Хозяин теней 8 (СИ) - Демина Карина - Страница 63

Глава 29

Глава 29

На заводе Крейтона вместе с уменьшением числа рабочих дней до четырех в неделю уменьшены и расценки на 30 процентов. А на фабрике механической обуви за три месяца рассчитано более 200 рабочих мужчин и заменены женщинами. Цель исключительно сокращение расходов.

Рабочее движение

Философы.

Гранд-мастер, он же Профессор и двенадцать Мастеров.

Папенька в роли Иуды?

Нет, эти ассоциации тут лучше при себе держать. Не поймут. Или поймут, но не так, как надо.

— Чем больше организация, тем сложней ею управлять. Ученики растут. И этот процесс нельзя остановить. Наступит момент, когда те, кто ещё вчера с восторгом ловил каждое слово учителя, начнут задавать вопросы, а то и вовсе решат отколоться. Тот самый восторг развеется, зато появятся собственные желания и видение мира. А свои ученики дадут им возможности воплощать эти желания и видение… — я, может, и не был силён в богословии, но вот в процессах организации бизнеса разбирался. Как и в подводных течениях, что рано или поздно появляются в любой более-менее крупной компании.

И в том, как, если не решить проблему, которая решения не имеет, то хотя бы минимизировать ущерб.

Разные сферы.

Разные секторы.

— Он их развёл, дав каждому свою задачу, как собаке кость. И те грызли. Не кость, а задачу, идею. Поначалу, полагаю, активно. Каждый считал себя, если не мессией, то почти. Но дальше… дальше началось бы то, что всегда начинается. Ревность. Интриги. Войны друг против друга. Подсиживание. Борьба за ресурсы, возможности и право называться любимой женой.

— Савелий! — Татьяна чуть нахмурилась.

— Тань, это же правда… это с одной стороны. А с другой — содержать эту шоблу довольно дорого. Тут на одном проекте разориться проще простого, у Профессора же их двенадцать. Возможно, что-то прибыль и приносит, но вряд ли покрывая все расходы. У него есть доступ к деньгам. К очень и очень большим деньгам.

Можно ли это считать особой приметой?

С одной стороны — да, с другой… доступ к деньгам — это не всегда показное внешнее богатство. Но мысль я продолжил.

— Смотри, лаборатории, оборудование, материалы, которые вряд ли достаются даром, — я принялся загибать пальцы. — Добавь содержание самих Мастеров. Вряд ли они все прямо-таки аскетичный образ жизни ведут. На голой аскезе долго не протянешь. Их помощников. Помощников их помощников и всех остальных. Да даже на то, чтобы пленников не уморить сразу, деньги нужны! Темницу там организовать. Питание. Лечение. Перевозки. Охрану.

— Савелий прав, — поддержал меня Слышнев. — Деньги потребовались бы серьёзные. Полагаю, какие-то имелись изначально. Но надолго их бы не хватило. И вот здесь логичной становится связь с преступным миром. Совместное… если так можно выразиться, предприятие. Человек, располагающий подобными суммами, вероятно обладает и многими связями. Знакомствами, которые могут быть полезны…

— Полиция? — Демидов выдвинул предположение.

— Полиция. Таможня. Министерство путей сообщения… гадать можно долго. Искать ещё дольше. Но где-то на чём-то они начали сотрудничество.

Не со всеми, но… Сергей Воротынцев был связан с бандитами. Бандиты — с похищениями людей, грабежами, контрабандой и дурными зельями. Да и в целом, был бы запрос.

— А революционеры? Он тоже их создал? — Орлов поёрзал, приподнялся и опустился на место. — Извините… я не привык сидеть столько.

— Понимаю. Что до вашего вопроса, то этак можно дойти до мысли о воплощении мирового зла. Думаю, кое-где Профессор или его Мастера могли и поспособствовать возникновению радикально настроенных организаций, скажем, поддержать финансово, воспользоваться теми же связями, чтобы предупредить об обысках или облавах… но всецело выставлять его создателем — нет, это, пожалуй, чересчур.

— Революция — это не только наша беда, — Карп Евстратович прошёлся по комнате. А ведь ему действительно стало лучше.

Много лучше.

И в движениях появилась прежняя порывистость.

