Между любовью и ненавистью - Роуз Шейн - Страница 4

Глава 2. Доминик

КЛАРА МИЛТОН не собиралась обсуждать что-либо с моим дизайнером интерьера. Она рассчитывала на то, что я преподнесу ей готовый результат на блюдечке.

Но со мной этот трюк не пройдет. Если человек чего-то желает в жизни, ему необходимо бороться за свою мечту.

Однако Клара не знает, как бороться. Абсолютно.

Я потер переносицу, вспомнив поведение ее матери в тот день, когда привез девушку домой. Клара серьезно намеревалась ввязаться в эту неразбериху, лишь бы спасти репутацию семьи.

Она совершенно не сопротивлялась. И это беспокоило меня сильнее, чем следовало бы.

А теперь она разрушает мой курорт и даже не пытается отстоять свои правки.

Любое сообщение состояло из вопросов, идей и «может быть». Если кто-то задумал идти наперекор моим планам, ему лучше твердо верить в свое видение. От одной мысли об этом меня охватила такая ярость, что кровь закипала в жилах. Только раз она показала характер – полгода назад, когда наводила марафет к свиданию со своим хоккеистом на матче, чтобы не расстраивать его.

Никто в этой индустрии не отклоняет мои предложения о встрече ради того, чтобы угодить кому-то другому, тем более мужчине. И в данный момент мне некогда вникать в задумку Клары сочетать розовые сиденья с розовым печеньем, или что там она говорила.

Ей нужно было прислушаться ко мне. Я спроектировал множество зданий для этого бренда, а курорт «Тихоокеанское побережье» имел особое значение для меня. Он был моим детищем. Проект, над которым я трудился годами, совершенствуя каждую деталь, и которым неимоверно гордился. Я продумал идеальное расположение мощеных дорожек, что ведут к нашим ресторанам и огибают живописные сады, соединяя поле для гольфа, бассейны, пляж и виноградники. Тщательно и неустанно создавал его с нуля, работая не покладая рук над мельчайшими штрихами. Пришлось исключить все отвлекающие факторы, чтобы представить миру произведение искусства, не оставляющее сомнений в своем совершенстве.

Никто больше не осмелится подвергнуть критике мое творение.

А споры из-за розового сиденья просто смехотворны.

В итоге я постоянно тянул с ответами на сообщения и утверждением проекта до последнего момента. Открытие курорта состоится через каких-то три месяца. Но вчерашняя беседа с Ритой показала – Клара ни на йоту не сдвинулась с мертвой точки. В электронном письме она сообщила, что продолжает работу над своим дизайном вопреки рекомендациям Риты.

И тогда я перехватил ее в лобби, как раз там, где ей предстояло встретиться с Ритой.

– Мисс Милтон, – проворчал я, пока она кружилась, разглядывая хрустальную люстру, которая благодаря нашим стараниям занимала львиную долю вестибюля. Высокие соборные потолки производили грандиозное впечатление. Именно такой эффект должен был вызвать у гостей мой курорт.

Она стояла там словно чертов яркий маяк цвета посреди моего белоснежного мраморного вестибюля. Ее густые темно-рыжие волосы безукоризненно обрамляли лицо, ниспадая по плечам и подчеркивая изгибы ее фигуры.

Клара Милтон обладала убийственной красотой. И в этом не было ни тени сомнения. Великолепная, с точеными скулами, гладкой кожей и выразительными зелеными глазами, она казалась такой потерянной и уязвимой без сопровождения.

Ей были чужды реалии жизни, и она не имела ни малейшего представления о действительности. Однако либо она научится жить и отстаивать свои желания в моем мире, либо ей конец. И я лично об этом позабочусь.

– Мистер Харди? – произнесла она с неподдельным изумлением, запинаясь в словах, но тотчас же одарила меня улыбкой, а во взгляде блеснуло нечто похожее на надежду. – Мистер Харди.

Этой надежде предстояло угаснуть. Просто короткая деловая встреча, не более.

– Мне звонила Рита, мисс Милтон, – сказал я, глянув на часы.

– Вот как. – Она нахмурилась, улыбка, озарившая лицо, дрогнула. – Что ж, очень любезно с ее стороны было предупредить тебя о моем прибытии.

– Я прибыл сюда не для того, чтобы поприветствовать тебя в городе. – Ее улыбка окончательно испарилась. Отлично. – Я здесь исключительно потому, что Рита проинформировала меня о твоем несогласии.

– Понятно. – Клара замешкалась, а потом сплела пальцы перед своим изумрудно-зеленым нарядом. – Я ожидала этого, – признала девушка, но в ее интонации не проскользнуло ни малейшего раскаяния. Лишь знакомый хрип, вызывавший у меня отвращение на протяжении многих лет. Но манера, с которой слова слетали тихим шепотом с ее губ, придавала голосу мрачное и порочное звучание, но одновременно делала его ранимым.

– В моем распоряжении всего минута, после чего она, несомненно, прибудет, чтобы обсудить с тобой дальнейшие действия, но я уже побеседовал с миссис Джонсон, и она осведомлена о твоих необоснованных просьбах.

– Необоснованных? – Ее бровь приподнялась в знак явного оскорбления.

– Да. Они абсурдны, но миссис Джонсон настаивает, что для соблюдения условий завещания нам необходимо получить твое окончательное согласие на изменения в проекте. – Я скривился от боли, выдавив эти слова. Миссис Джонсон чересчур ответственно подходила к своим обязанностям исполнителя завещания.

Я был у нее под каблуком, да и у Клары, видимо, тоже. Девушка теребила ткань своего платья, напоминавшую лист пальмы, и на мгновение отвела взгляд. Тогда-то я ее и раскусил. Хотя мы были знакомы много лет, но наше общение ограничивалось случайными встречами, и я давно не вращался в кругах светских женщин. Отношения с женщиной из высшего общества, к которой я питал, как мне казалось, искренние чувства, были пропитаны ядом.

Разум способен сыграть с тобой злую шутку, отвлекая тебя яркими красками, очаровательными глазами и красными губами. И Клара соответствовала всем этим критериям.

– Тебе требуется пересмотреть дизайн фартука над раковиной. – Пусть это и незначительный элемент пекарни, однако никакой деталью нельзя было пренебрегать.