Хозяйка жемчужной реки (СИ) - Иконникова Ольга - Страница 4

— А ведь у Аркадия Павловича, помимо дома в Москве, есть еще имение на Севере. Где-то в Архангельской губернии. Кажется, в Онеге, близ Белого моря.

— Что вы сказали? — дернулась я.

В Онеге? В той самой Онеге, в которую я не захотела ехать в двадцать первом веке? Ведь именно там находилась мамина малая родина.

И в эту минуту мне подумалось, что это судьба.

Глава 4. Жених

Дядюшка ушел после двух часов разговора со мной, предусмотрительно отклонив приглашение на обед. Наверно, он слишком хорошо понимал, что на столе у племянницы вряд ли можно ожидать изобилия, в то время как дома его наверняка ожидали куда более вкусные яства.

А перед тем, как удалиться, он сказал:

— Вели Арине своей на завтра к чаю что-нибудь особенное приготовить. Кирсанова в гости привезу. На обед оставаться не станем, но чайку попьем.

Так я узнала, что мою горничную звали Ариной. И я передала ей просьбу Платона Константиновича и заметила, как заалели ее щеки. Она, кажется, сразу поняла, с какой целью прибудет в наш дом некий граф.

— Не извольте беспокоиться, барышня, сделаем всё в лучшем виде!

Мне же на обед подали уху из речной рыбы с потрохами и расстегаи — пирожки с открытой, тоже рыбной начинкой. А к чаю были пышные оладьи со сметаной. И выглядело всё это весьма прилично, и на вкус было отменным.

После обеда я засела в кабинете, пытаясь разобраться с бумагами, которые нашла в столе. Уже оплаченные счета соседствовали там с неоплаченными, и в тех же ящиках лежали и старые письма, и пожелтевшие от времени газеты.

Но мое особое внимание привлек гроссбух, служивший книгой учета доходов и расходов. И когда я ознакомилась с ним, картина финансов Данилевских предстала передо мной во всей своей неприглядной красе.

Уже на протяжении многих лет расходы семьи сильно превышали доходы, и мне было странно, что ни отец Кати, ни ее мать не замечали столь очевидного факта. Доходы складывались преимущественно из процентов по ценным бумагам, которые были стабильны и относительно невелики. Расходы же ежегодно росли, делая убытки почти критичными.

Основная доля расходов приходилась на содержание дома, покупку продовольствия и жалованье слугам. При этом часть статей явно не были такими уж необходимыми. Новые платья, устройства приемов и даже поездка за границу. Понятно, что всё это считалось важным для поддержания статуса, но продолжать создавать видимость благополучия в таких условиях было безумием.

При этом я обратила внимание, что записи в книге были сделали разными почерками. Сначала размашистым мужским — должно быть, Катиного отца, а потом уже мелким женским. Но и тот, и другой почерки были с завитушками, что сильно затрудняло восприятие текста.

Катина маменька даже после смерти супруга не решилась пересмотреть свои траты, отчаянно пытаясь быть «как все». И вот теперь оказывалось, что ее дочери не осталось ничего, и именно она, то бишь уже я, должна была услышать звук лопнувшего мыльного пузыря, который так старательно надувался ее родителями.

Прочитала я и завещание Любови Константиновны Данилевской (мать Кати звали не Верой, как мою, а Любой), согласно которому всё ее имущество отходило единственной дочери, а душеприказчиком назначался ее брат, Платон Константинович Погодин.

Выводы, к которым я пришла после изучения документов, были весьма печальными — поправить свое положение действительно можно было только с помощью замужества, ибо ни поместья (за обустройство которых в книгах обычно брались такие же попаданки, как я), ни каких-то особо ценных вещей у Данилевских не было.

И всё-таки пока я не была готова принять решение по поводу графа Кирсанова. Для начала следовало с ним познакомиться. Но я подумала, что если он понравится мне и покажется хорошим человеком, то почему бы мне и в самом деле не стать графиней?

Больше всего я боялась того, что своим незнанием местных реалий и отсутствием памяти, которая не перешла ко мне от здешней Кати, я могу вызвать подозрения у родных и знакомых. Ладно, с дядюшкой я встретилась дома и была предупреждена о том, кто он такой. А если меня увидит кто-то на улице? Кто-то, кого я точно должна знать, но кого я, естественно, не узнаю.

