"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 536

Как ни странно, это успокаивало людей, и понемногу они начинали ему верить. Должно быть, именно потому, что он не сосредоточивал их внимания на ошибках, глупостях и нечестности предыдущей власти, а откровенно показывал, что хочет сделать что-то новое, что, может быть, давно пора было сделать.

Внешне его жизнь очень упростилась. Он не стал переселяться в дом, в котором когда-то жил, чтобы не смущать новое семейство мамы, с ее-то двумя детьми, со всем их налаженным бытом, а остался в Белом доме, где ему выделили на самом верху, под крышей две крохотные комнатки. Там он спал, умывался, там хранил все вещи, которые принадлежали ему. Там же, к его не очень заметному неудовольствию, расположился и Бастен. Только алгор спал не на железной кровати с панцирной сеткой и не первой свежести матрасом, а обосновался на груде шкур, которые перед этим как-то очень сложно обработал, чтобы в них не завелись всякие неприятные насекомые.

Почти все остальное время, когда Ростик не спал и не обедал в столовой на нижнем этаже, он сидел в своем кабинете, шелестел бумажками, раздавая разного рода предложения и предписания. А также принимал людей, которые пошли к нему сплошным потоком. И для того чтобы посмотреть, каким он стал, и втайне взвесить – насколько эта новая власть прочна, стоит ли ей верить, стоит ли с ней вообще иметь дело.

А потом он вдруг понял, что запущенная им практически с нуля машина начинает набирать обороты, что люди медленно, но верно выстраивают новую жизнь, может быть, даже и не совсем по его планам и советам, во многом на свой вкус… Но это было и хорошо.

Разложилось все в самом деле совсем неплохо. Кошеваров, который появился в Белом доме на следующий же после прихода Ростика к власти день, занялся общим хозяйством города и даже занял недалекий от главного кабинет. Вот у него все получалось, он составил общий реестр того, что находилось на складах, нашел людей, которые занялись их обслуживанием и выделением разного рода материальных ценностей тем, кто в них нуждался.

Бывшая теща Тамара, как всегда, взялась за питание, продукты, рынки, подвоз продовольствия и даже, совсем немного, за обмундирование, вернее, централизованное шитье одежды, особенно зимней, нужда в которой должна была возникнуть совсем скоро, уже через пару месяцев.

Очень быстро, почти как Кошеваров, возник Поликарп, который с небольшой вооруженной помощью, полученной от Ростика, который вызвал в Боловск почти всех сколько-нибудь достойных доверия офицеров, разумеется, с их частями, отбил у Гали Бородиной завод. Она вообще вела себя при Мурате довольно странно, приватизировала – слово-то какое придумала! – почти весь металл, принялась в какой-то момент штамповать что-то похожее на деньги, хотя эта затея быстро провалилась, потому что единым образцом денег стали металлические градины, получаемые у рыболюдей из Одессы, оцениваемые по весу.

Еще она попыталась так же «приватизировать», а по сути – украсть, алюминиевый завод, но тут уж нашла коса на камень, ее там не очень уважали, скорее не прогоняли, чем подчинялись. Впрочем, пока в эти имущественные отношения Ростик не лез, и без того приходилось закладывать в голову такое количество информации, так много соображать, чтобы не напортачить где-нибудь и учесть интересы всех участвующих в разных производствах сторон, что под вечер ему хотелось только до подушки добраться.

Дондику, разумеется, оставили его Одессу, она вообще превратилась во второй центр человеческой цивилизации после Боловска и функционировала куда успешнее, хотя, как Рост быстро понял, там и хозяйство было поменьше.

