5 Братьев (ЛП) - Дуглас Пенелопа - Страница 32

— Можешь смело упаковывать мое дерьмо, — говорит Айрон Далласу. — Может, купишь себе кровать побольше.

Его младший брат стискивает челюсти, чтобы скрыть дрожь.

— Всё останется как есть, — тихо отвечает он.

Айрон тянется и обнимает его; руки Далласа остаются висеть вдоль туловища лишь пару секунд, прежде чем он обнимает брата в ответ.

Айрон подходит к самому младшему брату и крепко его обнимает.

— Будь начеку, — говорит он ему, отстраняясь. — Будь лучше меня, ладно? Оно того не стоило.

Трейс кивает и отворачивается, смахивая слезы.

Настает очередь Арми, так как с Дексом Айрон попрощался еще дома.

Мейкона здесь нет. Он так и не вышел из гаража, и я знаю, что Айрон ждал, но в конце концов нам пришлось уехать.

— Он ненавидит меня, — говорит Айрон Арми, его подбородок слегка дрожит.

Но Арми качает головой.

— Он любит тебя. Вот почему его здесь нет.

Я прикусываю язык. Бред собачий. «Это может быть концом», черта с два. А что, если Айрон, блядь, умрет там? Что, если он свяжется не с теми людьми и выйдет оттуда сломленным? Всё, что ему нужно, — это чтобы брат сказал, что будет по нему скучать.

И что он может снова вернуться домой.

— Отсиди свой срок и возвращайся к нам, — говорит Арми.

Айрон обнимает его в последний раз, а я стою рядом, не зная, стоит ли мне подходить. Я даже не уверена, почему он хотел, чтобы я была здесь. Я ведь не его девушка.

Но он останавливается передо мной.

— Спасибо... за твою дружбу.

Я издаю короткий смешок, качая головой.

— Я серьезно, — говорит он мне.

Я тянусь к нему и обнимаю, чувствуя его руки вокруг себя и поцелуй на щеке.

Я шепчу ему на ухо в шутку:

— Только не проси меня ждать тебя, ладно?

— Меня — нет, — отвечает он, отпуская меня. — Но... когда-нибудь ты станешь Йегер.

Я смотрю на него.

— Ты ведь это чувствуешь, правда, Крисджен? — в его глазах вспыхивает огонек. — Твое место в этом доме.

Я сглатываю. Может, и чувствую. Может, я чувствую это потому, что у меня больше ничего нет, и я слишком боюсь пробовать что-то новое. Спрятаться в Заливе до конца жизни было бы просто. Мне там нравится.

Он переводит взгляд на своих братьев, а затем снова на меня.

— Как думаешь, Даллас?

— Ой, да пошел ты, — выдыхаю я.

Он смеется и снова обнимает меня.

— Возвращайся домой, — говорю я ему.

Айрона уводят; дежурный полицейский открывает электронный замок, пропуская офицера и Айрона, и я не могу сдержаться.

— Позвони, как только сможешь, — прошу я его.

Он скрывается за дверью, и мы все переступаем с ноги на ногу, глядя на него через стекло. Через несколько мгновений его черная футболка исчезает из поля нашего зрения, и я чувствую, как у меня разрывается сердце. Куда они его ведут? Всё ли с ним будет в порядке? Я просто хочу пойти следом...

— Нам пора на работу, — прерывает мои мысли Даллас. — Пошли.

Они уходят, и я медленно иду за ними, жалея, что не могу хотя бы увидеть, где Айрон будет спать. Словно это летний лагерь, и я должна его одобрить, прежде чем позволить ему там остаться.

Я иду рядом с Арми, пытаясь сдержаться, но не могу. Кто-то должен это сказать.

— Слушай, я знаю, что Айрон вроде как сам на это напросился, — говорю я ему, — но это не отменяет того факта, что он напуган до усрачки.

На улице небо затягивают тучи; Трейс и Даллас идут через парковку.

— Он равняется на Мейкона, — цежу я, — а Мейкон ни для кого не находит времени. Я ни разу не видела его ни на одной игре Лив. Он даже не появился на дне рождения Декса. Всё, что было нужно Айрону — это доброе слово от него, а Мейкон...

Но Арми поворачивается, свирепо глядя на меня сверху вниз, и я сбиваюсь с мысли.

— Однажды, — заявляет он, — когда нам всем был нужен Мейкон, он был рядом с каждым из нас.

— Ну, теперь это не так.

