Звездная Кровь. Изгой XI (СИ) - Елисеев Алексей Станиславович - Страница 3

482

— После полуночи идём за стены, — сказал я, оборачиваясь к нему и чувствуя, как затекли мышцы спины. — План простой. Я отвлеку внимание и создам шум. Ты отстреливаешь Восходящих и тех, кто их охраняет, но главная цель — именно Восходящие. Бей издалека, в ближний бой не лезь ни при каких условиях. Никакой самодеятельности и героизма. Увидел цель — снял. Не увидел — молчишь, не дышишь и ждёшь. Подбираются враги — уходишь в тени и меняешь позиции. Твоя задача — болезненные точечные уколы, не больше. Выстрелил один раз, вышиб мозги и исчез, пока жертва ещё не поняла, что уже умерла.

Чор уселся на край стола, отодвинув локтем несколько упаковок с патронами для «Суворова», и начал болтать короткими ножками, будто мальчишка в учительской. Его синие пальцы, покрытые мелкими шрамами от пороховых ожогов и порезов, взяли один из магазинов, повертели его в руках, оценивая вес и баланс. Потом он провёл ногтем большого пальца по краю горловины, проверяя заусенцы — этот маленький, почти ритуальный жест, казалось, успокаивал его, приводил мысли в порядок. В полумраке оружейной его кожа отливала фиолетовым, а вертикальные зрачки сужались и расширялись, подстраиваясь под тусклый свет керосиновой лампы.

Зоргхи, при всей своей храбрости и упрямстве, не были приспособлены для того, чтобы вломиться в строй и рубиться до последнего в штыковой атаке. Рост и телосложение для линейной пехоты неподходящие. Тяжёлый доспех и ближний бой чаще работали против них, чем наоборот. Даже в отрядах Легионов это понимали. Зоргх почти всегда полезнее на дистанции, чем в рукопашной.

Зато у зоргхов имелись качества, которые в Единстве ценились куда чаще, чем пафосная героика. Они народ преимущественно подземный, и селились в глубоких пещерах и тоннелях, выращивали мяс-грибы и светящийся мох, а на корм животным использовали неприхотливые грибные культуры. Такой образ жизни учит двум вещам: видеть в полумраке и не шуметь там, где шуметь нельзя.

Поэтому, когда зоргх оказывался на поверхности и в составе чужого отряда, его чаще всего ставили ночным наблюдателем, разведчиком или снайпером. Малый рост этих подземных жителей облегчал боевые действия из укрытий. То, что для человека было плохой позицией, для зоргха часто оказывалось уже полноценной лежкой. А глаз у них цепкий, и это не поэтическая метафора. Иногда в группе прямо говорят, что зоргх видит дальше и точнее остальных.

В бою зоргхи стреляют без суеты и без лишнего геройства. Их стиль простой и в то же время очень и очень эффективный. Залечь, выждать, выбрать цель, снять цель, сменить позицию, пока по тебе не открыли ответный огонь. Проблема с зоргхами только одна — те, кто управляет, наводит, колдует, командует, тот просто мешает всем без исключения зоргхам жить сильнее остальных, если, конечно, он сам зоргхом при этом не является. И да, любят эти коротышки такие позиции, где есть обзор и где можно максимально оттянуть момент, когда враг доберётся до тебя чтобы ткнуть штыком или рубануть мечом.

В Легионе отдельные «команды зоргхов» обычно не держат одним большим подразделением. Гораздо чаще их делят на небольшие группы — пары или тройки и прикрепляют к более крупным подразделениям, как союзные контингенты. Так проще встроить их в общий план, а сам зоргх не остаётся один. Если ситуация внезапно скатывается в ближний бой, всегда есть кому его прикрыть.

Репутация зоргхов в отрядах всегда двойная. С одной стороны, это те самые «коротышки», над которыми шутят. С другой, эти же шутники обычно быстро начинают говорить тише, когда понимают, что их жизнь реально держится на том, как точно зоргх работает с винтовкой и насколько вовремя он замечает угрозу. Встречаются среди них стрелки уровня «один на тысячу», как Чор Комач, нередко.

Второй талант зоргхов, из-за которого их терпят даже самые ворчливые, это еда. Сами зоргхи любят уют, тепло и хорошую пищу, и это часть их культуры, а не «прихоть одного конкретного коротышки».