Разгон чинуш, на который Ростик решился, привел к тому, что стало не хватать людей, способных работать с крупными проблемами, как говорила на Земле партгосноменклатура – «управлять». Хотя, как Ростик все-таки полагал, если дело поставлено хорошо, то и управлять толком ничем не нужно, только, пожалуй, политикой и армией. Все остальное должно было возникнуть и работать просто потому, что это было выгодно прежде всего самим участникам любого предприятия… И вот на таких условиях люди нашлись, хотя, как некогда еще случилось при Петре, знакомство с политически значимыми фигурами – куда от этого деться? – обеспечивало некоторым из участников всех этих нововведений слишком явные преимущества. Но Ростик пока знакомился со всеми, никого не прогонял, выслушивал каждого, кто приходил к нему с каким-либо предложением, и пытался обеспечить старт начинаниям, которые казались ему разумными.

Он исходил из своего когда-то давно придуманного предположения, что реально Боловск нуждается в армии, возможно, в купечестве, обязательно в интеллигенции и, конечно, в ремесленниках и крестьянах. Вот и все. Управляющих и контролирующих должно быть мало, почти совсем не быть…

Хотя довольно быстро стало понятно, что необходимо создать еще и систему коллективной безопасности. Этим непростым делом занялся, как ни странно, Герундий, бывший милиционер. Он организовал нечто похожее на полицию и прокуратуру, а потом еще и вариант судебного рассмотрения всяких спорных ситуаций, главным образом имущественных, которые вдруг возникали, по мнению Ростика, на ровном месте, но которые все-таки приходилось как-то решать.

Власть у Германа Владимировича почти немедленно сосредоточилась немалая, и Ростику стало ясно, что скоро ее придется разбивать между разными людьми, желательно честными, старательными и нежестокими, но пока это могло подождать. Особенно удачно у Герундия получалось расследовать разные действия прежней власти и выделять их в разного рода разбирательства… Но Ростик в этом понимал очень мало и глубоко старался не вникать. Мурата, как он и приказал, выслали из города, даже приставили что-то вроде охраны, потому что очень уж много он нажил врагов, и это было пока все, чего можно было добиться.

Вот чем Ростик занялся куда с большим удовольствием, чем расследованиями, судебными разборками или даже отловом преступников, которых за время правления Мурата стало в городе почему-то слишком много, так это расстановкой армейских командиров. Вместо Достальского в Центральной крепости у Перекопа он сделал командиром Пашу-Тельняшку. Тот, к счастью, во время сражения с пауками пострадал не слишком сильно. Уже через неделю притащилась в кабинет к Ростику и Ева, улыбаясь еще серыми от слабости губами. Но в ее глазах уже горел огонь азарта и даже легкой насмешки над новой Ростиковой ролью. Получив предложение покомандовать над территорией Бумажного холма, она пожала плечами и вполне резонно ответила, что там особой работы и нет, потому что местность обезлюдела, даже дикие бакумуры еще очень не скоро станут появляться у Цветной речки. Вот куда ее следует послать, пояснила она, так это на торфоразработки. В отличие от производства бумаги и спирта, топливо по-прежнему приходилось добывать с риском неожиданного удара от диких племен Водного мира…

Но Ростик был неумолим. Правда, в качестве компенсации предложил Еве параллельно заняться патрулированием всего восточного направления, а уж патрулировать-то она умела так, как и Ростику не грех бы научиться. После этого Ева восприняла свою новую роль почти с удовольствием и ушла, пообещав лишний раз не терзать Роста докладами, но и не отрываться от нового Председателя слишком далеко. Что это значило – оставалось только догадываться.

В Чужом городе, как и вообще на постройке разного рода дорог и семафорных линий, вполне резонно обосновался Эдик Сурданян. У него это и раньше получалось неплохо, даже при Мурате, а теперь ему сам бог велел продолжать строить эти системы, которые, что ни говори, а были необходимы, и для переброски всякого рода товаров из Одессы, и вообще, для расширения влияния Боловска на ближних к нему соседей, то есть на триффидов и пернатых.

Почти три дня Ростик «въезжал» в ситуацию с университетом, пока контакты с учеными не перехватил Перегуда. Он же почти сразу предложил взвешенно и, по его словам, «правильно» написать Боловскую конституцию.

– Ты же сам с этим носился перед ссылкой, – объяснил он. – Вот и давай теперь, пока можешь, осуществляй свою идею.