Ужжасное Поведение (ЛП) - Фейри Дж. М. - Страница 12

Мне нужно бросить Кента, и я не могу просто написать ему эсэмэску перед тем, как сдернуть с себя одежду и накинуться на ЖЖ. Это было бы дерьмово, а мне сейчас никак нельзя портить себе карму.

Я приняла решение. Мы с ЖЖ не будем спать. Я покажу ему Нью-Йорк, чтобы мы не сидели вдвоем в квартире, а там, глядишь, он поправится и отправится в путь. Я порву с Кентом в подходящее время, а затем займусь собой и своим бизнесом. Вы только посмотрите на меня: прямо вершина зрелости.

Открыв дверь квартиры, я не сразу замечаю ЖЖ. В животе поселяется липкий страх. Может, он уже ушел. Так было бы лучше, но я ничего не могу поделать с уколом грусти от этой мысли.

Я заглядываю за угол, отделяющий прихожую от комнаты, и вижу ЖЖ: он снял всё постельное белье с кровати и держит его, скомкав в шар.

Увидев меня, он роняет белье на пол, выглядя немного виноватым:

— Ты дома! — восклицает он.

— Э-э, да. Что ты делаешь с моими простынями?

— О, эм, — он поднимает их с пола. — Кент тут немного намусорил, поэтому я решил их убрать.

— Кент?

— Да, он приходил с самкой.

— Что? Кент был здесь с другой женщиной? Какого хрена?

Я знаю, что только что сама решила его бросить, но эта новость всё равно бьет под дых.

— Ему нельзя было входить? Я бы выставил его, но ты просила не показываться в моей крупной форме.

— Что они делали?

— Они спаривались в твоей постели.

— И ты просто смотрел?

Он подходит ближе, его золотистые глаза лихорадочно ощупывают меня. Он похож на потерянного пчелиного щенка, и мне не следовало бы говорить с ним так резко, но я ничего не могу с собой поделать.

— Разве это запрещено? Меня это никак не затронуло, не так, как затрагиваешь ты.

Хотя я в бешенстве, его милые, невинные слова на мгновение гасят мою ярость.

Не так, как затрагиваешь ты. Он думает обо мне в сексуальном ключе. Мне бы не хотелось возбуждаться во время разговора о том, как мой парень трахает другую девицу в моей постели, но я не могу с собой совладать. Я трясу головой, пытаясь вернуться к теме.

— Кент был... ну, полагаю, всё еще является моим парнем. И ты только что наблюдал, как он изменяет мне в моей же постели.

— Разве друзьям запрещено спариваться с другими на вашей планете?

— Нет, мы не просто друзья. Мы эксклюзивны, — я меряю комнату шагами. — Парни и девушки спариваются только друг с другом. Эти правила применимы не ко всем. Некоторые договариваются трахаться с другими, но большинство так не делает, и вообще... Меня это расстраивает. Я всё равно собиралась его бросить, но я пыталась быть преданной, хорошим человеком и не спать с тобой, пока встречаюсь с кем-то. Но, видимо, в этом нет никакого смысла, раз он трахает кого-то другого прямо в моей квартире. О боже, какой же он мудак!

— Ты хочешь со мной переспать?

Его слова вырывают меня из бурлящей ярости. Я резко останавливаюсь и перевожу на него взгляд.

Он стоит всего в нескольких шагах от меня — грязные простыни валяются на полу — а его эрегированное черное жало торчит по стойке смирно у него между ног.

Я была права: оно втягивается. Я не заметила, как это произошло, но, должно быть, оно наполняется кровью или чем-то подобным и вываливается из тела, когда он возбужден. Сейчас я не могу это анализировать. Не тогда, когда от одного его вида у меня текут слюнки.

Я пялюсь на его член с открытым ртом. Кажется, он не покрыт пушком, как всё остальное тело. Он блестит, словно влажный. Я снова перевожу взгляд на его глаза.

Он смотрит на меня. Его губы приоткрыты, а во взгляде читается голод.

— Да пошло оно всё.

Я бросаюсь к нему, плевав на все обещания, которые давала себе по дороге домой. Я обвиваю руками его шею, накрывая его губы своими.

Сначала он вздрагивает от неожиданности, но уже через секунду обхватывает меня своими сильными руками, притягивает к себе и начинает отвечать на поцелуй.

