Первый свет (ЛП) - Нагата Линда - Страница 7

Во мне, наверное, четверть африканской крови, смешанной с европейскими корнями и коренными народами Мексики. Бибата заставляет меня думать о чистых и древних родословных. Ее кожа темно-черная, темнее, чем у Яфии, а лицо сильное и красивое: высокий лоб, кокетливые темные глаза и губы, которые легко переходят от дразнящей улыбки к угрозе. Между нами нет ничего, кроме того, что я восхищаюсь ею, а ей это нравится — но сегодня у меня такое чувство, что она не очень-то хочет играть в эту игру. За ее улыбкой скрывается тревога, возможно, даже гнев. Дубей спустил собак. Она смотрит на них, пока они бегут к грузовику.

— Ты в порядке, любовь моя? — спрашиваю я ее.

Я вижу пистолет, засунутый в мягкую щель между водительским и пассажирским сиденьями, но меня это не беспокоит, потому что она всегда держит его там. Рэнсом сканирует кабину с другой стороны, пока она нетерпеливо мне отвечает:

— Конечно, я в порядке! Я всегда в порядке. Я в порядке от сотворения мира. — Ее голос снижается до притворно-кокетливого тона: — Хотя мне было бы еще лучше, если бы ты как-нибудь вечером прокатился со мной в грузовике. Как думаешь, Шелли? Заехать за тобой сегодня вечером?

Я расплываюсь в улыбке.

— О боже, да, любовь моя. Я каменею от одной только мысли о том, чтобы увидеть тебя, когда ночь окутает твое прекрасное лицо. Но Мама смотрит. Она меня не отпустит.

Бибата надувает губы. Собаки обошли грузовик сзади. Они обнюхивают шины.

— О, бедняжка. Тебе нужно освободиться и перестать быть рабом уродливых старых маминых обычаев.

— Когда-нибудь, — обещаю я ей.

Она отворачивается и смотрит на свои руки с идеальным маникюром, сжимающие руль. Тихо она произносит:

— Я приеду завтра и привезу твою собачью еду.

По ее тихому тону я понимаю, что что-то очень не так. Я представляю повстанцев под брезентом, но собаки подали бы какой-нибудь знак, если бы там кто-то был. Поэтому я наклоняюсь, почти залезая в окно.

— Расскажи мне, что происходит, Бибата.

Она качает головой.

— Ничего. Пока нет. Но война подбирается все ближе, не так ли? И это не просто несколько глупых мальчишек с севера, пришедших сюда, чтобы устроить неприятности.

— Нет, только они. Ахав Матуго сюда не придет.

— Ахав Матуго — современный человек. Может, было бы не так уж плохо, если бы он пришел!

— Да, не знаю. Может быть.

Она кивает, не глядя на меня.

— Я приеду завтра. — Затем она включает передачу, машет мне рукой и уезжает; стекло поднимается на ходу. Я остаюсь лицом к лицу с черной маской визора Рэнсома.

— Я думаю, она просто везла продукты, — говорит он.

Ангел переключает мой визор обратно на черный цвет, когда я поворачиваюсь и смотрю на запад вдоль дороги — в том направлении, откуда приехала Бибата, в направлении далекого города. Затем я смотрю глазами ангела, но в этой плоской, жаркой, измученной земле нет ничего, кроме деревьев, кустарника и коров.

— Дубей, забери собак!

Он свистом подзывает их к себе, а мы с Рэнсомом возвращаемся на места стрелков. Джейни начинает меня допрашивать, но я отмахиваюсь от нее и обращаюсь ко всему отряду:

— Что-то происходит. Я не знаю что, но у меня есть предчувствие. Будьте начеку.

Двадцать минут спустя Дельфи сообщает мне, что конвой задерживается.

— У них проблемы с одним из грузовиков. На починку уйдет пара часов.

Я чувствую, как будто демон скребется изнутри моего черепа.

— Как ты думаешь, что происходит на самом деле? — спрашиваю я ее.

— Командование хотело бы, чтобы ты ответил на этот вопрос. Вы должны продолжать двигаться на запад, пока не встретите конвой, но приближайтесь с осторожностью. Выясните обстановку, прежде чем обнаруживать свое присутствие.