В отрядах нередко выходит так, что один и тот же зоргх днём прикрывает с дистанции, а вечером заведует котлом. И, что особенно раздражает окружающих, обычно у него получается. Есть даже конкретные примеры, когда зоргха одновременно описывают как отличного стрелка и человека, который умудряется готовить так, что «каша из топора» внезапно становится похожей на нормальную.

Любовь к еде, как водится, ведёт и к третьему «таланту». Зоргхи отлично умеют «находить» провиант и полезные мелочи. Иногда это реально добыча и хозяйственность, иногда мелкое воровство, а иногда уже откровенная контрабанда. В армейском и отрядном фольклоре это сформулировано прямолинейно: «перестанешь воровать всё, что плохо лежит и не приколочено гвоздями к полу».

Отдельная тема: ведьмин корень. Неоднократно известны случаи, когда зоргхов пытались брать за торговлю этим дурманом, и это уже не шутки и не «ой, случайно нашёл». Партии этого наркотика, которым зоргхи торгуют, как горячипми пирожками могут быть феноменально большими.

Итог простой. Зоргхи не созданы для лобовой войны, но они идеальны там, где решают глаза, терпение, укрытие и точный выстрел. А ещё они делают так, чтобы отряд не превратился в голодную злую толпу, потому что горячая и вкусная еда чаще важнее лишнего патрона.

— Понял, босс, — ответил он наконец, не поднимая глаз от магазина. — Всё ясно как древо-день. Правда, есть одно «но». У тебя сейчас лицо… такое особенное лицо. Знаешь, какое? Как будто уже сказал «А», уже почти сказал «Б», и сейчас, по всем законам жанра, должен выдать сюрприз. Скажем так… Лицо, предваряющее слова «а ещё…». Я угадал?

Я не стал отвечать. Просто открыл Скрижаль. Пространство передо мной, на уровне глаз, словно помутнело, и в этой дымке проступили очертания — серебристый, холодный, нечеловеческий интерфейс вспыхнул в сознании больше, чем в глазах, заставив кожу на предплечьях покрыться мурашками от знакомого холода. В маленькой комнате вдруг стало тесно, будто в неё вошёл кто-то третий, огромный и безмолвный, чьё присутствие ощущалось давлением на барабанные перепонки. Я провёл взглядом по мерцающим руническим глифам и выбрал тот самый, что принёс вчера Большой Ух после ночной вылазки — принёс как трофей, как доказательство своей полезности и как немое, но красноречивое напоминание, что даже слепой грызун, если правильно его использовать, может принести больше пользы, чем иной раззолоченный, кичащийся родословной дворянин.

Я сосредоточился на Руне. Заклинание. Ранг — Бронза. Название: «Воздушное Лезвие». Ощущение было странным — будто в кармане лежит нечто живое, дышащее, готовое в любой момент вырваться на волю.

— Открой Скрижаль, — приказал я.

Когда Чор сделал, как я сказал, перекинул ему её прямой передачей — без пафоса, без церемоний, как передают патрон или кусок хлеба в окопе.

— Это теперь твоё…

Он перестал улыбаться. Маска шута сползла мгновенно, как будто её и не было, обнажив лицо профессионала, который вдруг столкнулся с чем-то, выходящим за рамки привычного торга. Он всегда становился таким — сосредоточенным, серьёзным, почти безэмоциональным — когда дело касалось настоящих вещей. Деньги, обещания, даже смерть не могли его заставить быть серьёзным, но оружие и силы в чистом их виде заставляли его молчать и думать.

— Моё? — переспросил он без интонации, будто проверяя вкус незнакомого вина на языке. — Это… как? За что, босс?

— Не спрашивай «как», — оборвал я его, чувствуя, как усталость накатывает волной, но отгоняя её волевым усилием. — Теперь она твоя. Это настоящее боевое заклинание. Используй его только в крайнем случае. Потому что меткость, с которой ты стреляешь, и есть настоящая магия — та, что не требует Звёздной Крови и не оставляет её следов, указывающих на тебя.

Он наконец поднял на меня глаза. В них не было ни благодарности, ни восторга — зоргхи, несмотря на то, что очень на людей похожи, как это делают люди, благодарить не умели. В его взгляде читался только холодный, проникающий анализ, будто он взвешивал не Руну, а сам факт моего решения, пытаясь понять, какой долг теперь висит на его шее. Чор кивнул — коротко, без лишних жестов.