"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 46

Как бы там ни было – свою порку Данька получил. И без дураков. То есть на этот раз пороли по-серьёзному. А спасся он лишь потому, что где-то на пятом-шестом ударе на конюшню поспешно вбежал гвардеец, остановивший экзекуцию. Похоже, кому-то удалось-таки урезонить «государыню»… Но спину ему успели располосовать знатно. Эвон – до сих пор не прошло.

– Прошка!

– Здеся, вашмилсть! – В дверь просунулась худая фигура служки. Ну да, у него теперь самого прислуга имеется. Ба-арином стал.

– Сани готовы?

– Сей секунд скажу запрягать…

Из конюшни его отволокли на этаж дворни и бросили там прямо на полу в каком-то чулане. Чуть отлежавшись, он поднялся и двинулся на кухню. Спину следовало обмыть и чем-нибудь смазать. Не дай бог грязь занесёт… здешняя медицина неспособна справиться с сепсисом от слова «совсем».

– Чего припёрси-то? – неприязненно встретила его «чёрная кухарка», когда он сунул нос в дверь. В Зимнем его позиции были самыми слабыми среди всех тех дворцов, в которых за прошедшие годы квартировала «государыня» с семьёй – Павловском, Гатчинском и Зимнем. Иногда они ещё, правда ненадолго, заезжали в Елагин, но тот был слишком ветхим для комфортного в нём проживания, а денег на ремонт выделить пока всё не получалось. Война… Так вот, в Зимнем были свои расклады, в которых Данилка находился на весьма низком уровне. Поэтому, когда они с Николаем жили здесь, он предпочитал особо не высовываться, крайне редко покидая выделенные юному великому князю апартаменты.

– Горячей воды бы. Спину обмыть.

– В Неве сполоснёсси, – рыкнула она на него. – Чай не барин!

– Мне горячей надо, – покачал головой Даниил, – и кипячёной.

– А я тебе сказала… – начала кухарка, но тут в кухню через другую дверь влетела какая-то служанка, которую от двери, через которую появился бывший трубочист, не было видно, и прямо с порога заорала:

– Ой, Матвевна, чё я тебе расскажу! Слуга-то николаевский, ну который ране трубочистом в Павловке был, ныне дворянином стал. Его сам герцог англичанский прям на поле боя в ети принял. Мечом своим хрясь тому по морде – и всё! Дворянин! Тако у них в етой Англии положено… Токмо у него оттого на морде шрам образовался… Ой! – В процессе торопливого рассказа она подбежала вплотную к кухарке и, заметив Даниила, резко остановилась, уставившись на него. Ну а взгляд кухарки метался от служанки к Даньке и обратно, задерживаясь на полосах от кнута на его плечах.

– Чего врёшь-то, – недовольно проворчала она, раздражённо поджав губы. – Какой он дворянин, ежели его пороли.

Служанка в ответ так же раздражённо дёрнула плечом.

– И ничего не вру. То матушка Никола… Его высочества Николая его отправила. Кричала, что никакой он для неё не дворянин, а как был крепостным, так и остался. И что она в своём праве своего крепостного сечь. А его высочество пригрозил, что сам пойдёт к англичанам в посольство и расскажет, что дворянина, коего сам английский фельмаршал в дворяне посвятил, на конюшне смертным боем порют. После чего государь на них обоих раскричался, но послал человека порку отменить… – И все, кто был на кухне, уставились на Даниила, который усмехнулся и хрипло спросил:

– Ну так будет мне кипяток или как?..

С Николаем удалось увидеться только через неделю.

Вечер и ночь Даниил отлёживался в том чулане, в который его скинули, а поутру ему было велено немедленно отправляться вон из дворца. То есть сначала ему дворецкий сообщил, что его отсылают в Павловск, но Даниил заявил ему в ответ, что куда ему ехать, он, как дворянин, решит сам. И в Павловск он не собирается. Тогда его просто выставили из дворца. Но перед отъездом он сумел договориться о том, чтобы Николаю передали весточку про то, что он отправляется на их общую с ним и Михаилом мануфактуру по производству писчих перьев. Из того, что хоть на сколько-то принадлежало ему в Петербурге и окрестностях, была только она. Впрочем, и во всей остальной стране тоже… Правда, раньше эта принадлежность была почти виртуальной, ну типа как в мультфильме про Чебурашку: «Гена, а давай я понесу чемодан, а ты понесёшь меня…» – но сейчас всё изменилось. Ну если, конечно, кто-то достаточно влиятельный не захочет это переиграть.

Николай заявился к нему под вечер.

