Меткий стрелок. Том V (СИ) - Вязовский Алексей - Страница 16

— Ваше величество! Это очень серьезный шаг. Если перевозить семью — наверно, придется вступить в русское подданство.

— И с этим не будет затруднений! Это будет очень правильный шаг, граф. Раз уж вы так глубоко погрузились в наши дела…

Разговор пошел совсем откровенный, доверительный. Нам принесли вина, сыра. Рядом потрескивал полешками камин, за окном выла метель. И я набравшись смелости, иносказательно поинтересовался насчет заболеваний крови у мальчиков Гессенской фамилии. Хотел подвести острожно к теме гемофилии и опасности оной для будущего наследника престола. Каково же было мое удивление, когда раскрасневшаяся от вина Аликс, объяснила мне, что она обо всем знает. Из ее откровений следовало, что императорская чета была вполне осведомлена о наследственной болезни среди потомков королевы Виктории мужского пола, но супруги надеялись, что «проскочат». Дело в том, что старшая сестра императрицы Александры Федоровны, Ирена вышла замуж за принца Генриха Прусского — младшего брата кайзера Вильгельма II. От этого брака родилось двое сыновей. Вполне себе здоровых.

Все врачи убеждали будущую императрицу — риск минимален, болезнь проявляется крайне редко. Финальную точку поставил лично Вильгельм II. Он счел необходимым приехать в Кобург в апреле 1894, где около двух часов, наедине, уговаривал принцессу дать согласие на помолвку с наследником. Убедил. А заодно окончательно развеял все опасения Аликс насчет наследственной болезни в роду. И похоже зря.

— Я очень серьезна, граф! Вы нам очень нужны! И ваш сын… он мог бы стать другом для моих дочерей — в ход пошли совсем смелые аргументы — Вам же я могу твердо обещать, во-первых, Мало-Михайловский дворец на Адмиралтейской набережной. Мы уже обсуждали это с Никсой. Его казна выкупит для вас у Великого князя Михаила Михайловича.

У меня глаза полезли на лоб. Я не ожидал столь роскошных подарков. Аликс мое изумление поняла по-своему:

— Не удивляйтесь, граф. Великий князь после своего… неудачного брака… выслан за пределы империи, дворец пустует.

— А во-вторых?

— Я лично подберу вам невесту. Из лучшего аристократического рода России. Соглашайтесь!

Глава 9

Осматривать Мало-Михайловские хоромы я отправился не абы с кем, а с самим министром императорского двора бароном Фредериксом. Он сам заехал за мной на своем экипаже, настоял на том, чтобы все показать, да еще пообещал обедом угостить у «Кюба»…

Предложение императрицы, сделанное так внезапно и даже в лоб, казалось слишком щедрым, чтобы быть простым актом благотворительности. За каждым жестом при дворе крылась своя, тщательно продуманная интрига. Которая теперь включала в себя еще и новых фигурантов. Тут нужно было быть о-очень осторожным. Ибо шел я по крайне тонкому льду. Вступать в подданство — попадать под действие российских законов. А они суровы и даже иногда непредсказуемы…

В карете барон вел себя как простачок — громогласный голос, шутки на грани, всякие пикантные слухи и сплетни из высшего общества. Его фигура, высокая и грузная, казалось, полностью заполняла собой пространство, а пышные усы, закрученные вразлет а-ля Будённый, лишь усиливали впечатление показной, почти цирковой бравады. Однако за этим внешним фасадом, за этой нарочитой прямотой, я чувствовал присутствие расчетливого, хитрого интригана, человека, который, словно паук, плел свою невидимую паутину при дворе. Фредерикс мне теперь казался даже опаснее, чем глава гвардии — Великий князь Владимир Александрович.

Мало-Михайловский дворец, расположенный на Адмиралтейской набережной, поразил меня своим величием и размахом. Его фасад, выкрашенный в желтый цвет, был украшен барельефами и лепниной, а высокие окна с коваными решётками, казалось, смотрели на Неву с некой аристократической надменностью. Широкое парадное крыльцо, отделанное светлым гранитом, было увенчано массивными колоннами, поддерживающими балкон. Здесь, в отличие от Александровского дворца, не было показной, приторной роскоши, все дышало сдержанным достоинством, присущим истинному аристократу. «Олд мани», как говорят на Западе.

