Таможня бабы Яги (СИ) - Яр Елена - Страница 6

Дровник за ночь засыпало снегом, и чтобы добыть еду для моей печи пришлось изрядно постараться. Насобирав целую корзину поленьев, я отёрла прилипшие ко лбу волосы рукавицей и аж подскочила от внезапно раздавшегося за спиной голоса:

— Доброго утра, красавица!

От неожиданности я ахнула, поворачиваясь и обнаруживая на своём дворе Елисея собственной персоной. И что ж ты такая ранняя пташка, молодец, а? Поздно поняла, что я в своём собственном обличье, и что личину бабки накинуть быстренько уже точно не удастся — а значит, надо как-то выкручиваться. Но мужчина очень благородно, сам того не ведая, меня спас:

— Не бойся, девица, не обижу. — Он слегка улыбнулся и наклонил голову вбок, разглядывая. — Ты кто? У Бабы Яги служишь? Помощница, что ль?

Я пару раз моргнула — сначала от удивления, потом в силу своих лицедейский возможностей — робко и словно бы растерянно:

— Я — да… Дрова… вот тут…

— Я Елисей. А тебя как зовут?

Ах ты ж, скотина вежливая. Как девица, так сама обходительность, а как бабка — так ни одного ласкового слова не сказал.

— Чара меня зовут, — слегка улыбнулась я, потупив глаза. Внутри завертелся вихрь потехи: было игриво, сладко и боязно. Не слишком прилично с моей стороны так разыгрывать гостя, но он сам виноват — обманулся, а я лишь поддержала начинание. Как долго я смогу удерживать придумку? Ну, если откровенно не врать?

— Скажи мне, прекрасная Чара, — мужской голос был вкрадчивым. — Что ты думаешь о своей хозяйке? Можно ли ей доверять?

— Нет у меня хозяйки. — Я посмотрела на Елисея, ожидая следующего хода.

— Пусть так. О Бабе Яге что скажешь? Я с ней сделку заключил, но опасаюсь обмана. А мне рисковать нельзя, жизнь человека от этого зависит.

Я поставила корзину с поленьями на снег и снова выпрямилась. Взгляд Елисея, внимательный, но какой-то мягкий и почти ласковый был непривычен. На меня так никто не смотрел, без опаски, страха, ненависти или злобы, было удивительно и волновало. Но забыть о том, что вся эта нежность предназначается на самом деле не мне, Бабе Яге, а дворовой девчонке с растрёпанными рыжими волосами, не получалось.

Ещё я отметила болтавшийся на поясе недлинный меч. Похоже, кто-то подготовился как надо.

— Так разве после драки кулаками машут? — Я пожала плечами. — Раз сделка уже заключена…

— Тоже верно, — вздохнул он. — А давно ли ты тут? Не обижает тебя Яга? Может, помощь тебе нужна?

— Нужна. — Я понизила голос и хлопнула ресницами, сожалея, что мой родной набор частей лица не включает милых глазок и робкого оленьего взора.

Елисей стал серьёзен, слегка придвинулся ко мне, ожидая услышать нечто важное. Кажется, он и правда готов помочь незнакомой девушке, застрявшей за неизвестную провинность в самом логове жуткой волшебницы. Ну просто классический богатырь, с чистой совестью и героическими помыслами. Таких нечисть очень любит — говорят, на зубах не хрустят и на языке не горчат.

— Дрова до дома донеси, — сказала я.

Он моргнул, и на его лице появилось ошарашенное выражение. Я не выдержала и фыркнула.

А он переменился сразу же: назад отшагнул, глаза зло сузил. Верхняя губа дёрнулась, выдавая омерзение, и он почти выплюнул:

— Так это ты, Яга! Облик твой очередной? Лихо, лихо. Понятно теперь, зачем тебе они нужны…

— Да, — не стала упираться я, окончательно сбрасывая с себя всю напускную робость. Прищурилась, разглядывая его уже открыто. — Именно для того и нужны: вводить в заблуждение таких, как ты. Впрочем, ты и сам был рад ошибиться, нет разве?

Елисей смотрел внимательно, сумев свои эмоции сдержать в узде. Хотя и ожидала вспышки гнева или негодования. Но он неплохо владел собой, ещё один медяк на чашу его достоинств.

— И какая ж ты настоящая? — грозно вопросил он.

— А тебе как кажется? — Я упёрла руки в бока. Почему-то меня задело, что он не принял мой родной облик за настоящий. — Может, такая?

