Меткий стрелок. Том IV (СИ) - Вязовский Алексей - Страница 28

Возле нашего особняка на площади Вандом начал круглосуточно толпился народ. Парижане, жаждущие чуда, страждущие утешения или просто любопытные, стояли длинными очередями, надеясь попасть на сеанс. Люди всех сословий и достатка, от простых рабочих до состоятельных буржуа, часами ждали у ворот. Нам даже пришлось договориться в местном участке полиции о дежурном наряде. И все это лишь усиливали таинственность и эксклюзивность происходящего, превращая каждый визит в особняк в настоящее событие.

Я, наблюдая за этим безумием из окна своего кабинета, чувствовал, как моя игра набирает обороты. Письма с просьбами о сеансе поступали мешками, и Артур с Картером, при помощи французского отделения Пинкертонов, тщательно их просеивали, отбирая наиболее «перспективных» клиентов. Теперь к нам потянулась настоящая «крупная рыба». Министры правительства, прокурор Парижа с супругой, армейские генералы — все они жаждали прикоснуться к тайне, услышать «голоса» умерших, получить ответы на свои сокровенные вопросы.

Мы создали нечто вроде закрытого клуба для элиты. Под названием «Тайны фараонов». По вторникам и пятницам в особняке собирались сливки французского общества. Здесь, в атмосфере изысканной роскоши и непринужденного общения, под бокал дорогого шампанского и сигары, политики, финансисты и аристократы могли свободно обмениваться мнениями, заводить полезные знакомства, а главное — ждать своей очереди на сеанс с Менеликом. Картер и его команда работали без устали, собирая информацию о каждом потенциальном госте. Каждый, кто хотел попасть на сеанс, проходил через тщательную проверку: его биография, семейные связи, финансовое положение, личные тайны — все это тщательно изучалось, превращаясь в досье, которое ложилось на мой стол. Эти бумаги, наполненные самыми интимными подробностями, были нашим главным оружием. Они позволяли Калебу (и мне) выдавать такие «откровения», которые не могли оставить равнодушным ни одного скептика, превращая его в верующего.

Я был поражен, узнав, какие взятки предлагают Картеру и Артуру, чтобы попасть на эти эксклюзивные сеансы и за возможность стать членом «клуба». Суммы исчислялись десятками тысяч франков. Можно было сколотить второе состояние, просто пропуская людей без очереди. Я, конечно, пресекал любые подобные попытки, но сам факт говорил о многом. Чтобы сохранить лояльность и помочь избежать соблазнов, я существенно повысил оклад Картеру, а Артуру, чья работа по пиару и организации была просто блестящей, начал платить фиксированную зарплату, превышающую его самые смелые мечты. Да, благодаря наследству — парень не бедствовал. Но оклад показал его нужность, ценность для нашей команды.

Не все шло гладко. За время первых сеансов у нас случилось два крупных скандала. Первый произошел с бароном Марселем де Виля, того самого промышленника, что сидел рядом с графиней Изольдой. Его досье было особенно богато на «жареные» факты.

В полумраке зала, под мерцание свечей, Калеб, погруженный в свой «транс», начал вещать на суахили, а я, с каменным лицом, «переводить» его слова. Дух покойной сестры барона, той, что покончила жизнь самоубийством, якобы явился на сеанс.

— Призрак говорит, что смерть на вашей совести, Марсель, — произнес я, глядя барону прямо в глаза. — Последние дни вашей сестры были наполнены отчаянием, потому что вы… ты украли у нее наследство. Подделав завещание умершего отца.

Барон, до этого сидевший с напускным спокойствием, резко побледнел. Его губы дрожали.

— Это ложь! — выкрикнул он, его голос был полон ярости. — Это шарлатанство! Я никогда…

— Дух показывает, — перебил я его — Владение в Оверни и деньги на счетах, что вам оставил отец — должны были быть поделены поровну. Без этих средств, которые должны были пойти в приданое вашей сестры, у нее расстроилась свадьба. А после этого она бросилась в Сену.

Барон Марсель разорвал круг, вскочил. Его лицо было искажено гримасой ярости. Он схватил со стола стакан, бросил его в стену, затем, словно обезумев, бросился на Калеба, пытаясь сорвать с него балахон.