— Ты не понимаешь, — он вглядывается в мои глаза. — Я люблю Айрона, но всё, что он делал — думал только о себе. Черт возьми, теперь наша очередь. Теперь мы нужны Мейкону.

Я смотрю, как он уходит, осознавая, что он злится на Айрона не меньше, чем Мейкон.

Арми многое скрывает.

— Заказ готов!

Я склоняю голову и плечом вытираю пот, стекающий за ухом. Хватаю тарелку, затем другую, бросаю на них второй взгляд и ставлю обратно под мармит.

— Здесь должен был быть рис!

Я не кричу. Просто здесь шумно. В ресторане одновременно идут пятнадцать бесед, не говоря уже об Арасели, которая продолжает общаться, разнося тарелки по залу, даже если для этого приходится повышать голос.

Впрочем, я рада, что сейчас столько работы. Это помогает мне не думать об Айроне и о том, что он сейчас делает. Кажется, будто мы отвезли его туда год назад, а не только вчера.

Повар забирает тарелку. — Дай мне три минуты.

— У меня нет трех минут! — выпаливаю я и выхватываю тарелку у Саммер, перекладывая рис из ее блюда в свое.

— Крисджен!

— Мой заказ был первым, — говорю я ей. — Мой рис.

Я уношу еду, по пути прихватив бутылку кетчупа и зажав ее между локтем и бедром.

— Будем считать это расплатой за инцидент с луковыми кольцами! — кричит Саммер. — Теперь мы квиты!

— Подтверждаю.

Я ставлю тарелки перед двумя леди; одна из них раскраснелась так, что стала пунцовой — они точно туристки.

Оставляю кетчуп на одиннадцатом столике, забираю колу, которую оставила на барной стойке, и ставлю ее перед Сэмом Мартинесом. Он приходит сюда только тогда, когда жена кладет ему на обед сэндвичи с тунцом, которые он терпеть не может, но у него не хватает духу ей об этом сказать.

— Держите, — говорю я ему, бросая рядом с напитком чистую трубочку.

— Спасибо, милая, — он отрезает кусок стейка. — Неси еще.

— Обязательно.

В заднем кармане звонит телефон; я достаю его и вижу на экране имя Бейтмана. Отвечаю, прижимая телефон к уху, и начинаю убирать грязную посуду с двенадцатого столика.

— Привет, что случилось?

— Крисджен...

Он тяжело дышит. Я замираю.

— Прости за это, — говорит он. — Но тебе нужно приехать домой.

Я останавливаюсь, выпрямляясь.

— Что стряслось?

— Твоя мама уже на два часа опаздывает со своего обеда, — сообщает он мне. — А я говорил ей, что сегодня не могу остаться надолго.

Но я срываю фартук, бросая посуду, и спрашиваю:

— Зачем ты вообще там? Дети в школе. Мама отвезла их сегодня утром.

— Нет, — возражает он. — Сегодня какой-то день повышения квалификации для учителей, он у меня в календаре еще с августа. У детей выходной, а у меня свои дела. Твоя мама уверяла, что вернется к двум.

Я вскидываю глаза на часы над стойкой для завтраков. Уже начало пятого.

— Можешь, пожалуйста, остаться? — прошу я его. — Мне правда очень жаль, я просто...

— И твоя мама, к тому же, не платит мне уже пять недель.

Я замираю.

— Что?

Бейтман какое-то время молчит, и хотя я благодарна ему за то, что он продолжал приходить, я не могу представить, чтобы кто-то другой поступил так же. Какого хрена происходит с моими родителями?

— Прости. Это не твоя проблема, — говорит он мне, — но я не могу до нее дозвониться, и с меня хватит. Мне нужно идти.

На сегодня или насовсем? Я тяжело выдыхаю.

— О... хорошо. Я уже еду.

— Спасибо, детка.

Я вешаю трубку, оббегаю стойку и достаю свою сумку.

— Заказ готов! — кричит Мариетт.

Я набираю маму. Я не волнуюсь, но если она на пути домой, то я смогла бы остаться и хотя бы закончить свою смену. Звонок переходит на голосовую почту; я сбрасываю и тут же набираю отца, который, как я знаю, не ответит.

— Крисджен! Заказ готов!

Я жду сигнала автоответчика, сжимая телефон в руке, и отворачиваюсь от посетителей за стойкой.

— Обещаю тебе, — цежу я сквозь зубы на автоответчик отца, — однажды ты не сможешь выйти из своего блядского дома, не услышав моего имени. Ты еще пожалеешь о том, что я родилась на свет.