Чертовски Дикий (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 8

Но никто не придет обо мне позаботиться.

Никто даже не знает, что я здесь.

И именно так всё и должно оставаться.

Со стоном я заставляю себя сесть, морщась от того, как это движение отдается новой волной боли в черепе. Но как бы паршиво я себя ни чувствовала, мне нужно раздобыть припасы: как минимум воду, а в идеале — что-то из тех вкусных синих электролитных напитков из торгового автомата, в котором обычно есть такие штуки.

Моё измученное тело протестует, пока я натягиваю мешковатую униформу уборщицы, ставшую моей второй кожей. Я прячу волосы под кепку, морщась от того, как даже это легкое давление на кожу головы усиливает колющую головную боль.

Холодный воздух бьет по лицу, как пощёчина, как только я выскальзываю в коридор, и я дрожу, несмотря на жар, который, как я чувствую, сжигает меня изнутри. А может, именно из-за него. На арене всегда холодно — так и должно быть, это же грёбаная хоккейная арена, — но сегодня холод кажется особенно пронизывающим. Я плотнее запахиваю куртку, жалея, что не догадалась надеть что-нибудь ещё.

Первый торговый автомат, к которому я подхожу, оказывается пустышкой: вода, газировка и столько гиперкофеиновых напитков с демонической тематикой, сколько никому в жизни не понадобится, но никаких спортивных напитков; ничего с электролитами. Я перехожу к следующему, пытаясь игнорировать то, как мерцающие люминесцентные лампы заставляют мою голову пульсировать ещё сильнее.

Там тоже пусто.

И в следующем.

И в том, что за ним.

К тому времени, как я проверяю полдюжины автоматов в туннелях и подсобках, меня начинают охватывать отчаяние и паника. Всё, что мне удалось найти, — это почти пустая аптечка с просроченной упаковкой аспирина, что лучше, чем ничего, но не намного.

Полный поражения путь обратно в мою комнату кажется в десять раз длиннее, чем дорога туда. Каждый шаг даётся усилием воли, а по краям зрение расплывается, пока я заставляю себя продолжать идти.

Это безумно несправедливо, что эта лихорадка так жестоко меня подкосила. Оказывается, я могла найти в себе силы выжечь свою метку утюжком для волос в туалете автовокзала, чтобы Уэйду было не так легко меня выследить, но эта дурацкая температура уложила меня на лопатки.

Свернув за угол, я замираю как вкопанная.

Там, на маленьком хозяйственном столике возле технической двери, ведущей в моё убежище, стоит сумка. Обычная чёрная спортивная сумка, которой абсолютно, стопроцентно не было, когда я уходила.

Долгое мгновение я просто стою и пялюсь на неё так, словно у неё вот-вот вырастут ноги, и она убежит. Или, может быть, взорвётся. На данном этапе меня бы не удивило ни то, ни другое.

Сумка поставлена не случайно: её не бросили и не забыли, а положили именно там, где я бы её увидела. Молния приоткрыта так, словно специально демонстрирует неоново-синий цвет нескольких бутылок со спортивным напитком — идентичным тем, что я искала всё утро.

А рядом с сумкой стоит дымящийся стаканчик с чем-то похожим на куриный суп с лапшой для микроволновки, и пар от него лениво вьётся кольцами.

Кровь стынет в жилах.

Кто-то не только знает, что я здесь, но и знает, что я больна, и оставил мне припасы. С какого, блять, перепугу им это делать?

Невозможная мысль о том, что Уэйд нашёл меня и сделал это, чтобы запугать, на долю секунды заставляет мой желудок сжаться, пока лихорадочный разум цепляется за неё. Нет. Уэйд никогда бы не действовал так тонко; если бы он нашёл меня, я бы об этом знала.

Я сдергиваю сумку со стола и неуклюже вожусь с ключ-картой, чтобы отпереть свою комнату. Я даже не дышу, не говоря уже о том, чтобы изучить содержимое сумки, пока не оказываюсь в безопасности внутри и не запираю за собой дверь.

Там коробка жаропонижающих с нетронутыми пломбами; грелки для рук, огромные шерстяные перчатки и те самые одноразовые охлаждающие пакеты, которые активируются при нажатии. Солёные крекеры. И даже упаковка травяного чая для повышения иммунитета.

