Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 109

— Я лучше пойду, — сказал я ему. — Я почти не спал в самолете, а завтра с утра меня на рабочем месте будет ждать масса дел.

Он положил мне руку на плечо.

— Подумай как следует, Бернард. У тебя есть пара недель. Посмотри кое-какие новые законы, посчитай с карандашом в руке. Посчитай, сколько у тебя чистых денег за год и сравни это со своими расходами за прошлый год. Даже если ты урежешь свои расходы, все равно тебе не хватит денег. Посчитай, подумай — и ты поймешь, что в моих словах есть смысл.

— Подумаю, — пообещал я, хотя про себя уже все решил — правда, по тону, которым я произнес это слово, такого вывода он сделать не мог бы.

— Ты в любое время сможешь приезжать сюда и видеть их, Бернард. Впрочем, этого я мог бы и не говорить.

— Я сказал, что подумаю.

— А о «порше» Фионы не заявляй как об украденной. Я послал за машиной своего шофера. На следующей неделе в «Санди тайме» появится объявление о ее продаже. От нее лучше избавиться. С ней у тебя связано слишком много неприятных воспоминаний, чтобы пользоваться ею, я полагаю.

— Спасибо, Дэвид. Ты все продумал.

— Стараюсь, — ответил он.

Глава 10

Несмотря на всю мою усталость, я никак не мог заснуть после возвращения из Лейт-Хилла. На улице стояла теплынь, и я оставил окно в спальне открытым. Окончательно прогнали сон завывания проносившихся под окнами спортивных автомобилей и грохот двигателей самолетов, которые при заходе на посадку шли с открытыми дроссельными заслонками, чтобы компенсировать повышенное лобовое сопротивление от выпущенных закрылков. В лондонском Хитроу позаботились о расписании таким образом, чтобы около половины седьмого утра над крышами домов прошло несколько лайнеров потяжелее и жители столицы не пересыпали лишнего.

Приемник с будильником был настроен на «Радио-3» так, чтобы я прослушал семичасовую сводку новостей, после чего я в течение пятнадцати минут под Моцарта и Баха крутил педали велотренажера. Зажив в одиночестве, я подключил к кофеварке таймер, так что спускался вниз я уже на запах свежеприготовленного кофе. Я открыл баночку сгущенного молока и нашел в хлебнице рожок, высохший и сморщившийся, будто его достали из гробницы фараона. Однако я был рад и ему. Я так по-человечески и не поел после самолета. Однако голода я не чувствовал. Голова у меня была занята мыслями о детях и о беседе с тестем. Не хотелось верить ему, но его предупреждения насчет денежных дел не на шутку обеспокоили меня. Когда речь заходила о деньгах, он редко — если вообще — ошибался.

Когда я был на улице и открывал уже машину, ко мне подошла молодая женщина — лет тридцати, может меньше, темнокожая и очень привлекательная. На ней был синий плащ, под ним — униформа медсестры, в руках она держала простенькую голубую сумочку.

— Проклятая машина, не заводится, — пожаловалась она. Женщина говорила с явным вест-индским акцентом. Откуда-нибудь с Ямайки, подумал я. — Моя начальница убьет меня, если без четверти девять меня не будет на месте. Мне нужно в больницу «Аббатов Святой Марии». Может быть, вы едете куда-нибудь в ту сторону? Или довезете меня, где я смогу взять такси?

— А где это — «Аббаты Святой Марии»?

— Марлоуз-роуд, рядом с Кромвель-роуд. Недалеко от места, где раньше было здание аэровокзала.

— А, теперь припоминаю, — действительно вспомнил я.

— Вы меня извините за беспокойство, — виноватым голосом произнесла она. — Я живу тут через дорогу, в сорок седьмом доме.

Это был большой дом, который какие-то дельцы перестроили и налепили в нем множество крохотных квартир, а потом так и не продали его. На нем все время висело объявление «Сдается», и все время там менялись жильцы, снимавшие квартиру на короткие сроки. Думаю, в одну из таких квартир и хотел бы меня запихнуть мой тесть.

— Наверно, что-то с зажиганием, — сказала она. Я перегнулся через соседнее сиденье и открыл ей переднюю левую дверцу. — Наша старшая сестра такая стерва, — добавила женщина. — Не дай Бог еще раз опоздать.

