5 Братьев (ЛП) - Дуглас Пенелопа - Страница 91

Выхожу из машины, наклоняюсь и заглядываю обратно через окно.

— Он просто с ума сойдет, — говорю я ей. — Когда влюбится в тебя.

В уголках ее губ мелькает улыбка, я захлопываю дверцу и направляюсь в дом.

26

Мейкон

— Сделай одолжение, мужик, — Даллас проводит рукой по волосам. — Пожалуйста?

Музыка грохочет, я обвожу взглядом комнату, сверля глазами всё вокруг, но не вижу ничего, кроме ее образа в своей голове.

— Потрахайся, — говорит он мне, указывая на женщин за столиком возле музыкального автомата. — Выбери одну. Или двух. Тебе нужно что-то теплое. Женщина. А не ребенок.

Ребенок...

Вот именно.

Крисджен Конрой ведет себя как гребаный ребенок. В точности как Трейс. Вместо того чтобы признать, что сделала что-то не так, она надувает губы и уходит. О чем я вообще думал? Что все мои дни с ней будут такими? Терпеть бесконечный поток дерьма просто потому, что с ней круто трахаться?

Я прикусываю щеку изнутри. Сильно.

Ребенок...

Этот ребенок... это целая гребаная планета.

Боже, я никогда ничего так сильно не хотел, пока не появилась она. Свет, льющийся сквозь окна в моей комнате сегодня ночью, отбрасывал пурпурное сияние на ее кожу. Всё, что я видел, — это звезды. Другой мир.

— Я думал, она тебе теперь нравится, — ворчит Арми на Далласа.

— Она мне нравится, — отвечает тот. — Но она никогда не собиралась оставаться. Никто из них не остается.

Блондинка с высоким хвостом в желтой майке ловит мой взгляд. Я сжимаю кулаки, скрестив руки на груди.

— Она выйдет замуж за богача, — продолжает Даллас, — и в конце концов мы станем для нее не более чем мимолетным кивком на улице. Когда-нибудь мы будем стричь ей газон.

Ей бы это чертовски понравилось, не так ли? Платить мне за то, чтобы я приходил к ее дому...

— Она из них, — продолжает он.

Позволяя мне ступить в ее сияющий белый вестибюль, чтобы она могла выписать мне чек...

— А не из нас, — заканчивает он.

Я опускаю руки и срываюсь с места, заметив, как блондинка за столиком выпрямляется, а на ее губах играет улыбка.

Но я резко сворачиваю вправо, направляясь прочь от нее, прямиком к чертовой двери.

— Мейкон! — окликает Арми у меня за спиной.

Следом Даллас кричит:

— Ты куда?

Я достаю ключи из кармана и направляюсь к пикапу, но тут мне в голову приходит мысль, и вместо этого я захожу в дом. Взбежав по лестнице, врываюсь в свою спальню и распахиваю дверцу шкафа. Вытаскиваю чехол для одежды, расстегиваю его и достаю черный костюм, который надевал на похороны родителей.

После этого я перестал на них ходить и больше не прикасался к этим вещам, гордясь тем, что я рабочий человек. Я никогда не хотел выглядеть так, будто пытаюсь казаться лучше остальных жителей Саноа-Бэй.

Не знаю, почему я хочу, чтобы она посмотрела на меня иначе. Я не стыжусь того, что я рабочий. Трейс носит джинсы и футболки. Айрон тоже.

Арми носит рубашки как можно реже, а Даллас знает, что ему дадут только за одну его улыбку.

Я хочу, чтобы она знала: я не такой, как они.

Я вытаскиваю пистолет, который забрал у Мариетт, из-за пояса джинсов и подхожу к тумбочке, собираясь бросить его в ящик, но замечаю, что того, который я там прятал, нет.

Мои братья всегда знали, что он там. Он пролежал там годы.

Она спит в моей постели всего неделю, а он уже исчез.

Полагаю, теперь мне придется поехать за ней. Мне нужно вернуть пистолет.

Я слегка улыбаюсь, бросаю пистолет от Мариетт в ящик на его место и раздеваюсь.

Надеваю костюм, выбираю черную рубашку и черный галстук, провожу пальцами по волосам. Схватив ключи, спускаюсь по лестнице, выхожу за дверь и направляюсь к пикапу. Забравшись внутрь, трогаюсь с места и мчусь через железнодорожные пути в Сент-Кармен.

Разбитая грунтовка сменяется крошащимся бетоном, который постепенно переходит в свежий асфальт, и вместо шума шин под днищем пикапа наступает тишина.

