Vic. Если ты вернёшься (СИ) - Вайс Вирсавия - Страница 24

- Маленькая моя, - шепчет он на ухо, проводя руками вдоль спины. - Хочу тебя до одури, ещё, всегда. Ты приедешь сегодня ко мне, Оль?

- Я не знаю, Вить. Дашка совсем одна. - Утыкаюсь в его грудь лицом, вдыхаю запах, и голова начинает кружиться.

- Забирай её с собой, Ляль. Завтра куда-нибудь сходим вместе.

- И как я ей это скажу? - поднимаю голову, смотрю на него, понимая, что не хочу отпускать никуда. - «Мы сегодня будем ночевать у дяди Вити, только папе не говори». Нет, Вить, извини, так не получится. - отрицательно машу головой и отворачиваюсь.

Солнце уже в зените. Время летит неумолимо, включая обратный отсчет, выставляя нам счета, оплатить которые я просто не в состоянии. Тагир вчера звонил, но я не взяла трубку, а сегодня придётся мне звонить самой, а я не знаю, что ему сказать.

- Тогда я приеду за тобой, слышишь? Приеду и увезу к себе. Увезу к нам, родная. Будь готова. Я как всё закончу, позвоню.

Домой мы ехали в тишине. Он взял мою руку, переплёл наши пальцы и всю дорогу целовал их, время от времени бросая на меня откровенные, раздевающие взгляды, от которых моё сердце то останавливалось, то пускалось в галоп.

Выскочив из машины, я вошла в дом, опустив глаза в пол, как нашкодившая первоклашка, чувствуя на себе взгляды матери и Влада. Всё было понятно без слов, и сказать было нечего. Я, замужняя женщина, изменяю второму мужу с бывшим первым мужем. Чем не сюжет для слезливой мелодрамы? А если ещё добавить, что я люблю их обоих, всё! Весь прайм-тайм был бы мой! А с учетом того, какие это были мужчины, меня возненавидели бы все представительницы прекрасного пола и предали анафеме с криками: «И какого хера этой шлюхе надо?». Под конец этого сериала меня просто сожгли бы на костре.

Проходя мимо Дашкиной комнаты, заглянула к ней. Она увлечённо рисовала, напевая под нос песню про папу, которую разучила в детском саду к двадцать третьему февраля. Я подошла к ней, взъерошила волосы и поцеловала в макушку.

- Ма-а-ам, - буркнула она, вырываясь и тряся головой, - не мешай!

- Какие мы серьёзные, - наклоняюсь, прижимаясь к ней щекой, и выглядываю из-за плечика. - И что же мы так увлечённо рисуем?

Удивленно разглядываю стопку листов А4, из которой они бойко отправляются во вторую стопку уже с шедеврами мировой живописи.

- Ни чего, а кого! - тянет Дарья, как раз заканчивая очередной шедевр. - Смотри!

Она торжественно поднимает портрет... Да твою-то мать! Только сейчас до меня доходит, что она без остановки рисует Витьку.

- Мама! Это дядя Витя! - смеётся она. - А это я! Мы с ним рыбу ловим! А вот, - она тычет карандашом в больной зелёный круг с выпученными глазами, - это Машка!

- Ты у меня молодец, солнышко, - тихо говорю я, чувствуя, что ещё чуть-чуть и просто разревусь, целую её в макушку. - Не буду тебе мешать.

Выхожу из комнаты и, зажимая рот рукой, иду в душ. Сдираю с себя одежду, включаю воду на полную, сползаю по стене и сижу, обняв колени руками, даже не понимая, что тихо вою от боли и тоски, от того, что для меня нет выхода. Ни одного.

Я даже не поняла, когда он вошёл. Только почувствовала его руки, которые обхватили меня, подняли и прижали к себе. Я сидела на его коленях, прижимаясь к мокрой рубашке, а он просто обнимал меня и гладил по спине теплыми ладонями.

- Мы что-нибудь придумаем, родная. - шептал он, целуя меня в макушку, как маленькую девочку. - Мы обязательно что-нибудь придумаем. Слышишь?

Глава 24

- Я как из Москвы выскочу, Оль, я тебе позвоню, хорошо?

Он прижимал меня к себе, а я, уткнувшись в его грудь, вдыхала его запах и не могла им надышаться.

- Ты слышишь, малыха? - он поднял моё лицо за подбородок и нежно поцеловал, слегка касаясь моих губ своими губами. - Я вечером приеду, Оль.

Я лишь кивнула головой.

- Мне пора, родная.- тихо сказал Вик,- Я уже опаздываю.