– Ну привет, болезный! Ты как, очухался или ещё болеешь? – весело поинтересовался он, осторожно его облапив. Прям как Уатта…

– Так-то ещё болею, но свои обязанности исполнять уже вполне пригоден, – улыбнулся Даниил.

– С этим пока плохо, – посмурнел Николай. – Мне запрещено приближать тебя к себе. А тебе появляться в Петербурге. Очень умно ты с Сусарами угадал. Ежели бы в Питере остался – тебе бы тут же предписание выдали, отправив куда подальше. В Сибирь, например. И я бы тебя защитить не смог. Меня вскорости отправляют в путешествие по стране, причём тебя брать мне запрещено.

– Вот как? А маршрут тебе уже сказали?

– Нет пока. За маршрут «кавалеры» отвечают.

– Не Ламздорф?

– Матвей Иванович отставлен, – сухо произнёс Николай. – Я с ним общаться категорически отказался. Михаил тоже заявил, что теперь руки ему не подаст. Так что он более не является нашим воспитателем… И вообще я сильно поругался с матушкой и братом.

– А вот это ты зря, – крякнул Даниил.

– Почему это?

– Потому что дело от этого страдает. Вот чего из того, что мы с тобой во время путешествий по Англии, а также всех наших плаваний обсуждали, эта твоя ссора продвинет? А задержит? То-то и оно…

– Но они же несправедливо… – вскинулся юный великий князь, но Даниил его прервал:

– Я тебе не о справедливости, а о деле толкую. Дело у нас справедливое? Его продвижение благо для страны?

– Ну да, но…

– Значит, нужно думать, как его сделать, а не как справедливости для всех добиться. Этого даже Христос не смог… Ты же не хочешь, чтобы нас как ирландцев нагнули? Ну вот…

Проговорили они в тот вечер почти до четырёх часов утра. Когда чутка разобрались с делом и справедливостью, разговор пошёл более конкретный. Обсудили, как можно договориться с Александром насчёт железной дороги до Павловска или как минимум до Царского Села, проект строительства паравозо- и вагоностроительного и ремонтного завода и первого в мире железнодорожного училища здесь же, рядом с мануфактурой. Как в новых обстоятельствах договариваться с матушкой насчёт сирот из Воспитательного дома. Как организовать отбор кандидатов. То, что Даниилу нельзя будет появляться в Петербурге, ситуацию, конечно, здорово осложнило, но были в этом и свои выигрыши. Например, в деревне куда меньше чужих глаз… Кроме того, Даниил порекомендовал Николаю попытаться включить в маршрут своего будущего путешествия Урал, где предметно пообщаться с Демидовыми насчёт рельсов. Он ему даже форму требуемого рельса нарисовал. Ну ту, которая повсеместно использовалась в будущем – с головкой, шейкой и подошвой, а не нынешних уродцев. И написал пару страниц рекомендаций по организации производства. Особо много он об этом не знал, но даже то, что знал, было весьма ценно. Например, то, что рельсы выгодно прокатывать, а не лить, как нынче это происходило с чугунными… Нет, на Царскосельскую, или как она там будет называться, рельсы легче было заказать в Англии, чем тянуть их с Урала. Или изготовить прямо здесь. Вышло бы и быстрее, и дешевле. Но они же с Николаем только ей ограничиваться не думали. Так что чем быстрее в России появится производство рельсов, тем лучше будет для их планов. Демидовым же должно быть выгодно продавать уже готовый продукт, а не сырьё в виде металла в чушках и прутке…

До своей избы Даниил добрался на дровнях за полчаса. Можно было и пешком, но ближе к вечеру выпал снег, а температура весь день колебалась около нуля, так что улицы в посёлке при мануфактуре оказались покрыты снежной кашей и передвигаться по ним на своих двоих было той ещё задачей. А он за день сильно устал. Он никогда не общался с таким количеством людей за один день. Да ещё незнакомых. Он вообще всегда предпочитал общаться только с теми, с кем ему было хорошо, максимально ограничивая общение даже с теми, к кому был равнодушен. Только по службе. А тут почти три сотни человек… Ну, зато удалось отобрать почти три десятка тех, кто будет обучаться в железнодорожном училище. Так-то в штат первого в мире вагоностроительного завода они с Николаем решили зачислить всех, кто прошёл первый этап отбора, – то есть грамотных и умеющих считать. При нынешнем чудовищном уровне грамотности населения Российской империи разбрасываться умеющими читать, писать и считать подростками – непозволительная роскошь… Но вот эти двадцать восемь мальчишек – настоящий золотой фонд. Ну если в процессе обучения и последующей работы у них не выявится каких-нибудь других серьёзных негативных качеств типа алчности и неистребимой склонности к воровству…