Я не уверена, целуется ли вообще его вид, но, кажется, он схватывает на лету, и спустя несколько секунд его язык находит идеальную гармонию с моим.

Где-то на задворках сознания скребется мысль, даже когда каждая клеточка моего тела вспыхивает. Он называет секс спариванием, так что, похоже, к связям без обязательств они относятся не так уж легко. Для меня спаривание означает детей и моногамию. Возможно, нам пока не стоит заходить слишком далеко. Нужно убедиться, что от меня не будут ждать, что я стану его парой на всю жизнь, если мы переспим. Но боже, как же трудно думать о чем-либо, кроме его губ на моих и его рук, которые спускаются всё ниже и ниже по моей спине. Наверное, я бы сделала всё, что он попросит, раз он заставляет меня чувствовать себя так хорошо.

У меня и раньше были хорошие поцелуи, но этот ощущается иначе: словно все мои нервы гудят.

Я опускаю руки на его грудь и понимаю, что гудят не только мои нервы: он вибрирует. Я прижимаюсь ближе, его вибрирующий член трется об меня через штаны, и я стону ему в рот.

Мне нужно больше. Мои руки скользят вниз по его животу, пока я не обхватываю основание его члена.

Он не отрывает губ от моих, но его колени подкашиваются, и он немного опирается на меня. Глубокий стон вырывается из его горла прямо мне в рот.

Его вибрация здесь ощущается гораздо интенсивнее, чем где-либо еще, и я почти кончаю от одной лишь мысли о нем внутри себя. К черту всё, может, я и буду его парой на всю жизнь. С вибрирующими членами я готова на всё. Я бы родила ему целую кучу пчелиных детей, если бы он обрюхатил меня этой штукой.

Он отстраняется, его веки тяжело опускаются:

— Не трогай меня так. Я пролью свое семя слишком рано.

Я не могу удержаться, чтобы не провести рукой по всей его длине, прежде чем отпустить. Он содрогается и делает шаг назад, сжимая кулаки.

Я не хочу, чтобы он кончил еще до того, как мы начнем, но боже, как же заводит то, насколько близко я могу подвести его к краю одним лишь прикосновением.

Я даю ему секунду, чтобы взять себя в руки, и заодно остываю сама. Я и не осознавала, насколько я тоже близка к краю.

Сделав пару вдохов, он снова переводит на меня взгляд, делает шаг навстречу, и мы сталкиваемся в объятиях. Он пятит меня к дивану, а я стягиваю майку через голову. Когда задняя часть моих ног касается кожи дивана, я немного отталкиваю его, чтобы расстегнуть бюстгальтер.

ЖЖ отступает еще на шаг; его глаза прикованы к моей груди, когда лифчик падает на пол, и мои груди освобождаются. Он облизывает губы:

— Можно мне их попробовать?

Моя киска сжимается от его слов:

— Ты можешь пробовать любую часть меня.

Он опускается на колени, его рот оказывается у моих сосков, язык слегка проходится по одному из них — всё это сопровождается легкой вибрацией, от которой меня бросает в дрожь.

— О боже, — стону я.

Он продолжает дразнить меня нежными касаниями языка, пока я почти не перестаю соображать и сама не прижимаю его рот к себе, желая большего трения.

Одна из его мягких, вибрирующих рук сжимает вторую грудь, пока его язык играет с первой. Он чередует их до тех пор, пока его рука не скользит вниз по моему животу, находя пуговицу на джинсах. Его рот покидает меня, и я издаю мучительный вздох:

— Я не понимаю, почему твоя кожа такая вкусная. В этом нет никакого смысла, но я должен попробовать больше. Я чувствую, как от тебя исходит сладкий аромат. Мне нужно попробовать.

Я не могу подобрать слов. Всё, что я могу — это пытаться восстановить дыхание и сосредоточиться на том, чтобы не кончить слишком рано.

Он толкает меня на диван и срывает с меня джинсы так, будто не может ждать ни секунды больше. Он стягивает мои трусики, и я чувствую его горячее дыхание, когда он содрогается. Он проводит языком по моей щелочке. Вибрация и нежность этого прикосновения заставляют меня дергаться под его хваткой на моих бедрах.

— Сиди спокойно. Я хочу насладиться этим, — приказывает он.

Я вцепляюсь в его плечи, нуждаясь в опоре, когда его лизания становятся всё настойчивее, проникая всё глубже.