Затем мои руки натыкаются на что-то неожиданно мягкое. В замешательстве я вытаскиваю это из сумки: толстое шерстяное одеяло в чёрно-серых цветах «Призраков». И от него исходит мужественный запах того, кто принёс мне эту импровизированную посылку заботы.

Инстинктивно я подношу одеяло к лицу и делаю глубокий вдох в надежде найти подсказку.

Туманный горный лес.

Запах моментально связывается со свежим воспоминанием о ночной встрече в подсобке у старой погрузочной платформы: чувство чужого взгляда, затем поворот — и массивный альфа в маске с горящими синими глазами, нависающий в дверном проёме позади меня.

Призрак.

Должно быть, это он принёс мне всё это.

Но... почему?

Откуда он знает, что я больна? Он следил за мной? Была ли я слишком больна, чтобы хотя бы это заметить?

Призрак — альфа, поэтому это может быть как искренним актом доброты, так и посланием о том, что он преследует меня и точно знает, где я нахожусь. Зная альф, скорее всего, второе, но от этого молчаливого гиганта у меня не было такого ощущения.

Каким-то образом интуиция подсказывает мне, что я в безопасности, а после того, что случилось с Уэйдом, я пообещала себе больше никогда не игнорировать свои инстинкты.

Собрав последние крохи сил, я заставляю себя снова встать на ноги, осторожно приоткрываю дверь и выглядываю в коридор. Внимательно прислушиваясь к любым признакам того, что я не одна, я выжидаю несколько мгновений, но там никого нет.

Убедившись, что путь свободен, я выскальзываю в коридор, хватаю стаканчик с супом и пулей залетаю обратно в комнату так быстро, как только могу. А это не так уж и быстро, потому что я пиздец как больна, и от резкого движения голова идёт кругом.

Устроившись обратно в своём гнезде со стаканчиком на коленях, я достаю из сумки одну из бутылок с электролитами и пакетик жаропонижающего. Проверив, не вскрыта ли бутылка, я делаю несколько глотков, чтобы запить таблетки. Напиток оказывается холоднее, чем я ожидала — достаточно холодным, чтобы меня пробила дрожь, — и, прежде чем я успеваю осознать, что делаю, я натягиваю на плечи шерстяное одеяло Призрака.

Запах Призрака на удивление... успокаивает.

Возможно, выпить суп не так уж и опасно. Поднося его к губам и чувствуя, как тепло просачивается сквозь стаканчик в мои дрожащие руки, я колеблюсь ещё раз: он мог что-нибудь туда подмешать. С другой стороны, я заперта здесь, и мне потребовалось много времени, чтобы найти ключ-карту, которая подходит к этой двери.

А ещё я пиздец как больна и в отчаянии, и мои инстинкты всё ещё твердят, что это безопасно.

Стараясь не позволить паранойе взять верх, я медленно потягиваю суп через отверстие в крышке. Лапша переварена — явно разогрета в микроволновке, — но она успокаивает саднящее горло, а тепло разливается по груди, согревая меня изнутри.

К тому времени, как я доедаю суп, несколько солёных крекеров и допиваю остатки электролитного напитка, мне становится чуточку лучше, но я слишком измотана, чтобы продолжать функционировать. Я забираюсь поглубже в своё самодельное гнездо, которое теперь, когда я укутана в толстое шерстяное одеяло Призрака, почему-то кажется больше похожим на настоящее гнездо.

Но по-настоящему расслабиться невозможно.

Меня обнаружили, и мне придётся уйти. Проблема в том, что у меня нет денег на ещё один билет на автобус, а жить на улице я не могу: скоро зима.

Мне пиздец.

Глава 9

ТЕЙН

Первые лучи рассвета уже пробиваются сквозь шторы, когда мои глаза резко открываются. Какое-то мгновение я лежу неподвижно, прислушиваясь к тихому гулу дома вокруг. Для большей части стаи ещё слишком рано вставать, но внизу я слышу слабые звуки движения.

Наверное, это Чума — он всегда встаёт рано.

Я переворачиваюсь, потянувшись за телефоном на тумбочке. Никаких новых сообщений. Узел в животе затягивается туже.