5 Братьев (ЛП) - Дуглас Пенелопа - Страница 89

Мейкон ныряет за обеденную стойку, достает пистолет, проверяет наличие патронов и засовывает его за пояс джинсов на спине. Мое сердце подпрыгивает к горлу.

Пистолет. Тот самый, из его тумбочки. Я его еще не вернула. Наверное, хорошо, что он не подумал прихватить его перед тем, как мы ушли из дома.

Он натягивает футболку поверх оружия и снова направляется к двери, его братья следуют за ним.

Остальные выскальзывают за дверь, но я встаю перед Мейконом, преграждая ему путь.

— Это отвлекающий маневр, — говорю я ему.

Он лишь бормочет:

— Оставайся здесь. Я не хочу, чтобы ты была в доме одна.

Он даже не смотрит на меня, пытаясь снова пройти мимо.

Но я повторяю:

— Это отвлекающий маневр.

Кем бы они ни были, они отвлекают внимание Йегеров, пока происходит что-то другое. Они здесь не для того, чтобы затеять драку. Ему не нужно оружие.

Он тянется мимо меня, чтобы открыть дверь, и я беру его руку в свою, подаваясь к его губам.

— Будь осторожен.

Но он вырывает свою руку из моей.

— Не здесь.

Он протискивается мимо, покидая ресторан Мариетт, и я смотрю ему вслед, наблюдая, как они все забираются в свои пикапы. Они срываются с места, и я чувствую жар чужих взглядов на своей спине, но когда оборачиваюсь, никто на меня не смотрит.

Ладно, может, человека три смотрят.

Оглядываюсь и замечаю Джессику, которая мне улыбается. Саммер смотрит, но без улыбки.

Обвожу взглядом зал. А где Арасели?

Санта-Мария. Так сказал Трейс. Если он прав, Арасели должна быть там.

Я срываюсь с места, выбегаю из ресторана, спускаюсь по деревянным ступенькам и ныряю в дождь. Шлепая по лужам, мчусь по темной грунтовой дороге в ночь. С обеих сторон надвигается лес, и я знаю, что за деревьями справа тянутся болота. Но я держусь дороги.

Я бегу, не видя никого вокруг. Пикапы парней давно скрылись из виду.

Но я направляюсь не к месту взрыва. Свернув на узкую тропинку слева, я откидываю капюшон и замечаю свежие следы шин. Дорожка совсем узкая, но BMW и Audi проехали по ней без проблем, даже не оцарапавшись о ветки.

Убираю волосы с глаз, чувствуя, как вода просачивается сквозь кроссовки к пальцам ног. Впереди вырастают надгробия, и я проскакиваю сквозь редкий ряд деревьев. Выскочив на кладбище, быстро осматриваюсь в поисках машин, фонариков или людей, но пока ничего не вижу.

Я знаю, что Арасели здесь. В начале этого года она уже ухватилась за шанс бросить вызов Святым. Такое она не пропустит. Я пригибаюсь, стараясь держаться как можно ниже, и пробираюсь сквозь разросшиеся сорняки и плющ, оплетающие старые могильные плиты.

Имена, высеченные сотни лет назад на граните, наполовину ушли в землю за века оседания почвы, а другие настолько выцвели и стерлись от непогоды, что невозможно ничего прочитать. Я была здесь однажды, с Лив и Клэй, потому что история о том, что в могилах прячут вещи, оказалась правдой. В одном из склепов хранятся ящики со спиртным. Мейкон закупает его нелегально и поставляет в бар, потому что Сент-Кармен иногда любит вставлять палки в колеса его поставщику, так что ему понадобился тайник. Лив знает, где он находится. Прошлым летом мы как-то ночью устроили туда набег.

Но сокровище? Я не думала, что это правда. И до сих пор в это не верю. Будь это чем-то значительным, Мейкон вполне мог бы стать самым влиятельным человеком к югу от Вашингтона. Зачем ему это скрывать и не использовать?

Впереди в темноте пляшут лучи двух фонариков, а затем вспыхивают фары. Я резко останавливаюсь.

Но прежде чем они успевают меня заметить, кто-то хватает меня и валит на землю. Я встречаюсь взглядом с Арасели; вижу ее сестру и еще нескольких человек из ее обычной компании: все они лежат на могилах, прячась за надгробиями.

Я подползаю к ней, укрываясь за памятником.

— Ты за нас или за них? — спрашивает она меня.

Я бросаю на нее красноречивый взгляд:

— А ты как думаешь?