Он с видимым усилием опустил руки и сделал шаг к машине, которую подогнал полчаса назад к дому.

- Иди, Оль. Иди домой, не провожай меня.

Я развернулась и медленно пошла в сторону дома. За спиной раздался звук хлопнувшей двери и рёв мотора. Не оборачиваясь, зашла в дом и прижалась спиной к дверям. Досчитав мысленно до десяти, натянула на лицо улыбку и, оттолкнувшись от холодного металла, пошла на второй этаж, быстро проскользнув мимо кухни, где у плиты стояла мать. Уже поднимаясь по ступеням, я услышала голос Влада:

- Тай, это ничем хорошим не закончится! Так нельзя! Поговори ты с ней, это ведь не дело.

И голос матери:

- Хорошо, Влад, я сейчас к ней поднимусь.

«Нет, нет, нет!»

Это билось набатом в моей голове. Я сейчас была не готова обсуждать свою личную жизнь с кем бы то ни было. Тем более со своей матерью. Она меня не поймёт! Хотя о чём я говорю? Да кто вообще меня поймёт, если я сама себя не понимаю! Единственная возможность уйти сейчас от осуждающего взгляда и вопросов: «Ну как же так, Олюшка?», «Нужно что-то решать, Оленька?» и крамольного «Что ты делаешь?», это сбежать, отложив эту пытку до того момента, когда я на них отвечу хотя бы себе!

Залетев в комнату, схватила сумочку и чуть не бегом понеслась в комнату дочери. Она продолжала перекладывать листы из одной стопки в другую, самозабвенно рисуя Витьку: на рыбалке, в очках, с зеленым пучеглазым мячом, который звали Машка, за рулём, с Дашкой на руках. Витька, Витька, Витька. Вот он, этот долбанный зов крови, который не объяснить и не понять.

- Зайчонок. - встав на колени рядом с нею, пальцами убирала чёрные прядки с лица за ушко.

- Ммм? - промычала она, бросив на меня раздражённый взгляд, чуть прищурив глаза и сведя к носу брови.

Вот даже тут! Даже это движение — всё его!

- А давай мы с тобой покатаемся? Хочешь в зоопарк или кино? - стараясь быть спокойной, тихо сказала я, пытаясь переключить на себя её внимание от такого увлекательного занятия, как рисование дяди Вити.

Она замерла. Медленно положила карандаш, отодвинула незаконченный шедевр и повернуласть ко мне, глядя прямо в глаза. Я вздрогнула. В этом взгляде детского было ровно столько, сколько во взгляде судьи, зачитывающего приговор в зале суда.

- Мы поедем к дяде Вите?

Я сглотнула и улыбнулась. В голове тысячи, миллионы вариантов ответа на этот вопрос, но мозг, как завирусенный трояном комп, выдал только одно:

- А ты хочешь к дяде Вите?

Она неуверенно улыбнулась и тихо прошептала, наклоняясь ко мне:

- Он, как Дед Мороз, существует. Смотри!

Я готова была его убить! Просто уничтожить за то, что он с нами делал, за то, что он вообще здесь! За то, что я люблю его и ни черта не могу с этим поделать!

Дашка расстёгнула пуговичку на платьице и выудила тоненькую золотую цепочку с небольшим медальоном.

- Смотри, что он мне подарил, - прошептала она, укладывая его на ладошку, - надо вот сюда нажать и… Оп-ля! - дочь взглянула на меня с видом человека, получившего олимпийское золото, - Смотри!

Опустив глаза, я чувствую, что просто схожу с ума. В золотом медальоне фото, на котором Дашка целует Витьку в щёку, а у него, чтоб ему!, выражение лица такое, словно ему стали известны все тайны мирозданья!

Стены ловушки, в которой я оказалась, только что сдвинулись примерно на тысячи парсеков и вот-вот раздавят меня. А дальше меня ждал просто шок!

- Мамочка, а ты сюда посмотри! - она нажимает на какую-то кнопочку, и земля просто уходит из-под ног.

На втором фото Дашутка уже на руках…Тагира! Да что же ты, Витька, творишь!

- Оля!

Я замираю от голоса матери и медленно оборачиваюсь.

- Да, мам?

Голос не мой. Он спокойный и даже не дрожит, в то время когда внутри всё несётся в дьявольской карусели.

- Мы можем поговорить?

Мать заходит и закрывает за собой дверь.

- Ба-а-а! - тянет Дашутка, - нам некогда!- Соскользнув со стула, она тянет меня за руку. - Нам с мамочкой надо ехать, мы и так опаздываем!

- И куда это вы собрались? - мать поднимает бровь и скрещивает на груди руки.