.

— Всем постам! — заголосил Ростик, сбиваясь чуть не на фальцет. — Прикрывать! Пять человек — за мной!

Он не знал, откуда возникнут эти пять человек, — ребятам, которых он решил не будить до рассвета, формально можно было оставаться в казармах… Но он не ошибся. К рассвету никто в крепости уже не спал, и, когда он слетел по лестнице, когда добежал до ворот, на ходу жестом приказывая здешнему постовому открыть узенькую боковую калитку, около него уже были какие-то люди. И даже больше пяти.

Они бежали навстречу этой шатающейся фигуре, и еще сотни за три метров до нее Ростик понял, что это старшина Квадратный, парень, который из всей команды разведчиков только и мог дойти.

Потом откуда-то сбоку появились пернатые, его солдатики присели, открыли огонь, но он даже не затормозил. Пришлось им гнаться за своим командиром и стрелять на ходу. Впрочем, даже этот неприцельный, беспорядочный огонь оказал помощь — пернатых было не слишком много, и они рассеялись. Некоторые даже отступили.

Квадратный, увидев Ростика, бессильно улыбнулся — он был без шлема, из сплошного стального каркаса только и торчали что голова да руки. Он что-то прошептал пересохшими губами и за сотню метров до Ростика свалился головой вперед, даже не согнувшись в поясе, словно марионетка, у которой разом оборвались все нити.

Рост подхватил его, попробовал поднять на плечо… Поднять-то он сумел, а бежать назад уже не мог. Хотя бежать было необходимо, потому что пернатых стало больше и они стали наглее. Пара пращников уже приблизилась шагов на сто пятьдесят — начальную для их стрельбы дистанцию.

— Командир, лучше мы его понесем, — вдруг проговорил один из солдатиков рядом.

Оказалось, что старшину уже несут трое ребят из крепости, а на плече Ростика ничего нет. Он оглянулся: пушка старшины лежала на траве, похожей на вереск, — на сухих торфяных полянах она забивала всякую другую растительность. Рост подхватил ее и от живота полоснул в сторону пернатых. Два раза он промазал, но один раз точно попал — от бегимлеси даже перья полетели.

Когда до крепости оставалось метров сто, пернатые вдруг попытались пойти в атаку, но встречный огонь со стен Пентагона, чуть не изо всех бойниц, заставил их отойти. Пара пернатых осталась на траве, один из них голосил высоким, пронзительным голосом. Потом из крепости прозвучал единственный выстрел из карабина, и раненый бегимлеси смолк, как ножом отрезало.

Они оказались внутри, калитку закрыли, застегнули на каменные скрепы, и другие, не такие запыхавшиеся солдатики понесли старшину в лазарет. Тут уже горели факелы. Фельдшерица, фамилию которой Ростик никак не мог запомнить, уже кипятила в большом закопченном стерилизаторе инструменты.

Пока старшину вынимали, как из скорлупы, из залитых потом и кровью доспехов, он оставался в сознании. И в его глазах еще горел огонь боя. Того самого, в котором, кстати, он потерпел поражение.

— Рост, — заговорил он вдруг неестественно быстрым, очень громким шепотом, — я не виноват. Я пытался, но пернатых было много… — Он закашлялся, в уголке его губ появилась кровавая пена. — Я терял одного за другим, одного за другим. Всех своих, все пятьдесят… Только я прошел… — Он вздохнул, попытался проглотить спазм, сжимающий горло.