Искажение - Цеханский Сергей - Страница 2

— Ну ладно, хватит, — сказал он. — Бросок не засчитан.

— Это почему? — удивился Борис.

— Потому что ты мухлюешь.

Возмущение Бориса было искренним и бурным, но все равно он походил на нашкодившего кота. Тогда Виктор, сам не зная зачем, сказал, что больше играть не будет. Боря засопел, молча перебросил — и снова «четыре-четыре». Это было уже слишком, но придраться было не к чему.

Дубли хороши тем, что позволяют делать в два раза больше ходов. Однако именно это часто является причиной нежелательных последствий. Игрок освобождает ключевые позиции, которые тут же занимаются шашками противника. В конце концов, может наступить момент, когда любителю дублей будет некуда ходить. Так и получилось. Боря выбросил «пять-пять» и понял, что роет себе могилу. Еще один крупный дубль, и можно закапывать. Правда, по теории вероятностей, это было почти невозможно, и потому, дождавшись своей очереди. Борис заухмылялся, полагая, что законы больших чисел на его стороне. Виктор же, наоборот, сосредоточился, пытаясь повлиять на слепой случай. Что-то забрезжило в его сознании, намекая, что это возможно, и надо лишь сильно захотеть.

Кубики выскочили из ладоней Бориса, описали дугу; упали на доску и стали, как вкопанные, не кувыркнувшись. Впечатление было такое, будто их, как гвозди, забили одним ударом.

— Шесть-шесть, — задумчиво произнес Виктор.

Боря молчал, ошеломленно глядя на кубики. Постепенно его взгляд становился осмысленным, а затем приобрел твердость и какую-то отчаянную решимость. Один из кубиков вроде пошелохнулся, пытаясь перевернуться, но Виктор прижал его пальцем.

— Ходи, — сказал он.

И Боря начал ходить. Это был разгром. Проигрыш «всухую».

Победа взбодрила Виктора, придав уверенность в собственных силах. Борис ушел подавленный и хмурый, погруженный в невеселые мысли. Игра в нарды полна случайностей, но если играть долго, замечаешь закономерности. Виктор давно заметил, что у них с Борисом развиваются способности к телекинезу, и находил это вполне естественным. В любом азартном поединке, рано или поздно, жажда выигрыша начинает подстрекать человека к недозволенным приемам. В картах очень популярна ловкость рук, в боксе — удары ниже пояса, а в нардах — телекинез. Люди, в погоне за совершенством, приходят к этому неотвратимо.

Умение воздействовать на предметы силой мысли проявляется постепенно и лишь при условии постоянных тренировок. Виктор не мог, к примеру сдвинуть с места снегоуборочный трактор или обрушить заводскую трубу, чадяшую черным дымом. Но кое-что у него иногда получалось. Вот и теперь он решил попробовать. Подошел к окну и принялся высматривать подходящий объект для эксперимента. Напротив виднелось общежитие работников гражданской авиации. Там светились окна, и Виктор, выбрав самое яркое, сконцентрировал на нем внимание... Прошло несколько минут, но ничего не изменилось. Тогда Виктор уперся руками в подоконник, сдвинул брови, напряг мышцы и задержал дыхание... Окно погасло, но только соседнее. Экстрасенс перевел дух и сделал вывод, что на таком расстоянии оказывает влияние гравитационное смещение.

Неожиданно двери общежития распахнулись, и оттуда выскочил некто очень прыткий, в мохнатой шапке и короткой курточке. Виктор только глянул — и человек с размаху влетел в кучу грязного снега. Виктор оживился и перевел взгляд на проспект. Там шел мужчина с авоськой в руке. Ногами он осторожно нащупывал наименее скользкие островки. Виктор злорадно хмыкнул — и прохожий растянулся на тротуаре. Впрочем, с экспериментами пора было заканчивать. Сегодня психическая энергия имела разрушительную направленность и могла привести к беде.

«Экстрасенс» оторвался от подоконника, обозрел комнату и декоративная тарелка, висевшая на стене, сама собой сорвалась с гвоздя. С грохотом брызнули глиняные осколки, Виктор вздрогнул и приказал себе прекратить безобразие. Тарелку было жаль, но общий тонус организма значительно улучшился. Однако настроение, не успев закрепиться в высшей точке, было тут же ниспровергнуто вниз — в дверь постучали, Виктор открыл и увидел воспитателя.

