Хозяин теней 8 (СИ) - Демина Карина - Страница 2

Еремей подтолкнул меня в спину, велев:

— Отведи. Пусть помогает, раз уж так. Вечером заберу.

— Сам зараза! — ответил я.

— Я?

— А я чего?

— А чего уехал? И без меня? И такое вот… мертвяков видел?

— Не-а, там только кости одни.

— Мертвячьи? — уточнил Метелька.

— Ага. Земля вывернулась, и они полезли.

— А говоришь, не видел.

— Так не скелетами, они вдроде как друг с другом сцеплялись… а ты тут с Еремеем?

Еремей, посчитав, что свой долг выполнил, куда-то исчез.

— Почти всею гимназией мы тут. Сперва, как узнали, что происходит, мы у Демидовых были, в мастерских, делали эту штуку, для выставки. Ну а тут колокола. Так, бам-бам-бам…

Где-то громко завопила, запричитала баба, и я дёрнулся было на голос. Здесь, снаружи, звуков и запахов было куда больше. А ещё люди.

Из окна я видел, но, оказывается, лишь малую часть того, что творилось вокруг.

— А мамочки родныя! — вой взлетел и оборвался.

— Не обращай внимания, тут порой такое бывает, — Метелька подхватил меня под руку и потянул куда-то вбок. — Наши там. В общем, как колокола зазвонили, то Демидовы сразу тревогу подняли. Нас, стало быть, в подвал. Там такой подвал, я тебе скажу, заблудится с непривычки проще простого. И сидеть велели. Мы и сидели. Вот… а после уж выпустили. Ну и сказали, что кладбище поднялось.

— Это не мы, — в который раз сказал я, чувствуя, что не верят.

— Погодь, сейчас всем расскажешь… ну и сперва вроде как сказали, что погань эту, которая с кладбища полезла, остановили.

Палатки.

Всюду палатки.

И люди.

Живые потоки их сходились и расходились, то и дело раздавались крики, вспыхивали ссоры и тотчас гасли, стоило появиться мрачному характерного вида молодцу. Но тишина держалась недолго, и вот уже её снова нарушали визгливые бабьи голоса, выясняя, кто и где стоял. А главное, люди растекались у палаток, точно желая взять их в кольцо и не выпустить целителя, пока не примет.

Грязные.

Вонючие. Обряженные в лохмотья. Какие-то одинаково закопчённые, с чёрными лицами.

— Мы там-то, медсёстрам помогаем. Марлю режем, бинты скатываем и носим в стирку, потом сушить ещё. Орлов горячим воздухом на раз. А Демидовы кухню поставили, но там, дальше, похлёбку…

В этом человеческом море, которое почти затопило госпиталь, я чувствовал себя потерянным. И потому просто шёл туда, куда меня тащил метелька.

— … а потом слух пошёл, что чёрная туча над городом легла. И с неё, значит, мор случится. А ещё, что Государь ездил к кладбищу, но упокоить не смог. И Алексей Михайлович не смог. И значит, быть чуме, а потом и концу света. Во всех церквях молебны начались. И люд собирали. И крестные ходы пустили. И даже мощи, какие были, выносили в город. И иконы тоже.

Чтоб вас… как-то я в теории представлял масштаб, но не настолько. Карп Евстратович и тот, конечно, говорил, но не в таких подробностях.

— А потом пошли листовки, — Метелька крепко держал меня за руку и тянул сквозь толпу. Я и не сопротивлялся. Добравшись до госпиталя, мы рысью двинулись вдоль крыла. — И там писали, что это всё нарочно, что рабочий люд собираются извести, а потому не станут лечить никого. И что целители все, какие есть, сбегли от чумы. И что родовитые тож из города подались. Нас сперва думали на Урал отправить, но я сказал, что без тебя не поеду. А тут вроде как, что вы вернулись. И что живые. Я к тебе хотел, но…

— Не пустили.

— Ага, — сказал Метелька. — И Еремей сказал, что ты того, ну, всё одно спишь. Вот… а тут волнения пошли, по городу. Рабочие бастовать начали. И кто-то там даже звал, чтоб к царю шли, несли эту… как его…

— Петицию, — Орлов был взмылен, а воздух над ним дрожал от жара. — Привет, Сав. Рад видеть. Идём. Чай будешь? Будешь. Надо, пока есть, потому что потом может и не быть. Фух, я весь запарился… рассказывает?

— Ага, — мы оказались на заднем дворе госпиталя, где, впрочем, тоже нашлось место, что палаткам, что навесам, под которыми протянулись какие-то столы, бочки. Чуть дальше, на натянутых меж столбами веревках, колыхались белые полотна.

