Хозяин теней 8 (СИ) - Демина Карина - Страница 72

И сосредоточиться, пусть не на проклятии и параличе, но на собственном теле. Как он сказал? Будет хуже? Возможно. Поэтому есть смысл пока не дёргаться.

Хотя бы до тех пор, пока я не пойму, что происходит.

Вдох.

Выдох.

Дышу я по крайней мере нормально. Сердце тоже бьётся. Евгений… доберусь до падлы, скормлю теням.

Они были. Всё ещё были. Пусть теперь воспринимались глухо, отдалённо. Но всё-таки.

Я был.

И та дрянь внутри. Ну и человек вовне, но с человеком мы разберемся позже. Начать следует с проклятья. Возможно, разрушив его, я сумею выбраться. В нынешнем странном состоянии проклятие воспринималось как нечто вполне живое и самостоятельное, пусть и мерзостное до крайности. Оно свернулось вокруг сердца, обнимая его и намекая, что не стоит рисковать.

А то ведь чёрный червь и сдавить может.

И раздавить.

— Вот так. Здесь как раз хорошо. И время будет поговорить, и добежать успеют, а то ведь мало ли, — голос донёсся издалека. И кажется, меня положили куда-то и на что-то. Надеюсь, в жертву принести не планируют, а то ведь встречи тут бывают разными. Чужие пальцы раздвинули веки, но увидел я лишь прежнюю муть, в которой шевелилось пятно. — Ещё здесь? Это, дружок, неправильно… спать надо, иначе не получится. Ладно, я сейчас. Надеюсь, ты не боишься уколов? Впрочем, это ровным счётом ничего не значит…

Я ощутил прикосновение металла к коже.

И даже то, как игла пробила её, а потом и толстую стенку вены. Да что там, да я даже ощутил, как неведомое зелье тонкой струйкой проникает в кровь, смешиваясь с нею. И жжение. И боль. И холод.

И захрипел.

— Ну-ну, без самодеятельности… говорю же, ничего страшного не произойдёт. В первый раз, конечно, сложно, но потом будет легче…

Потом?

Надеюсь, он не собирается подсадить меня на какую-нибудь дрянь? Надо было…

— При следующей встрече поговорим, — мне закрыли веки. — Когда ты вернёшься.

Ну, значит, как минимум возвращение предполагается. И от понимания этого становится как-то легче.

В этот миг химическая дрянь, которую в меня влили, достигла проклятья. И то дёрнулось, выплюнув в сторону тончайшие жгуты, впиваясь ими в тело. Именно тогда я и провалился.

Сознание моргнуло.

Будто кадр перед внутренним взором сменили, но слишком быстро и дёргано. Потом кадры замелькали. Я летел в никуда, как долбаная Алиса, только без кролика. И без норы. Но летел. Это длилось, длилось… меня даже замутило, но благо, тело было слишком каменным, чтобы это имело последствия.

Всё остановилось резко.

Раз и…

Рывок.

И пустота, которая медленно обретает очертания предметов.

Случись всё наяву, я бы решил, что попал в полынью. Вокруг расстилались знакомые серые пустоши, правда какие-то мутные. Их словно подёргивала сизоватая дымка, сгущавшаяся в шагах трёх в плотную непроглядную пелену.

А ещё трава не шевелилась.

И запах. Здесь ничем не пахло. И трава выглядела нарисованной. И я.

Я стоял посреди поля ненастоящей травы в ненастоящем мире. Но стоял хотя бы сам. Поднял руку, уставился на ладонь. Пошевелил пальцами. Повторил со второй рукой. Наклонился и сорвал травинку. С виду — почти как настоящая, но на ощупь если, то из бумаги.

Иллюзия?

От дури, которую в меня вкатили? Какой в этом смысл? Проклятье одно. Потом второе. Укол… убить? Можно куда быстрее и проще. А это…

Я осмотрелся.

Решил было крикнуть, потом передумал. Пейзаж статичен, более того, ощущение, что одну и ту же картинку пропечатали повторяющимся кусками и склеили вместе, создавая одну большую декорацию. Ладно. Пускай. Зато я здесь не один. До меня донеслось эхо растерянности, одновременно недовольства и тут же — настороженности.

Тени тоже здесь.

И… глюк? Или всё-таки этот странный мирок по-своему реален? Или я воспринимаю его реальным? Чтоб… надо осторожно. В первую очередь с тенями. А то потом выяснится, что я приход поймал. В этом состоянии любой встречный гоблин может оказаться реальным человеком.

Там.

Главное, не сделать его мёртвым реальным человеком. А то ж в горячке всякое случается. Теней я придержал. На всякий случай.

— Эй, — я огляделся и подал-таки голос, а то стоять и молчать можно долго. Но это скучно и ясности не добавляет. — Кто тут со мной встречи искал, а?

По траве прошла волна, следом вторая, и высокие стебли склонились влево и вправо, образуя узкую тропу. Кажется, меня куда-то приглашают. Я наступил и замер, прислушиваясь. Ничего не произошло. И я сделал второй шаг. Третий.

За спиной дорожка из травы смыкалась, а мир возвращался к исходной статичной форме.

Я же уловил ещё одно отличие: в противовес кромешному данный мир был пуст.

Ни теней, ни даже признаков их. Тропа. Трава. Правда, тропа пошла вверх, и значит, мир не так уж статичен. А потом из серой мути выступили очертания колонн. Высокие. Тонкие, что стебли той же травы, они вновь же показались мне ненастоящими. Кто-то продолжал рисовать декорации, причём на диво неумело. И потому колонны у него получились плоскими. А фонтан кривобоким.

Вода из него текла.

Или не вода? Скорее на тяжёлый дым похоже, который укладывался этакими напрочь искусственными завитками. А вот за чашей стоял человек. И главное, в отличие от всего вокруг, он выглядел настоящим. То есть плотным, трёхмерным.

— Эм, — я остановился и помахал рукой. — Здрасьте вам!

Из-за дымки фигура его казалась несколько размытой.

Серой.

— Подойди, — голос был сухим. Жёстким.

И узнаваемым.

Мать же ж вашу!

И мою, покойную… обеих. Чтоб, а я говорил, что покойники в этом мире очень даже живые.

— Подойди, — повторил он, и в голосе прорезалось раздражение. — Вижу, что ты удивлён. Но и я тоже. Ты сильно изменился.

Я приближался медленно.

Очень медленно.

И Тьма внутри застыла. Как зверь, готовый к прыжку. Нет. Не сейчас.

— В лучшую сторону. И следовательно, я был прав.

Прав.

Лев.

Не волнуйся, дорогая. Его мы уберём, но немного позже.

— Твоя мать слишком тряслась над тобой и тем самым не позволяла развиваться. Мне сразу следовало отослать её…

Обязательно уберём.

Некоторым мертвецам лучше оставаться в исходном состоянии. Но пока…

Я широко улыбнулся и сказал:

— Здравствуй, папа. А ты, как я посмотрю, как был засранцем, так и остался.

Конец 8 книги