Смотритель маяка (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 39

— Сахар? Ну, это мы можем, для Смотрителя ничего не жалко. Пару мешков хватит?

Мои брови поднялись сами собой, о таком я и просить не мог. Он посмотрел на мою разорванную штанину, сквозь которую виднелась нога.

— Слушай, парень, может, нужны штаны? Тебя будто морской дьявол жевал.

Я невольно улыбнулся, вспомнив, что в сундуке наверху лежат бархатные панталоны, в которых хоть на бал, хоть принимай целый парад.

— Благодарю, капитан, лучше сахар.

И тут мне пришла в голову гениальная мысль. Пожалуй, сейчас судьба предоставила мне единственный шанс, хотя я и рисковал показаться наглым.

— Капитан, есть ещё одно дело, — я кивнул в сторону рифов, где застыл когг. — Видите ту посудину? Она сидит на мёртвом якоре. Мне нужно подвести её к Маяку и закрепить у скал, одному мне с таким такелажем не совладать.

Бальтасар прищурился, прикрыв ладонью глаза от резкого света. Бородка-эспаньолка шевельнулась, когда он пожевал губами.

— Когг? Крепкая калоша. А чей он будет? — он искоса глянул на меня.

— Теперь, выходит, мой, — ответил я максимально буднично.

— Вот как? — капитан нахмурился, его добродушие на миг сменилось профессиональной настороженностью. — А команда? Куда делись матросы, хозяин, груз?

Я просто пожал плечами, рассказывать всю историю не имело смысла, да и знать о русалке ему вовсе не обязательно, поэтому ответил кратко:

— Туман.

Он тяжело вздохнул и отвёл взгляд, явно понимая больше, чем услышал. В этом мире «туман» являлся универсальным ответом на вопросы о практически всех смертях и исчезновениях.

— Что ж, таковы законы этого места, — прогудел он, поправляя красный камзол. — И горе тому, кто отказывается их соблюдать. А с коггом поможем. Выделю тебе восемь человек, ребята тёртые, узлы вяжут с закрытыми глазами, но с условием: отблагодаришь парней чем-нибудь стоящим. По рукам?

— По рукам!

— Приглашаю на борт, побеседуешь напрямую с командой.

Мы спустились в шлюпку и направились к судну. Несмотря на полноту, капитан проворно взобрался по шторм-трапу и гордо произнёс, когда мои ноги ступили на палубу:

— Добро пожаловать на «Толстушку Берту»!

К нам стянулась команда, и я кратко описал ситуацию, попросив совета. Самый опытный матрос, жилистый старик с лицом, похожим на сушёную воблу, скептически осмотрел береговую линию моего острова.

— Слушай, хозяин, — проскрипел он, тыча заскорузлым пальцем в скалы. — Швартовать там некуда, сплошной базальт, причала нет, дно уходит круто вниз. Волной твой когг об эти камни в труху расшибёт за одну ночь.

Я закусил губу.

— Есть отвесный утёс прямо под Маяком. Если прижать борт вплотную…

— Расколешь борт, — отрезал старик. — Нужна прокладка, хороший мягкий кранц, который примет удар на себя. Мешки с песком подошли бы, если их на канатах спустить вдоль камня. У тебя есть песок?

Мне вспомнился песок от Мирель в кульках из водорослей.

— Нет столько песка.

В разговор вклинился Бальтасар, стоявший рядом:

— Песок — товар тяжёлый, но у нас в балласте пара мешков найдётся. Продам тебе три штуки за разумную цену, Смотритель. Идёт?

Я кивнул, не раздумывая. Выбора не было.

Разделились быстро. Капитан с тремя матросами, сахаром и мешками песка погрузились в одну шлюпку и погребли к берегу готовить место «притирки», я же с остальной пятёркой отправился к коггу.

Едва мы поднялись на палубу моего трофея, матросы рассыпались по постам, и работа закипела. Двое бросились к кабестану, рассовали рукояти в гнёзда и, навалившись, начали вращать барабан под ритмичный выкрик старшего.

— И-и-и р-раз! И-и-и р-раз! Пошла родная!

Якорный канат, заросший слизью, нехотя пополз из воды, огибая биттенги, мощные столбы, удерживающие натянутые канаты, но через пару минут ворот встал намертво. Якорь засел в рифе.

— Закусил за кораллы! — крикнул матрос. — Руль на борт! Трави помалу!

