Меткий стрелок. Том IV (СИ) - Вязовский Алексей - Страница 33

Я только успел начать писать вежливый, но выверенный по дипломатическому протоколу ответ на это письмо, как в дверь моего кабинета постучали. Вторая удача, не менее важная, чем первая, нашла меня в самый неожиданный момент. В особняк заявился месье Клеман, не один, а в сопровождении двух адвокатов. Его лицо было сосредоточенным, почти торжественным. Он выглядел человеком, который принял окончательное решение, стоявшее ему многих тяжелых раздумий. Он представил мне юристов, отказался от коньяка — попросил лишь кофе.

— Граф, — произнес он, входя в кабинет, его голос был низким, но уверенным, — Прошу прощения за столь внезапный визит, но тянуть не вижу смысла. Я сделал расчеты… С бензиновым двигателем Авион имеет все шансы взлететь. Давайте подписывать бумаги.

Вот оно — тот самый момент, которого я ждал! Семена, брошенные в почву его амбиций, дали свои всходы.

— Я рад это слышать, месье Клеман, — ответил я, стараясь сохранять невозмутимость, хотя внутри меня все пело. — Уверен, мы быстро придем к соглашению.

Переговоры начались сразу же, без лишних проволочек. Адвокаты Клемана, сухие и дотошные, раскладывали на столе бумаги, их карандаши быстро бегали по пергаменту, фиксируя каждое слово, каждое условие. Инженер вникал в каждую деталь, вчитывался в каждую формулировку. Дотошный! Но это даже хорошо. Больше шансов, что Авион 4 взлетит.

— Господин граф!, — сумма инвестиций в миллион франков поразила Клемана, — Я вижу большой потенциал в ваших идеях…. Но… — он сделал паузу, его взгляд скользнул по окну, за которым виднелись крыши домов, — Кому нужно столько самолетов? Мои расчеты показывают, что даже если мы сможем удешевить производство, спрос будет ограничен. Несколько десятков, может быть сотен машин в год… Но создавать целый завод для массового производства? Это огромные инвестиции, которые могут не окупиться.

— Ни одно правительство мира пока не осознало потенциала авиации — пожал плечами я — Ни в военном деле, не говоря уже о гражданском. Как только случится первый полет, все спохватятся. Как с аэростатами и дирижаблями. А у нас уже будет отличный задел. Фора, понимаете?

— Понимаю. Но про военное дело, вы, наверное, пошутили?

Инженер мыслил категориями сегодняшнего дня, я — категориями грядущих десятилетий.

— Месье Клеман, — ответил я, стараясь говорить максимально убедительно, но без пафоса, — Военное применение — это лишь один из аспектов. Представьте себе почтовые перевозки, когда письма из Парижа в Лондон будут доставляться не за сутки, а за час. Представьте себе пассажирские перевозки, когда человек сможет преодолевать огромные расстояния за считанные часы, а не недели. Это не просто транспорт, это революция, которая изменит мир. И я хочу договориться «на берегу», пока эта революция еще не началась, пока рынок не сформирован. Мы должны быть первыми, чтобы снять все сливки.

Я выложил свои карты на стол, показывая ему не просто прибыль, а будущее. Адвокаты Клемана, до этого сосредоточенные на юридических формулировках, подняли головы, их лица выражали удивление, смешанное с легким недоверием. Мои слова, казалось, выходили за рамки их привычных представлений о бизнесе. Но я знал, что Клеман, как истинный изобретатель, должен был откликнуться на этот вызов.

— Что же будет необходимо от меня? — наконец, француз начал проникаться моим визионерством.

— Мы создадим два основных подразделения, — начал я, раскладывая свои наброски — Первое — это научно-исследовательская и опытно-конструкторская база, или, как мы будем ее называть, авиационный институт Клемана-Уайта. Его задача — разработка и тестирование новых моделей самолетов, усовершенствование существующих. Там будет построена аэродинамическая труба, испытательные стенды для двигателей, лаборатории для изучения новых материалов. Это будет колыбель будущей авиации. Второе — это завод. Предлагаю его назвать… Русавиа. Вы не против?

