Первый свет (ЛП) - Нагата Линда - Страница 35

Ее рука сжимает мою крепче.

— Я не знаю, как мы сможем всё это наладить.

— Я тоже не знаю, но я хочу попытаться.

Я слышу ее тихий вздох.

— Звони мне, когда сможешь. Посмотрим, как всё пойдет.

Я должен бы почувствовать облегчение от того, что она меня не бросает, но ее нерешительность ощущается как отказ. Я пытаюсь скрыть свой гнев, но она всё понимает.

— Шелли, дело не в тебе. Ты же знаешь, я тебя люблю.

— Ты просто хотела бы, чтобы это было не так.

Она смотрит прямо мне в глаза; ее взгляд не дрогнул, когда она спрашивает:

— С какой стати мне хотеть любить солдата? Зная, что тебя отправят на задание на шесть месяцев, на год или больше? Зная, что ты всегда в опасности? Кому, черт возьми, этого бы захотелось, Шелли?

— Дело не в этом. Ты должна хотеть меня.

— Я и хочу. В этом-то и проблема.

Она доказывает наличие проблемы еще одним долгим поцелуем, прежде чем мы шепотом прощаемся. Я выхожу из машины и смотрю, как она уезжает. Лиссе нужно нечто большее, чем просто любовь. Ее логичный ум требует, чтобы в наших отношениях был смысл — а его нет. По крайней мере, для нее.

В моем оверлее вспыхивает и гаснет сигнал соединения, давая понять, что я снова в системе. В 06:00 я должен быть на физиотерапии для оценки силы и ловкости, а затем по расписанию отправляюсь в Центр человеческой инженерии, интеграции и тренировок — C-FHEIT. Мне пока никто не произносил эту аббревиатуру вслух, но я ставлю на «си-файт» (от англ. "see fight" — "увидь бой"). Армии такое бы понравилось.

Десятифутовая сетка-рабица, увенчанная колючей проволокой и охраняемая датчиками периметра, отгораживает гражданский мир, но пейзаж по обе стороны границы выглядит одинаково: ровная местность, поддерживающая рощицы низких, раскидистых деревьев, между которыми шуршит бурая трава по колено.

C-FHEIT находится у черта на куличках. В моем оверлее иконка сети — это красный круг с крестиком внутри, заявляющий об отсутствии сотовой связи. Всё, что я могу делать, это пассивно принимать сигнал GPS, что позволяет мне следить за нашим продвижением по карте, ютящейся в углу моего поля зрения. Когда я фиксирую на ней взгляд, карта перемещается ближе к центру. Она наложена на устаревший спутниковый снимок, который показывает дорогу, по которой мы едем, как грунтовку, идущую прямиком через пустые земли. На самом же деле дорога заасфальтирована. Это широкая однополоска с белыми ограничительными линиями по обеим сторонам, а асфальт такой темный и гладкий, будто его положили только вчера.

Красный перечеркнутый круг становится зеленым, когда мой оверлей ловит новую сеть. Потоки данных устремляются в Гайденс, включая мое местоположение, что запускает автоматический процесс, который фиксирует мое прибытие в C-FHEIT и отключает меня. Зеленый круг гаснет. То же самое происходит с картой — начинается обещанная изоляция.

Я вздыхаю и возвращаю внимание к реальному миру вокруг.

Я еду на пассажирском сиденье армейского внедорожника, которым управляет рядовая первого класса Мэнди Флинн, двигающаяся ровно с установленным ограничением скорости в тридцать пять миль. До базы восемь миль. Мы почти у цели, когда рядовая Флинн воровато оглядывается своими широкими зелеными глазами и говорит мне:

— Здесь водятся олени. — Это ее первые слова по собственной инициативе с тех пор, как она забрала меня из медцентра Келли почти два часа назад.

Флинн носит знаки отличия солдата LCS. Я спросил ее об этом, как только увидел ее выбритую голову, лишь наполовину скрытую под кепкой. Меня поражает, что она одна из нас, потому что она крошечная: стройная, рост всего пять футов и один дюйм. Даже при ношении экзоскелета размер и сила имеют значение, но Флинн, должно быть, сдала квалификационные нормативы, и за это ею нельзя не восхищаться. Ей всего восемнадцать лет, и она еще не была в бою.