— Тут у нас и кухня, и прочее всё… петиция… Яр! Яр! Тут Савку отпустили!

— Меня никто не держал.

— Ага… а охрану перед флигелем так поставили, чтоб народ не лез.

Про охрану никто и словом не обмолвился. Но с учётом происходящего, вполне допускаю, что именно для того и поставили.

— Привет, — Яр появился с огромной кружкой, которую пронёс над рыжею макушкой Никиты и сунул мне. — На от, пей.

— А я⁈ — Орлов состроил скорбную гримасу.

— Ты обойдёшься.

— Я, между прочим, сил потратил…

— Как и все тут, ладно, не ной, пойдём, там аккурат бочки привезли. Поможешь…

Чай оказался травяным, но душистым и сладким до одури. Впрочем, я не жаловался. Пойти я тоже пошёл, но лишь затем, чтобы, примостившись на ступеньках, смотреть, как Демидов ловко управляется с огромными, едва ли не с его самого размером, бочками. И ведь были те не пустыми. Хотя работал он не один, Из грузовика бочки выкатывал парень, в фигуре которого угадывалась общая с Демидовым кровь.

Кузен?

— Так вот, — Орлов присел рядом и махнул рукой. Я обернулся, но никого не заметил. — Серега! Тащи нашего целителя сюда! Даже если он отбиваться станет… в общем, тут, конечно, было весело. Ну, собралась толпа, значит, и как двинет к дворцу…

— Не двинет, а направится, крестным ходом, — поправил его Демидов.

— Ага, только там не молитвы читали…

— Смотря кто, — Демидов смахнул пот со лба. — Всяких хватало. Многие как раз с молитвами и шли.

— Но войска-то подняли.

— Конечно. Их ещё раньше по тревоге подняли, и к кладбищу направили. И гвардию тоже, так положено. Балабол ты.

— Как есть, так и говорю, — отмахнулся Орлов. — Толпа была? Была. Шла ко дворцу? Шла. Были крикуны? Были.

— Это да, — согласился Демидов. — Такие, что звали прямо во дворец и войти… но государь сам вышел к людям.

Сказано это было с немалым уважением.

— Ага, — Орлов протянул руку, и Демидов сунул чаю и ему. — Вышел, ну и речь сказал. Что пришла беда, но это малая, а если смута начнётся, то беда большою станет. И никому-то от того не будет легче. И призвал объединиться, чтобы помочь тем, кто пострадал… ну вот и видишь.

Я видел.

Правда, не очень понимал.

— А государыня, которая тоже вышла, заявила, что будет устроен временный госпиталь, где её целители примут тех, кто опасается, что болен…

Примерно всех.

Подозреваю, целители обрадовались до икоты.

— И цесаревна, сестра государя, которая прибыла вот, как только узнала, что в Петербурге неспокойствие, тоже заявила, что и сама будет помогать. И что все-то, крови Романовых, пройдут по городу, дабы сиянием своим выжечь тёмную заразу.

Чудесно.

— А затем снова Государь взял слово. И обратился уже к Думским, мол, великая власть им дана, но и ответственность, и всё такое вот… в общем, они обязаны помочь в организации госпиталей.

И они обрадовались, как я думаю.

Тоже до икоты.

Икота, она вообще выражает исключительно радость и верноподданическое желание родине служить.

— И они, значит, вот это вот всё? — я обвёл руками двор.

— Не все. Выяснилось, что в первый же день, когда было только известно, что кладбище поднимается, многие отбыли из города, — Орлов хлебал чаёк и блаженно щурился. — Дела родовые, волнения в угодьях. Кого-то здоровье подвело. Глава Гильдии вовсе заявил, что страхи преувеличены и никаких эпидемий не будет, а если и будут, то исключительно вызванные грязью и крысами, и нежеланием людей заботиться о своём здоровье.

Глаз уловил движение, и я обернулся, чтобы увидеть, как спешно ныряет под столы чумазый ребенок. Закутанные в тряпьё и тощий, он двигался рывками, то и дело замирая, чтобы не быть замеченным.

— Вот такие и потянулись, — Демидов кивнул на него — или неё, потому как определить пол было затруднительно.

— В общем, Государь, когда доложили, кто там отбыл, то и постановил, что раз так, то здоровье и дела родовые — это важно, а потому не стоит отвлекаться от них службой. И отправил в отставку, — продолжил Никита, следя за ребенком. Тот крутил головой, озираясь, а потом забрался под стол глубже.