— Я могу ехать через парк, — предположил я вслух.

Она подчеркнуто тщательно укрыла колени плащом и положила сверху сумочку.

— Это так любезно с вашей стороны. Вам, наверно, совсем не по пути.

— Вовсе нет, — ответил я, хотя в действительности крюк выходил немалый. Однако посидеть минут двадцать рядом с симпатичной женщиной — не так уж и неприятно.

— Вы пристегнули бы ремень, — посоветовала она. — Сейчас это обязательно, закон, да?

— Да, — ответил я. — Что ж, не будем с утра пораньше нарушать законы.

Она застегнула свой ремень и спросила меня:

— Вы за крикетом не следите?

— Меня не было здесь некоторое время, — ответил я.

— Я из Кингстона, с Ямайки, — пояснила она. — У меня пятеро братьев. Волей-неволей пришлось заинтересоваться крикетом, потому что они только об этом и говорили.

Мы все продолжали разговаривать о крикете, когда я выехал из парка, и, поскольку там был запрещен правый поворот, продолжил путь в южном направлении и въехал на Эгзибишн-роуд. У светофора возле музея Виктории и Альберта она прервала мои рассуждения о слабом выступлении этой зимой сборной Англии по боулингу в матче против Австралии, заявив мне:

— Мне очень жаль, мистер Сэмсон, но, как только мы выберемся с этой улицы, вам придется повернуть на Кромвель-роуд.

— Почему? Что вы хотите сказать? — Я повернул голову в ее сторону и встретил ее пристальный взгляд. Опустив глаза, я увидел, что на коленях она держит шприц, игла которого чуть ли не касается моего бедра. — Смотрите на дорогу. Делайте, что я говорю, и все будет в порядке.

— Кто вы такая?

— Сейчас мы поедем по Кромвель-роуд и дальше в сторону аэропорта. У меня там кое-какие дела. Как я с ними закончу, вы свободны и можете ехать куда вам нужно.

Свободной рукой она изменила положение зеркала заднего вида так, чтобы мне не было видно идущих сзади машин.

— А если я внезапно ударю по тормозам?

— Лучше не надо, мистер Сэмсон. Я квалифицированная медсестра. У меня и диплом есть, и остальные бумаги в порядке. Вещество этого шприца срабатывает за несколько секунд.

Она все еще говорила с вест-индским акцентом, но менее выраженным, и манеры ее изменились. Она стала меньше напоминать Флоренс Найтингейл и больше — Джейн Фонда. И перестала употреблять «извините» и «спасибо».

Ремень безопасности ограничивал мои возможности. Другого выхода, кроме как ехать в Хитроу, я не видел. Она включила радиоприемник. Он оказался настроенным на «Радио-4», и мы вместе с ней стали слушать передачу «Вчера в парламенте».

— Повторяю: вам не будет нанесено никакого вреда, — прервала она молчание.

— А при чем тут аэропорт?

— Поймете, когда приедем. Только не думайте, что мы собираемся похитить вас. Это касается вашей работы и ваших детей.

Мы плелись за старым ржавеющим автомобилем, выбрасывавшим в атмосферу клубы черного дыма. К его заднему стеклу была приклеена листовка: «Ядерная энергия? Нет, спасибо».

Когда мы добрались до аэропорта, она велела мне ехать к Хитроу-2, который используется иностранными авиалиниями, в основном европейскими. Мы проехали мимо въезда на его территорию и мимо многоэтажной стоянки автомобилей, обслуживающей эту часть аэропорта, и направились дальше, пока не оказались на дороге, что ведет к Хитроу-3. Несмотря на желтые линии на асфальте и знаки «Стоянка запрещена», здесь стояло несколько машин.

— Остановитесь здесь и не глядите по сторонам, — приказала моя соседка.

Осторожно, не выпуская из рук шприца и не сводя с меня глаз, она потянулась назад, чтобы открыть заднюю дверцу. Мы стояли рядом с двумя синими машинами. Я услышал, как открылась дверца, а потом машина просела под тяжестью еще одного пассажира.

— Трогайте и езжайте потихоньку, — приказала медсестра. Я исполнил требование. — Едем обратно, через тоннель, по дороге до круга и там разворачиваемся на Хитроу-2. Вам понятно?

— Понятно, — ответил я.