Матросы принялись раскачивать судно, то натягивая канат до звона, то резко отпуская его, работая стопорами и пытаясь выдернуть лапу якоря. Наконец снизу донесся глухой скрежет, когг вздрогнул, и ворот снова завертелся.

— Идёт! Чист!

Пока одни выбирали якорь, другие взобрались на реи и вниз полетели сезни, короткие верёвки, удерживающие паруса. Грот-марсель с хлопком развернулся, ловя попутный ветер. Матросы чётко работали шкотами и брасами (канатами для направления паруса), разворачивая реи так, чтобы поймать нужный угол. Судно ожило, а у меня перехватило дыхание, снова проснулся мальчишеский восторг. Я стоял на корабле, который готовился к отплытию, и был капитаном этого корабля!

С высоты палубы моему взору открывалась картина, как на берегу, у подножия Маяка, суетятся фигурки капитана и его людей. Они бегали по скалам, закрепляя концы канатов за валуны, а здесь, на корабле, матросы уже вовсю работали румпелем, направляя тяжёлую массу когга к отвесной стене Маяка.

Ветер толкнул парус, и когг, тяжело вздрогнув, тронулся с места. На корме двое матросов навалились на румпель, длинный деревянный рычаг управления рулём, работая слаженно и короткими толчками корректируя курс, чтобы удержать массивный корпус на малом пятачке возле берега. Скорость росла, вода за кормой забурлила серой пеной. Мы описали крюк, заходя на линию швартовки, и матросы приготовились опустить парус.

Я стоял, вцепившись в планширь и наблюдал за берегом. На стене утёса уже висели три тяжёлых мешка с балластным песком, их спустили на канатах и закрепили за выступы скал так, чтобы они образовали демпфер в месте предполагаемого контакта.

— Лево руля! — гаркнул старший матрос. — К стене притирай! Спускай шкоты!

Паруса обвисли, теряя ветер, и когг по инерции начал медленно заваливаться боком к утесу. Громада дерева и камня сближались, и через секунду-другую раздался натужный скрежет. Судно коснулось первого мешка, придавило его к породе, но инерция тяжёлого судна оказалась слишком велика. Послышался резкий треск рвущейся ткани и лопнувшего троса. Крайний мешок, не выдержав веса корабля, сорвался с крепления и сполз вниз, повиснув у самой воды гораздо ниже линии стыка, теряя драгоценный песок.

В следующий миг борт когга впечатался в голый камень, палуба ушла из-под ног. Я не удержался на ногах и повалился на четвереньки, а двое матросов у мачты кубарем покатились к фальшборту. По ушам ударил сухой колючий звук раздираемой древесины. Скала прошлась по обшивке, как тёрка, вырывая щепу и оставляя глубокие борозды.

— Промазали! — выплюнул старший, поднимаясь. — На второй круг! Руль вправо, выбирай грот!

Корабль, оттолкнувшись от скалы, снова вышел на чистую воду. Люди на берегу уже суетились у канатов, подтягивая сорванный мешок на место и дополнительно обматывая его страхующей петлёй.

Вторая попытка вышла почти идеальной: когг подошёл практически вплотную и мягко, с глухим чавкающим звуком, вдавился в мешки.

— Подавай концы! — заорали с палубы.

Тяжёлые бухты швартовых полетели на остров, матросы на берегу подхватили их, накинули на валуны и стали намертво притягивать судно к скале. Наконец когг замер, паруса свернули и обвязали. Готово! Мой корабль стоял в моём порту!

Перебравшись на землю, я вынес из Маяка охапку трофейных кожаных доспехов викингов. Матросы «Толстушки Берты» тут же окружили кучу, обновки пошли нарасхват. Один тут же нацепил на руку кожаный наруч с медными заклёпками, другой примерил потемневшую от времени кирасу.

— Гляди, Серхио, прямо как вождь! — захохотал жилистый старик, поворачиваясь то одним то другим боком перед товарищами.

Бальтасар де Орельо, стоя рядом, посмеивался и подкалывал своих парней:

— Куда тебе кирасу⁈ Пузо сначала втяни, вождь!

Я подошёл к капитану и протянул ему пять золотых монет вместо оговоренных трёх. Он удивлённо приподнял бровь.

— За оперативность и за песок, — пояснил я. — И за то, что не бросили.

— Благодарю, Смотритель, — капитан спрятал золото в широкий пояс и крепко пожал мне руку. — Честный расчёт — долгая дружба.