— Вы кажется, родом из России? — заинтересовался инженер

— Предки. Так вот — продолжил я, — на первом этапе, для создания авиационной лаборатории, я готов вложить триста тысяч франков. Это покроет строительство, покупку оборудования, найм квалифицированных инженеров и рабочих, а также первые испытания «Авион 4» с бензиновым двигателем. Вашим вкладом, месье Клеман, будут патенты на Авион 3, чертежи, опыт, земля под вашей мастерской. И что самое главное, ваше имя и репутация.

Адвокаты начали быстро записывать, их лица выражали удовлетворение. Эта сумма, по меркам авиации того времени, была астрономической.

— На втором этапе, строительство завода. Тут потребуется значительно большая сумма. Я готов инвестировать семьсот тысяч франков. Эти средства пойдут на приобретение земли, строительство цехов, закупку станков, создание сборочных линий. Дополнительно, мы будем привлекать сторонние инвестиции, выйдем на биржу. Но контрольный пакет акций останется за нами.

Клеман сглотнул. Картина перед ним открывалась, конечно, космическая.

— Что касается распределения долей, — сказал я, глядя ему прямо в глаза, — я предлагаю следующую схему: сорок процентов акций совместного предприятия будет принадлежать мне, как основному инвестору. Тридцать процентов акций я предлагаю вам, месье Клеман**, за ваши патенты и руководство. Кроме того, вы будете получать ежемесячную зарплату, которая будет значительно превышать ваше текущее содержание. Бонусы по итогам года.

Клеман, ошеломленный, посмотрел на своих адвокатов. Те, кивая, подтверждали, что предложение весьма щедрое. Тридцать процентов в столь масштабном предприятии — это была доля, способная обеспечить его на всю жизнь.

— Еще тридцать процентов мы зарезервируем за нужными людьми и для выхода на биржу. Так вас устроит?

— Я… я согласен, — произнес Клеман, голос у него сел, стал глухим. Я налил инженеру воды, адвокаты начали составлять учредительные документы. «Лед тронулся, господа присяжные заседатели!».

Я улыбнулся, и в моей улыбке не было ни капли триумфа, лишь глубокое удовлетворение. Через час, когда все было готово, мы подписали многостраничный документ, закреплявший наши договоренности.

— И еще одно, месье Клеман, — произнес я, когда чернила на договоре высохли, а адвокаты собирали свои бумаги, — касательно двигателей. В Детройте, как я уже говорил, мой партнер, Генри Форд, строит завод по производству бензиновых двигателей для автомобилей. Я уверен, его инженеры смогут разработать для нас специальные, легкие и мощные двигатели для самолетов. Немедленно пошлю ему телеграмму с просьбой о помощи.

— Благодарю вас, граф, — произнес инженер, и в его голосе прозвучало искреннее уважение. — Я уже было отчаялся, а вы… вы открыли для меня новый мир.

— Это только начало, месье Клеман, — ответил я, провожая его к дверям. — Только начало.

Париж провожал проливным дождем. Мелкие, частые капли барабанили по окнам кареты, оставляя на стекле причудливые узоры. Небо над городом было затянуто плотными серыми тучами, и воздух, до этого наполненный ароматами осенних цветов, теперь пах сыростью и свежестью. Вчерашний, последний в Париже сеанс Менелика, был отменен из-за головных болей медиума, чем я объяснил публике его отсутствие. А причина была прозаичнее — я просто не хотел, чтобы Калеб был переутомлен перед сложным переездом и еще более ответственной миссией в России. Ему предстояло быть в полной боевой готовности. Мысль о возвращении на Родину — уже так сказать в «полной славе» — наполняла странным предвкушением. Я чувствовал, что покидаю зону комфорта, что вступаю на неизведанную территорию, но это лишь подогревало мой азарт.

На вокзал мы прибыли за час до отправления поезда. Мой караван, состоявший из нескольких экипажей, привлек внимание собравшихся на перроне пассажиров. Я, Калеб Артур сели в головной экипаж, а позади нас, в других пролетках, разместились охранники Картера — крепкие, молчаливые мужчины с пистолетами под пиджаками. Они все также продолжали учить русский и я даже в поезд взял новые учебники — благо дефицита с ними в Париже не было.