Чертовски Дикий (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 41

Ответом Призрака становится бросок на Чуму. Чума пригибается, и кулак Призрака пробивает стену насквозь прямо там, где только что была голова Чумы.

Мне следует идти дальше. Убраться отсюда как можно дальше. Написать Призраку, когда буду в безопасности, и решить, куда двигаться дальше. Но пока я смотрю, как эти четверо кружат друг вокруг друга, как волки, что-то во мне меняется. Осознание бьет с пугающей ясностью.

Они дерутся из-за меня.

Не только Призрак защищает меня, но и все они хотят... чего? Заявить на меня права? Встретиться со мной? Слова, которые начал говорить Виски, прежде чем я врезала ему клюшкой, эхом отдаются в памяти.

Они — мои истинные.

Вся стая.

Я смотрю вниз на землю, до которой еще два этажа. Свобода. Анонимность. Всё то, чего я так хотела последние месяцы. Затем я снова перевожу взгляд сквозь разбитое окно на хаос, разворачивающийся внутри. На Призрака, который дерется, чтобы защитить меня от собственной стаи. От своей семьи.

Может, он рассказал им обо мне. А может, и нет. Но я не могу просто так его бросить. И дело не только в том, что мои омежьи инстинкты, которые непостижимым образом обвили его, умоляют меня вмешаться. Я искренне привязана к этому альфе так, что это выходит за рамки любого биологического влечения.

— Блять, — бормочу я, уже зная, что собираюсь сделать, хотя другая часть меня хочет просто бежать без оглядки.

Была не была. Я делаю глубокий вдох, собираюсь с духом и спрыгиваю через окно в хаос гостиной дома стаи. Летящая по воздуху стеклянная лампа едва не сносит меня в тот самый момент, когда мои ноги касаются ковра. Она разбивается о стену в нескольких дюймах от моей головы.

— Эй! — кричу я, но рычание и вопли заглушают меня. Они слишком увлечены своим альфа-дерьмом, чтобы заметить меня. Ладно. Если крик не работает, попробую кое-что другое.

Я иду к ним, стараясь держаться вне прямой линии огня. Призрак стоит ко мне спиной, всё его внимание сосредоточено на трех альфах перед ним. Я протягиваю руку; она на мгновение зависает, прежде чем я мягко кладу её на его огромную руку.

Призрак резко оборачивается с диким оскалом; его рука взлетает в инстинктивном защитном движении, которое отбросило бы меня через всю комнату, если бы он не замер в ту же секунду, как его глаза встретились с моими. Оскал умирает в его горле, сменяясь сдавленным звуком шока и ужаса от того, что он едва не ударил меня.

Внезапное оцепенение, охватившее его, привлекает внимание остальных альф. Драка прекращается так же резко, как если бы кто-то нажал на паузу.

— Святое дерьмо, — выдыхает Виски; его медово-карие глаза расширяются, остановившись на мне. — Это она.

Призрак смещается, закрывая меня собой от остальных альф. Его массивное тело образует живой щит; его поза защищающая, но больше не агрессивная. Я практически чувствую вкус напряжения, исходящего от него, то, как его мышцы стали твердыми как камень под моей рукой, которая всё еще лежит на его предплечье.

— Всё хорошо, — мягко говорю я, только для него. — Я справлюсь.

Он смотрит на меня сверху вниз, и эти пронзительные синие глаза изучают мои. Я читаю в них вопрос так же ясно, как если бы он произнес его вслух.

Ты уверена?

Я киваю.

Призрак медлит; его взгляд мечется обратно к товарищам по стае с очевидной неуверенностью. Затем, с видимой неохотой, он делает шаг в сторону — не далеко, ровно настолько, чтобы позволить мне встретиться лицом к лицу с другими альфами, оставаясь при этом достаточно близко, чтобы вмешаться в случае необходимости.

Я делаю глубокий вдох и расправляю плечи, пытаясь излучать уверенность, которой не до конца чувствую.

— Итак, — говорю я; мой голос звучит ровнее, чем я ожидала, чему способствует тот факт, что я размахиваю хоккейной клюшкой, и они знают, что я не боюсь пустить её в ход, — кто-нибудь хочет объяснить мне, какого черта здесь происходит?