— Подобные движения возникают и за границей. Но там Святой Престол изначально жёстко подавляет инакомыслие…

— Вместе с тем инициируя проведение реформ. Даже порой заставляя их проводить, — Слышнев провожал Карпа Евстратовича взглядом. — И следует признать, что они толковые. Ограничение продолжительности рабочего дня, установление минимальной оплаты труда, запрет на использование штрафов или талонов, которыми расплачиваются вместо денег… всё то, чему у нас категорически противятся.

Он опёрся на стол, и под ладонями вспыхнуло пламя, заставив Слышнева поморщиться.

— Не думаю, что Профессор создал проблему. Скорее уж он воспользовался ею… или не он. Когда организация разрастается до некоего предела, то крайне сложно проконтролировать всё, что происходит в ней. Но с революционерами, как мы видим, он тоже связан.

— Итак, — Карп Евстратович развернулся к доске. — Нам нужен человек в годах… преклонных? Уже, пожалуй, что и так. При этом имевший отношение к Университету, преподававший в нём или же как-то иначе сотрудничавший. Вдруг он был просто библиотекарем? Хотя… нет, библиотекарей мы проверили. Да и остальное… нет, он имеет отношение и к Университету, и к высшему свету.

— К свите, — сказала Татьяна. — Их величеств. Тимофей, помнишь, ты про Анечку рассказывал, и про того мальчика… вот. Упоминал, что их развлекали историями. В том числе о казусе, который случился на премьере? Порванное платье? И то, что зашивать пришлось? Это не то, о чём будут рассказывать… кто-то видел.

— Ванечка, — Карп Евстратович ткнул пальцем в имя. И ниже дописал. — Кружево. Свита.

Рядом второе имя.

Баркли.

Сломанный мизинец.

Много ли в Петербурге дворян со сломанным мизинцем? А свита? Она ведь у каждого своя. И тоже свитских немало. Точнее свитских очень много.

— Он будет вхож в высший свет, — сказал Слышнев. — Но вряд ли на виду, иначе отлучки были бы заметны. Там все и за всеми следят.

Слышнев поморщился. Кажется, за ним следили особо пристально.

— Он состоятелен, но возможно, не выставляет это напоказ. То есть не покупает там скаковых лошадей, балерин и бриллианты, не устраивает званые вечера и прочее… или вовсе пользуется чужими деньгами? — Татьяна чуть склонила голову. — Он ведь делает это не для себя. Кстати, почему? Это точно не Романов. Романовы никогда не преподавали в университете. Но вот использовать кого-то из Романовых Профессор мог бы… может, даже не сразу… потом, когда его кружок начал расширяться. И стали нужны деньги. У Романовых много денег. Так почему бы и нет?

Она говорила это мягко и задумчиво.

— Он ведь обещал каждому своё. Ворону — новый мир, в котором все люди будут равны и жить по справедливости. Анечке той — силу и возможность делать то, что ей хочется. Своим ученикам — знания. Нашему отцу — возможность доказать, что ум важнее урождённой силы… так почему бы не найти кого-то из Романовых и не пообещать ему трон? Или не ему, а его детям?

Татьяна поднялась и подошла к доске, протянула руку, в которую Карп Евстратович молча вложил мелок.

Буква «Р» на доске гляделась жалкой, даже выведенная крайне аккуратно.

— Ему самому трон не очень нужен, — Татьяна отступила. — Он ведь уже немолод. А ещё понимает, что Романовы правят не только своей волей. И что сменить династию не выйдет… нет, в теории можно уничтожить всех мужчин, взять в жены женщину, но…

— Дети не будут способны принять силу света, — уточнил Михаил Иванович.

— Именно. И он об этом знает.

— С чего вы решили? — а вот теперь Слышнев смотрел на сестрицу с интересом.

— С того, что он давно при дворе. При государях. И должен бы знать… а вот если посадить на трон мужчину и выдать за него, скажем, дочь или внучку.

Что-то царапнуло.

Что-то такое, нехорошее…

— Но с другой стороны, зачем? Вот зачем ему трон? Ведь если дело в троне, всё ведь можно устроить проще. Дешевле. Надёжней. А он вот сколько лет уже игру ведёт? Нет, тут не трон важен… — она покачала головой. — Что-то иное… Романов — это ресурсы. Романовы ведь богаты… все по-разному, но у каждого найдётся личное состояние. К тому же, если есть Романов, имеющий реальный шанс занять трон, то найдутся и те, кто готов будет помочь ему деньгами в моменте, в расчёте на будущие привилегии.