— Шарлатан! — кричал он, его голос был полон безумия. — Ты все врешь! Все это ложь…

Картер и его люди, мгновенно среагировав, подхватили барона, скрутили его, крепко удерживая. Он брыкался, ругался, пытаясь вырваться, но охрана действовала профессионально. Его вывели из зала, а затем из особняка. Последствий скандал не имел, никто никаких вызовов не прислал, даже угроз не было. Как я узнал, барон сбежал из Парижа, а полиция начала официальное расследование в отношении завещания его отца.

Второй инцидент произошел с мадам Жозефиной д’Обре, хозяйкой литературного салона. Ее досье тоже содержало пикантные подробности. Дух ее покойного супруга, знаменитого композитора, явился на сеанс и начал «говорить» о ее изменах, о ее тайном романе с молодым учеником мэтра.

— Призрак рассказал, что вы предали его, Жозефина, — произнес я, глядя на побледневшую мадам д’Обре. — Ваша любовь была ложью. Его последние дни были омрачены горечью и предательством.

Жозефина очень сильно побледнела. Даже покачнулась в кресле.

— Как вы смеете! — воскликнула она, ее голос дрожал. — Это клевета! Вы… вы просто пытаетесь опозорить меня!

— Как его звали? Жан? — продолжал нагнетать я — Вашего любовника… Что с ним стало? Вы же забеременели от него, а потом избавились от плода, так? И любовник вас тоже проклял…

д’Обре, не говоря ни слова больше, сорвала с себя вуаль, бросила ее на стол, бросилась прочь из зала. За ней потянулись и другие присутствующие, их лица выражали смесь шока и любопытства.

Одним выстрелом — я убил двух зайцев. «Потопил» репутацию конкурентки мадам Шеврёз и снова привлек к нам внимание всего света.

Жозефина через газеты обещала подать на Менелика и меня в суд, даже пришел почтой иск. Но дальше дело не сдвинулось. Ибо приди д’Обре в суд за защитой репутации — мы бы позвали ее любовника. Пусть расскажет под присягой об их связи. Или попытается соврать. Опытный адвокат размотает его на раз, два, три… Видимо, Жозефина это поняла, затаилась. Даже закрыла временно свой литературный салон.

А я же задумался о том, чтобы перед сеансами подписывать «договор о согласии и неразглашении», чтобы избежать подобных инцидентов в будущем. Но юристы, к которым я обратился, лишь развели руками.

— Мистер Уайт, — пояснил мне один из них, самый заслуженный адвокат, что любил смотреть на клиентов через монокль, — это будет крайне затруднительно. В отношении сведений, полученных от потусторонних духов, нет никаких юридических прецедентов. Как вы докажете, что эти сведения были получены именно таким путем? Это метафизика, а не юриспруденция. Духа в суд не вызовешь.

Я лишь тяжело вздохнул. Похоже, мне придется продолжать играть на грани фола, балансируя между мистификацией и реальной угрозой судебных преследований и как следствие — разоблачения.

Но была и настоящая удача. На один из сеансов пришел известный французский инженер Адер Клеман с супругой. Месье Клеман, человек средних лет, с аккуратной бородкой и проницательными глазами, излучал ауру научного скептицизма. Его супруга, наоборот, казалась очень впечатлительной дамой, ее глаза горели любопытством, а руки нервно теребили кружевной платочек. Сеанс прошел скучно, практически без «откровений» — нам просто не удалось нарыть ничего интересного на семейную чету.

Однако, после сеанса, во время общения в нашем «клубе», где гости неформально беседовали за бокалом шампанского, Адер Клеман внезапно разговорился. Видимо, ударил алкоголь на голодный желудок. Он начал жаловаться на плохое отношение французского правительства к изобретателям, на бюрократию, на отсутствие финансирования. И в пылу этой эмоциональной тирады обмолвился насчет трудностей с финансированием его летательного аппарата «Авион».

Я, потягивая шампанское, чуть не поперхнулся. «Авион»⁈ Я думал, что до полета братьев Райт еще несколько лет, а тут, оказывается, есть готовый самолет! И уже даже модель Номер 3! То есть были модели один и два. Я должен был увидеть первый самолет!