Это создает проблему, потому что квадроциклов хватает только на четыре часа до разрядки батарей, а нам нужно ехать еще по крайней мере час, чтобы найти конвой, что выведет нас за половину ресурса батареи. У нас есть солнечные маты, которые можно использовать для подзарядки, но инструкции предписывают, чтобы у нас всегда было достаточно энергии для возвращения в форт.

Оказывается, Командование больше интересует, чем занимаются их подрядчики, чем то, вернемся ли мы в форт до наступления темноты.

— Вам разрешено продолжать движение, — говорит Дельфи, когда я озвучиваю свои опасения. — Если вы сможете разложить солнечные маты до четырнадцати ноль-ноль, вы успеете частично подзарядиться до того, как начнется следующий ливень.

Так что мы следуем за ангелом на запад.

Мы находимся в 105 километрах, когда ангел обнаруживает грузовики «Ванда-Шеридан», припаркованные далеко от дороги за полосой кустарника, высоко выросшего в сезон дождей.

— Ты сказала, там два грузовика, верно? — спрашиваю я Дельфи.

Я вижу четыре. Два с открытым кузовом, везут сборные стены, пластиковые грузовые ящики и секции антенн, которые будут использованы для строительства нового поста прослушивания. На белых дверях обеих кабин красуется синий логотип V-S. Из двух других один — грузовик-внедорожник. Другой — то, что на улицах Манхэттена мы бы назвали фургоном для доставки: с закрытым грузовым отсеком, который охлаждается кондиционером, установленным над кабиной. Вместо подъемной двери-рольставни сзади — дверь-холодильник с большой задвижкой.

Дельфи говорит:

— Разведка оценивает вероятность того, что это операция повстанцев, в 70 %...

— Угон или предательство?

— Можете исходить из того, что ситуация враждебная, пока не доказано обратное. Скрытное приближение, в пешем порядке. Идентифицируйте присутствующих и выясните обстановку, прежде чем обнаруживать свое присутствие.

Возможно, Бибата была права насчет Ахава Матуго; я знаю, что, возможно, сражаюсь не на той стороне, но на самом деле у меня нет выбора — и меня приводит в ярость то, что доморощенная американская компания вроде «Ванда-Шеридан», компания, специализирующаяся на наблюдении, могла не заметить коррупцию среди собственных сотрудников. Или, что еще хуже, что они могли закрыть на это глаза.

— Ахав Матуго начал перекупать наших поставщиков?

И если да, то сколько еще продлится эта война?

— Просто делай свою работу, Шелли, — говорит Дельфи.

— Есть, мэм.

Мы держимся дороги, пока до грузовиков не остается всего полторы тысячи метров, а затем сворачиваем в кусты и продолжаем идти еще полкилометра. После этого мы привязываем собак, блокируем квадроциклы и расстилаем солнечные маты, чтобы батареи начали заряжаться.

Мы выдвигаемся пешком.

Ангел парит высоко в небе, невидимый в ослепительном сиянии раннего полуденного солнца, но он показывает мне то, что мне нужно знать: на объекте очень мало активности. Я вижу, как один человек выходит из кабины внедорожника, чтобы отлить. У него на плече висит штурмовая винтовка. Здесь большинство путешественников носят оружие, но брать винтовку только для того, чтобы помочиться в нескольких шагах от грузовика, кажется перебором.

Я смотрю, как он возвращается в кабину и садится на пассажирское сиденье. С ним есть еще один человек — за рулем. Я знаю это, потому что ангел видит его локоть, торчащий из открытого окна. Этот локоть не двигался уже несколько минут. Учитывая, что температура днем перевалила за сотню градусов, а воздух такой душный, что кажется лишенным кислорода, я решаю, что есть отличный шанс, что водитель спит.

Надеюсь, его друг скоро тоже отправится в царство Морфея.

Мы подкрадываемся на расстояние пятидесяти метров к грузовикам, звук нашего приближения скрадывается шелестом листьев. Мы рассредоточены на расстоянии не менее восьми метров друг от друга. Я приседаю, укрывшись в зарослях высокой травы. Клянусь, пышные зеленые листья выдыхают пар. Грязь под моими ботинками пахнет коровьим навозом. Одежда под броней предназначена для отвода пота от тела, но пот не успевает испаряться достаточно быстро, так что я всё равно промок насквозь. Я устраиваюсь поудобнее, чтобы дождаться начала какой-нибудь активности, которая объяснит, что здесь происходит.