Я накинула свою самую дорогую личину — девки видной. Росту во мне прибавилось, да и грудь налилась да покруглела. Так, что аж пуговка верхняя от натуги оторвалась да выстрелила прямо в подбородок Елисею. Он моргнул и нахмурился. Я знала наверняка, что все мужчины от мала до велика сразу же разум теряли при виде такой красавицы. Светлая коса ниже попы свисала — гладкая, волосок к волоску, глаза что чистое небо, румянец во всю щёку и губы бантиком. Я сама, когда её впервые увидала, оторопела, не поверив, что это человеческая девчонка, а не сама богиня. А как поверила, так сразу идеей загорелась, что мне такую личину надо раздобыть во что бы то ни стало. Дорого пришлось отдать, но стоило каждого пузырька волшебного зелья, что настоящая девица в подоле унесла.

Пока я раздумывала, не слишком ли он чувствителен для добра молодца, Елисей сказал:

— А ну вернись в своё обличье, карга!

— Знаешь, что!.. — взвивалась я, задирая подбородок и хмуря брови. — Будешь хамить, пойдёшь лесом. Другую Бабу Ягу искать. А заодно и возлюбленную себе сразу новую можешь приглядывать. Пока время зря тратишь, первая окочурится!

Он скрипнул зубами, но взял себя в руки.

— Твоя правда, — сказал он наконец. — Виноват. Не следовало со своими правилами в чужой дом идти. Но буду премного благодарен, если ты… вот это уберёшь. — Он махнул рукой, неловко показывая на главные достоинства моего образа. — Не хочу забывать, кто передо мной.

Не слишком эти слова были похожи на извинения, но я их приняла. Кивнула и обратно в свой облик перекинулась. Елисей снова внимательно глянул и с подозрением спросил:

— Этот настоящий?

Мне показалось забавным, что так же совсем недавно Ивашка спросил. Но ни мальчишка, ни мужчина правды не заслужили.

— Этот удобный, — отрезала я.

Елисей кивнул, принимая ответ, и, к моему удивлению, подхватил корзину и понёс к дому. Надо же, какой благородный. Я пошагала следом, разглядывая широкую спину и лохматый затылок. Вспомнилось, что раз вернулся мужчина, значит, решил принять мое предложение. А значит… Значит, согласен со мной целоваться.

Эта мысль кинула жар в щёки — хорошо, он спиной видел плохо, значит, я ничем не рисковала. Но самой мне подобная впечатлительность показалась очень подозрительной. Ещё не хватало краснеть и заикаться, словно девице на пороге брачной спальни. Тем более что не удовольствия ради это всё затевается. А исключительно с целью приобретения кое-чего нужного.

Перед входом в дом Елисей остановился и обернулся, ожидая разрешения войти внутрь. Я кивнула, и он открыл дверь.

— Какого чер?!. — в сердцах раздражённо начал Шнырь, ожидавший увидеть меня, но споткнулся на полуслове и вспорхнул под потолок, усевшись на балку.

— Она разговаривает? — ошарашенно спросил Елисей.

— Ну да, — мрачно ответила я, прикрывая за нами дверь. — Разговаривает. Пока я ему башку не свернула, массу способностей горазд демонстрировать.

Шнырь сконфуженно дёрнулся, чувствуя за собой вину. Но надолго этого наглеца обычно не хватало, поэтому я не слишком поверила в его раскаяние.

Мужчина поставил корзину с дровами к печи и посмотрел на меня.

Я сняла тулуп и села за стол, жестом приглашая Елисея присоединяться. Потчевать его я не стала — слишком много чести, и так утром в логове Бабы Яги уже один пришлый столовался. Да, скорее всего, и не станет мужичина у меня ничего есть и пить — побоится быть отравленным или одурманенным.

Он не стал раздеваться и меч со своего бока не снял — тот брякнул о лавку, когда мужчина садился напротив меня. Я пронаблюдала, как он сложил руки перед собой — те не дрожали. Это хорошо.

— Раз ты здесь, полагаю, что сделка в силе, и ты выяснил, кто твою суженую украл, — начала я. — Ну, и какого цвета стала вода в чаше?

— Синей.

Я нахмурилась.

— Водяной. Хм, неожиданно, — особенно, если вспомнить, что и Ивашкину мать он же к рукам прибрал. Задумавшись, я пробурчала тихонько под нос: — Что он там, гарем собирает, что ли?

— Что? — не понял Елисей.