Поэтому я предпочла бы уехать из Москвы туда, где никогда не была прежде. И северное имение графа представлялось мне идеальным вариантом. Правда, дядюшка сказал, что у графа есть дом и здесь, в городе, но я надеялась, что тут его сиятельство проводит меньше времени, чем в своем родовом гнезде. Ведь быть графиней Кирсановой означает и устраивать приемы, и посещать балы, а я не сомневалась, что с такой ответственностью решительно не справлюсь.

Так что, когда на следующий день Арина доложила о прибытии Платона Константиновича и графа Кирсанова, я мысленно пометила себе непременно спросить потенциального жениха, не собирается ли он надолго отбыть в имение в Онеге.

Я встретилась с гостями всё в той же гостиной. Дядюшка расположился на том же диване, а мы с Аркадием Павловичем сели в кресла друг против друга.

Мне показалось, что Кирсанов смущался куда больше, чем я сама. И вообще показался он мне человеком добрым и простым. Но оказался старше, чем я изначально предполагала.

Я бы дала ему лет сорок или даже сорок пять. Был он светловолос, худощав, и робкая улыбка, временами появлявшаяся на его тонких, почти скрытых бородой и усами губах, выдавала в нём человека, не слишком уверенного в себе.

Дядюшка представил нас должны образом и, поболтав непринужденно с полчаса, сослался на неотложные дела и поднялся. Я была плохо осведомлена о местных правилах приличия, но подумала, что оставлять племянницу тет-а-тет с посторонним мужчиной ему не следовало. Но, похоже, об этом попросил его сам граф, потому что Погодин, как я его ни уговаривала, всё-таки откланялся.

А когда за ним закрылась дверь, граф произнес то, о чем я догадалась и сама:

— Простите меня, Екатерина Николаевна, но это я настоял на приватном с вами разговоре. Не беспокойтесь, я не стану докучать вам своим присутствием и удалюсь сразу, как только скажу вам то, что собирался.

Я посмотрела на него с удивлением и тревогой. А он снова попытался улыбнуться.

— Вы не собираетесь делать мне предложение? — предположила я. — И приехали сюда лишь потому, что не смогли отказать моему дядюшке?

— Что? — а теперь уже удивился он. — Нет-нет, всё совсем не так! Я как раз собираюсь сделать вам предложение. Но прежде, чем вы на него ответите, я хотел бы кое о чём вас предупредить!

Глава 5. Предложение

Это было весьма оригинальный способ сделать предложение. Но я была даже этому рада. Я слишком нервничала, когда мы остались одни. И всё еще сомневалась в том, как мне следует поступить.

Да, Кирсанов произвел на меня приятное впечатление, но в моем сердце ничто не ёкнуло, когда я увидела его. Да и было бы странно ожидать, что я влюблюсь в незнакомого человека с первого взгляда.

Поэтому я не была бы готова дать ответ, сделай он мне предложение прямо сейчас. И радовалась этому, пусть и наверняка небольшому промедлению.

— Я понимаю, Екатерина Николаевна, что вы согласились встретиться со мной лишь по настоянию вашего дяди. Вы слишком молоды и красивы, чтобы стремиться выйти замуж за первого встречного. И я прекрасно понимаю, что сколь велика разница в возрасте между нами.

Он проговорил это с грустной улыбкой, и мне вдруг стало его жаль. Поэтому я посчитала нужным тоже быть откровенной.

— Должно быть, вы знаете, Аркадий Павлович, что, помимо молодости и красоты, у меня как раз ничего и нет. И что я нахожусь в весьма стесненных финансовых обстоятельствах.

Наверно, дядюшка пришел бы в ужас от моих слов и велел бы мне замолчать. Но я решила, что начинать свой возможный брак с обмана недопустимо. Если я соглашусь выйти замуж за Кирсанова, то он имеет право знать о том, что этот дом заложен, а у меня никакого приданого. Обнаружь он это только после свадьбы, доверие между нами было бы утрачено навсегда.