— Вотчина Великого князя Михаила Михайловича! — пробасил барон, едва мы вышли из кареты, его голос, казалось, отражался от стен. — Бывшая. Построен в стиле неоренессанса. Это не чета старым, обветшалым особнякам на Литейном, здесь все по последнему слову техники!

Я лишь кивнул, внимательно осматриваясь. Слева от главного здания, чуть в стороне, располагался комплекс хозяйственных построек: длинный, приземистые угольный и каретные сараи, собственная конюшня, откуда доносилось негромкое ржание лошадей.

Внутри дворец оказался не менее впечатляющим. Просторный вестибюль, отделанный мрамором, вел к широкой, изогнутой лестнице, чьи ступени, казалось, уходили в бесконечность, теряясь в верхних этажах. Стены были обтянуты шелком, украшены картинами, изображающими сцены из жизни Романовых, а на полу лежал толстый, мягкий ковер, по которому ноги ступали бесшумно. Запах старинного дерева, воска и дорогих духов витал в воздухе, смешиваясь с ароматами свежих цветов, стоящих в вазах.

— Выкупили вместе со всей обстановкой — похвастался барон, приглядываясь к одной из картин

Нас встретил управляющий дворца — невысокий, сухощавый мужчина в строгом чёрном сюртуке, с аккуратно подстриженной бородкой и цепким, оценивающим взглядом. Он поклонился, представился — Стрелков. Авскентий Николаевич. И сразу же принялся рассказывать о технических чудесах, внедрённых в особняке.

— Здесь, господа, все сделано по последнему слову техники! — его голос был тихим, но уверенным, словно он гордился каждым словом. — Собственный водопровод, проходит тройная очистка, подаётся во все ванны, а их, надо сказать, здесь шесть! Электрическое освещение проведено во всех комнатах, в каждом зале, даже в хозяйственных постройках. В подвале, — он указал рукой вниз, — у нас стоит своя Динамо-машина, снабжающая дворец светом. Паровое отопление, разумеется, также собственное. А для связи, — управляющий гордо поднял палец вверх, — проведена телефонная и телеграфная линии.

Я слушал его внимательно, отмечая каждую деталь. Михаил Михайлович, несмотря на свою репутацию «мота», которого Николай выслал из страны за мезальянс, оказался человеком весьма практичным и дальновидным. Он создал для себя максимально комфортное пространство, оборудованное по высшему разряду.

Мы прошли по анфиладам роскошных залов — бильярдная с массивным столом из красного дерева, большая столовая с длинным, полированным столом на сорок персон, малая гостиная с уютными креслами и камином. Каждая комната была уникальна, но в то же время объединена единым стилем. Мой взгляд цеплялся за детали: резные потолки, золочёная лепнина, картины, изображающие сцены из греческой мифологии, старинная мебель, обитая дорогим бархатом. Все это говорило о безупречном вкусе владельца.

Затем мы поднялись на верхние этажи, где располагались личные покои. Оттуда, из высоких, арочных окон, открывались совершенно потрясающие виды на Петербург: серебристая лента Невы, скованная льдом, уходила вдаль, отражая в своих водах бледное декабрьское небо. Вдали виднелись шпили Петропавловской крепости, силуэты мостов. Это было зрелище, способное покорить любого, кто ценил красоту и величие имперской столицы.

— Признаюсь, князь Михаил Михайлович сделал все тут шикарно, — произнес я, обращаясь к барону, — Здесь чувствуется рука человека, который знает толк в настоящей жизни. Даже неловко, что дворец в итоге достанется мне.

— Бросьте, граф! — отмахнулся Фредерикс — Князь уже давно не живет в России, будет рад избавиться от дворца. Европа знаете, ли не дешевое место, а Париж так и вовсе может разорить любого.

С этим спорить было трудно. В конце осмотра, когда мы спустились в небольшую библиотеку, обставленную тяжелыми дубовыми шкафами, заполненными книгами, барон, кивнув управляющему, тихо произнес:

— Авскентий Николаевич, мы бы хотели переговорить приватно. Оставьте нас.