— Добрый вечер, — сказал воспитатель. — На лекцию в красный уголок не желаете? Очень интересная тема.

— Не желаю, — буркнул владелец койко-места.

— Отчего же? — огорчился воспитатель. — Хоть бы раз сходили. А то все ходют, а вы нет. Неудобно получается.

— Кому неудобно? — спросил Виктор, раздражаясь.

— Ну... — посетитель замялся. — Вообще. Лектор вот пришел, а жильцы не собрались. Неудобно.

— Так вы ж говорите, все ходят.

— Вообще-то ходют, но сегодня очень мало пришло.

— Так ведь тема интересная! — с восторгом воскликнул Виктор.

Воспитатель отмахнулся, метнув беспомощный взгляд. Диалог уводил неизвестно куда, и он растерялся. Виктор тоже молчал, ожидая продолжения. Реальный мир на глазах окрашивался в причудливые тона абсурда, что было интересно. Даже воздух, казалось, легонько задрожал от нарастающего напряжения, и то там, то здесь стали вспыхивать маленькие искорки. Откуда-то потянуло сигарным дымом и запахло дорогими духами. Виктор удивился, но его тут же скрючило. Затем отпустило, выпрямило, и он почувствовал приятное головокружение и легкость в теле, словно минуту назад осушил бокал шампанского. Воспитатель тоже претерпел изменения. Слегка согнулся, осклабился и произнес хорошо поставленным голосом:

— Однако своим визитом я, кажется, нарушил ваш отдых?

— Ну что вы! — опешил Виктор оттого, что губы двигались как бы сами собой. — Поверьте, я бы с удовольствием последовал за вами, но сейчас никак не могу. Занят, очень занят.

— Как жаль, — затосковал воспитатель. — Нам будет вас не хватать. Но если освободитесь, непременно приходите. Или в следующий раз. Мы вас ждем.

— Уж в следующий раз обязательно, — заверил Виктор.

— Тогда позвольте откланяться, — воспитатель шаркнул ножкой. — И, бога ради, не серчайте на мою назойливость. Надеюсь, вы не будете расценивать мое предложение, как нескромное посягательство на частную жизнь?

— Экий вы, право. — Виктор даже смутился. — Заходите почаще, сыграем партейку-другую. Вы нарды любите?

— Очень уважаю, — проникновенно сознался воспитатель. — Премного вам благодарен и не смею больше беспокоить. Ухожу, ухожу, ухожу...

И он ушел. Виктор аккуратно притворил дверь, да так и остался стоять, тупо глядя перед собой. Внезапно его вновь скрутило, выпрямило, а в голове забахало, как после тяжкого похмелья. Придя в себя, он стал осознавать происходящее, и у него задрожала челюсть. Ведь воспитатель был во фраке и с каким-то легкомысленным цветком в петлице!

Виктор рванул дверь и вылетел из комнаты. Воспитатель медленно удалялся по коридору; останавливаясь и уныло постукивая в запертые двери. Нигде не открывали, и он шел дальше. Фрака, естественно, не было, а был серый костюм с меловым пятном на плече. Виктор зажмурился, помотал головой, но ничего не изменилось.

— Бред какой-то, — пробормотал он, вернулся к себе и заперся на два замка, решив, что на сегодня гостей хватит.

Глава II

Отклонение от нормы

В жизни Виктора явно происходили какие-то перемены, но он не улавливал их сути. Со страху было подумал, что жажда выдавать желаемое за действительное привела, наконец, к помутнению рассудка, и на всякий случай измерил температуру. Но симптомы тяжелого заболевания отсутствовали, и получалось, что меняется сам способ существования. До сих пор Виктор полагал, что существовать можно только в рамках объективной реальности. Это была очень удобная предпосылка, которая позволяла спокойно жить, ничему не удивляясь. Однако визит воспитателя отрезвил и заставил искать иные объяснения. Вспомнилось, что и раньше имели место ситуации, плохо согласующиеся со здравым смыслом. В конце концов, Виктор пришел к выводу, что возможны два варианта — либо внешний мир не соответствует укоренившимся представлениям, либо субъективное восприятие реальности начинает доминировать над самой реальностью. В первом случае можно было продолжать жить в относительном спокойствии, надеясь, что рано иди поздно наука подправит картину мироздания. Во втором же случае требовалось срочно бить в колокола.