Витрины магазинов темны, дождь мерцает под светом фонарей, словно светлячки, а я смотрю только вперед, проезжая повороты, на которые не сворачивал годами, и предприятия, в которых я никогда не был достаточно хорош, чтобы делать покупки.

Меня до сих пор поражает, что я решил отправить Лив в школу здесь. Я просто знал, что это выход. Я тогда еще не мог себе этого позволить из-за Далласа, а Трейс совершенно не интересовался учебой. К тому же я был в долгу перед Лив.

Мы не росли вместе, поэтому она никогда по-настоящему меня не знала, а я не облегчал ей задачу. У нее были цели, а я хотел, чтобы хотя бы один человек в семье пошел в колледж.

Но я позаботился о том, чтобы она никогда не давала этой школе повода вызывать меня сюда. Я хотел как можно реже ступать на землю этого города.

И вот теперь я здесь... изнываю от жажды по одной из их дочерей.

Я сворачиваю на ее подъездную дорожку, замечаю пару горящих окон и огибаю газон посередине. Шины визжат, когда я резко торможу перед ее дверью.

Выпрыгнув, оставляю ключи в замке зажигания и поправляю галстук.

Нажимаю на дверной звонок.

Смотрю на телефон, проверяя время — 11:03.

Она говорила, что брат с сестрой у бабушки с дедушкой. А если ее мать вернулась пораньше, ну что ж. Значит, мы разберемся с этим сегодня.

В узком окошке сбоку от двери появляется Крисджен, но тут же скрывается из виду.

— Я не хочу тебя видеть! — кричит она.

Я вытягиваю руки и упираюсь в дверной косяк.

— А я хочу видеть тебя!

— Мне плевать!

Она что, блядь, издевается? Она хоть понимает, чего мне стоило приехать в эту дыру?

— Уезжай домой! — кричит она.

Но ее голос звучит отдаленно.

Как будто она отошла от двери.

Хорошо.

Я не трачу время на раздумья. Отпускаю дверной косяк, делаю шаг назад и со всей силы бью своим гребаным дорогим кожаным ботинком по чертовой двери.

Требуется еще два удара, чтобы расщепленное дерево поддалось, и я врываюсь внутрь, видя ее посреди вестибюля; она тяжело дышит, ее глаза широко распахнуты, и она поспешно пятится, увеличивая расстояние между нами.

Сигнализация бьет по ушам, ревя пронзительно и громко.

Я направляюсь прямо к ней.

— Ты с ума сошел? — рычит она.

Боже, она такая милая с этим хвостиком.

— Выключи сигнализацию, — рявкаю я.

Она скрещивает руки на груди, не двигаясь с места.

Я прищуриваюсь; пронзительный визг сигнализации врезается в мозг.

Проклятье...

Звонит телефон, и я перевожу взгляд на стену, где рядом с пультом сигнализации висит стационарный аппарат.

Она продолжает стоять.

— Ответь, — говорю я ей.

Они пришлют охрану, если она этого не сделает.

Но она лишь опускает подбородок, в ее чертовски красивых глазах читается вызов.

Сукина дочь.

— Крисджен...

Телефон звонит еще четыре раза и замолкает. Она ухмыляется про себя.

Развернувшись, она вводит код на пульте, и визг прекращается. Повернувшись ко мне, она сжимает челюсти.

— Время реагирования — около трех минут, — говорит она. — Лучше говори, что хотел, и побыстрее.

— Кто сказал, что я пришел поговорить?

Она качает головой, глядя на меня.

Ублюдок.

Через две секунды я оказываюсь прямо перед ней, хватаю ее за бедра и наклоняюсь к самому лицу.

Она хмурится, глядя на меня снизу вверх.

— Ты недостаточно взрослый для меня.

Я целую ее, беря ее лицо в ладони и скользя по ее губам, жаждая снова в ней потеряться. Я вжимаюсь в нее, и она стонет мне в рот.

Где ее спальня?

Но она отрывает свой рот от моего.

— Я не могу быть тем, что поддерживает в тебе жизнь, — выдыхает она. — Я не могу заботиться о тебе. Я даже о себе позаботиться не могу.

— А я не хочу, чтобы ты обо мне заботилась! — рычу я, прижимая ее к себе. — Я не хочу, чтобы ты варила мне суп, убирала за мной и указывала, что мне есть, а что не пить! Я не хочу, чтобы ты делала то, что делает мать! — я замираю над ее губами, изнывая от голода, и понижаю голос до шепота: — Я хочу, чтобы ты делала то, что делает девушка.