Она сует мне что-то в руку; я опускаю глаза: лунный свет, пробивающийся сквозь тучи, освещает стальной кастет. С шипами на внешней стороне.

Я открываю рот от изумления:

— Ты серьезно?

Она пожимает плечами, берет бейсбольную биту и переворачивается на бок, чтобы выглянуть из-за угла.

Я надеваю кастет на случай, если придется кого-то ткнуть, но проливать чью-то кровь в мои планы не входит.

— Знаешь, Мейкон бы этого не одобрил, — говорю я ей.

Она одаривает меня презрительным взглядом:

— Единственное, от чего меня нужно защищать мужчине, — это от пожизненного срока. Он может замести следы, когда я закончу.

Хех. Вообще-то, меня это устраивает. Главное — избавиться от них до того, как появятся он и его братья. Айрону не нужна компания в тюрьме.

Фонарики покачиваются в сотне ярдов от нас, двигаясь между могилами, что-то выискивая.

— Откуда им вообще знать, какую могилу раскапывать? — спрашиваю я Арасели.

Она приподнимается на одно колено и застегивает свою облегающую куртку.

— Когда ты не тупой и у тебя есть бесконечные ресурсы, возможно всё, — она вытирает грязные руки о джинсы и натягивает шапочку на голову. — Ты проводишь инвентаризацию могил, находишь конкистадоров, а затем выясняешь, что у одного из них была любовница, и их любовные письма сегодня хранятся в музее Сент-Кармен. Когда в те времена женщина рожает тебе троих сыновей и делит с тобой постель двадцать восемь лет, ты доверяешь ей, даже после смерти.

О боже мой.

— Думаешь, сокровище реально? — спрашиваю я ее.

— Он же не сказал тебе, что это выдумка, — она пронзает меня взглядом. — Или сказал?

У меня вытягивается лицо. Иисусе.

Оно всегда было у них? Или они нашли его совсем недавно? Все здесь знают, что оно настоящее? Она сама его видела? У меня столько вопросов.

Она натягивает шапку ниже, и я понимаю, что это маска, закрывающая всё, кроме глаз. Ее друзья следуют ее примеру, все поднимаются на ноги. Я тоже вскакиваю, готовая идти следом.

Я бросаю взгляд на Арасели:

— Вы ведь не собираетесь резать им шины?

— Нет, я хочу, чтобы они уехали.

Разумно.

— Так что же мы тогда делаем? — спрашиваю я.

Она смотрит на меня, ухмыляется, а затем...

Она вскакивает на ноги, остальные за ней; все вскидывают руки в воздух и воют во всю мощь своих легких.

Какого хрена? Я вытягиваю шею и вижу, как они на максимальной скорости несутся через кладбище. Прямо на захватчиков.

Лучи фонариков резко дергаются в нашу сторону, и я замечаю мелькающий светлый хвост какой-то убегающей девчонки.

Я срываюсь с места, мчась за Арасели и судорожно хватая ртом воздух. Это глупо. Кто-то обязательно пострадает. Или попадет под арест.

Мы мчимся сквозь дождь, Арасели заносит руки за голову, готовая размозжить кому-нибудь лицо.

Какой-то подросток — мне кажется, он до сих пор учится в Мэримаунте, — пятится назад, выставив руки:

— Нет, нет, нет, нет!

Арасели обрушивает биту, и я с ужасом наблюдаю, как она со всей силы бьет по капоту «Теслы» этого чувака. Посередине образуется вмятина, похожая на кратер.

— О боже мой! — Эмалин Труакс бросает лопату, перепачканную разрытой ими землей. Она замахивается кувалдой, которую они принесли с собой, но я набрасываюсь на нее прежде, чем она успевает нанести удар. Я толкаю ее, кувалда падает в лужу, но тут я слышу рычание и резко оборачиваюсь. За спиной Арасели стоит парень и пытается вырвать биту у нее из рук. Я подбегаю и прыгаю ему на спину.

— А-а! — рычит он.

Я обхватываю его ногами и руками, беря в удушающий захват — это почти всё, чему я научилась, борясь с братом и сестрой.

Он сбрасывает меня, и я рушусь на землю, шипы кастета вонзаются в грязь.

Хлопают двери машин, ярко вспыхивают фары, шины шлифуют грязь: нарушители бросаются наутек. Визжа резиной, они срываются с места; сначала один пикап, затем другой.

Арасели смотрит на меня. Я улыбаюсь, глядя, как они поджали хвосты и смылись. Она тоже ухмыляется. Лив и Клэй гордились бы мной.