Трое альф смотрят на меня так, словно я мираж, который они боятся спугнуть резким движением. Никто из них не произносит ни слова, и я пользуюсь возможностью по-настоящему рассмотреть их впервые.

Тейн стоит в центре — прирожденный лидер даже в своем потрепанном состоянии. Он высокий — хотя и не такой высокий, как Призрак, — с широкими плечами и присутствием, которое не имеет ничего общего с его внушительными габаритами, а полностью исходит от тихой власти, которую он излучает. Его лохматые темные волосы спадают до плеч, обрамляя пронзительные глаза, которые изучают меня с равной долей изумления и настороженности. Свежий синяк темнеет на его челюсти, и он держится осторожно, словно у него болят ребра.

Справа от него стоит Виски — тот, кого я ударила клюшкой. Он сложен как медведь: широкий и мускулистый, с мощными руками и плечами и плотным животом. Его растрепанные каштановые волосы падают на широкие медово-карие глаза, которые прикованы ко мне с выражением благоговения, граничащего с трепетом. Словно я повесила луну на небо, хотя я почти уверена, что именно я несу ответственность за синяк, расцветающий на его виске.

И, наконец, Чума, стоящий чуть в стороне от остальных. Он стройнее своих товарищей по стае, но не менее мощный. Его длинные черные волосы собраны в низкий хвост, несколько прядей выбились, обрамляя точеные черты лица. Его светлые глаза покраснели от одеколона, которым я в них брызнула, но они острые и оценивающие, когда встречаются с моими. Несмотря на растрепанный вид, он по-прежнему неумолимо красив.

Все трое кровоточат из различных порезов и царапин; их одежда порвана и свисает с их сильных тел после драки. У всех троих расширены зрачки, и они явно принюхиваются, хотя и пытаются делать это незаметно. И все трое смотрят на меня так, словно я одновременно и ответ на их молитвы, и бомба, готовая взорваться.

— Ну? — подгоняю я, когда никто не произносит ни слова. — Я жду.

Виски первым нарушает молчание, делая полшага вперед, прежде чем остановиться, когда Призрак рядом со мной напрягается.

— Ты наше совпадение запахов, — говорит он хриплым голосом. — Нас всех. Всей стаи.

Призрак рычит, его руки взлетают вверх, чтобы показать что-то, чего я не могу уловить. Что бы это ни было, это заставляет глаза Виски сузиться.

— Что? Она заслуживает знать, — защищается Виски. — Мы, блять, о ней мечтали.

— Мечтали обо мне? — повторяю я, вскинув брови.

Чума прочищает горло, привлекая мое внимание.

— Нам с Виски снились общие сны об омеге в технических туннелях, — осторожно объясняет он. — Об омеге с твоим запахом. Жимолости, — он бросает взгляд на мои волосы. — И с каштановыми волосами, но я полагаю, ты их красила.

Отлично. Не учла, что долбаные сны приведут стаю альф прямо к моему укрытию.

— Мы думали, что сходим с ума, — добавляет Виски, — пока не нашли улики в туннелях. Кровь. Помятый огнетушитель.

Тот самый, которым я вырубила их нового крайнего нападающего? Дерьмо. Не стоило оставлять его там. Наверное, я была слишком напугана, чтобы подумать об этом.

Тейн кивает, впервые подавая голос. Он глубокий и хриплый.

— Призрак принес нашего нового нападающего, Валека, в раздевалку после того, как ты его вырубила. Заявил, что Валеку почудилось, будто он видел в туннелях омегу. Он не рассказывал нам о тебе.

Я смотрю на Призрака, который с настороженным напряжением наблюдает за разговором. Значит, он им не рассказал. Я не удивлена, но всё равно испытываю облегчение, когда снова поворачиваюсь к остальным альфам.

— И вы, что? Пытались меня найти?

— Пытались понять, что, черт возьми, происходит, — поправляет Виски. — Призрак вел себя пиздец как странно: исчезал, калечил нападающих, ходил в омежьи клиники среди бела дня...

— А потом мы почуяли твой запах, — плавно вмешивается Чума. — Из вентиляции. Тогда мы узнали наверняка.

— Что я ваша истинная, — произношу я, пробуя эти слова на язык.

Все трое одновременно кивают с серьезными лицами.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь переварить эту информацию. Часть меня подозревала это, особенно после общения с Призраком, но услышать подтверждение — это всё равно слишком.