Она рискует бросить на меня взгляд, а затем добавляет:

— Никому не разрешается охотиться на оленей. Если пристрелишь одного во время полевых учений — будет штраф.

— Сама когда-нибудь стреляла в них?

Она отводит взгляд и застенчиво полуулыбается.

— Пока не было возможности, сэр. Мы ждали перевода первого киборга, прежде чем нам выдадут назначения и оружие.

Я смотрю вперед, когда в поле зрения появляется небольшая база. Там бетонный плац-четырехугольник, пришпиленный к месту флагштоком. Дорога огибает его, отделяя от двухэтажного здания с одной стороны, которое мой оверлей определяет как казарму, и от еще более высокого здания с другой стороны, обозначенного как гимнастический комплекс. Ярлыки исчезают, как только я их прочитываю. На дальнем конце плаца раскинулся кибернетический центр: серое одноэтажное здание, в котором удивительно мало окон.

Всё выглядит свежим и только что построенным. Асфальт черный, бетон яркий, здания чистые. Ландшафтный дизайн — это сплошная мульча и тонкие молодые деревца, поддерживаемые оттяжками. Перед казармами припаркованы две машины, обе — служебные седаны. Я не вижу вообще никакого персонала.

— Вы доставляете первого киборга, Флинн.

Она нервно оглядывает меня с ног до головы, но на мне моя повседневная форма, и она не может видеть протезы.

— Это вы, сэр?

— Я.

— Вы выглядите как человек, сэр.

Я не могу удержаться и смеюсь.

Официально командиром C-FHEIT является полковник Кендрик, но на базе он не присутствует. Тут вообще почти никого нет. Когда Флинн паркует внедорожник, она кивает на шеренгу личного состава, выстроившуюся возле казарм, чтобы меня поприветствовать. Там один офицер и четверо рядовых.

— Это мы все, — говорит она. — Кроме рядового Джонсона. Он, должно быть, на вахте в ЦТУ.

Ответственный офицер — майор Кит Чен, сухощавый, седовласый доктор наук по кинезиологии, чья задача — выяснить, как тренировать такого киборга, как я. У всех остальных бритые головы и знаки отличия LCS.

Чен представляет меня сержанту Аарону Нолану, нашему старшему унтер-офицеру. Нолан — крупный мужчина, почти такой же здоровяк, как Рэнсом, с круглым лицом, плоским носом и загорелой дочерна кожей. Под патрульной кепкой он носит шапочку черепной сети. Как и двое специалистов. Все трое — ветераны боевых действий. Рядовые — новобранцы.

— Кендрик отбирал каждого здесь лично, — говорит мне Чен после того, как распускает строй. — Вы знаете девиз LCS: «Инновации, Координация, Вдохновение». Кендрик изучает личные дела и психологические профили, чтобы собирать элитные команды, воплощающие эти добродетели.

— Я думал, это тренировочный центр для киборгизированных солдат.

— Любой солдат LCS — киборг. Вы просто продвинулись чуть дальше большинства. Ваша задача — доказать, что вы можете быть готовы к полевым условиям к концу этого периода тренировок. Все остальные здесь для того, чтобы вас поддерживать. Это стоящая инвестиция, учитывая, что от вашего успеха зависит потенциальная многомиллиардная программа.

— Да уж, никакого давления.

Он бросает на меня насмешливый взгляд.

— Мне казалось, вы уже встречались с полковником Кендриком?

Внутри казармы всё сияет новизной. Офицерские помещения находятся на втором этаже. Там шесть номеров. Один занимает Чен, мне достается другой. Остальные пустуют.

— Мы прибыли сюда в середине прошлой недели, — говорит мне Чен. — Именно тогда подрядчики официально сдали объект.

Мы идем в Кибер-центр, где он показывает мне кабинеты, учебные классы и конференц-залы. Как минимум половина площади еще не освоена.

— Планируется создание электронных мастерских, оснащенных 3D-принтерами, — рассказывает Чен. — А также узкоспециализированных медицинских блоков, если поступит финансирование.

В Кибер-центре также есть кухня, хотя кухонного персонала нет. Система в точности как в форте Дассари: готовые блюда, которые каждый сам разогревает в микроволновке.

За обедом он говорит о моей роли.