Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 166

— Пока что нормально, — ответил я и положил трубку. А Типтри я сказал: — Успех операции измеряется тем, сумеем ли мы доставить нашего человека в Лондон. Ничто прочее во внимание не примут. Это ты мне так объяснял. Лондон рассчитывает на тебя, Генри. Не огорчай его. Я скажу, чтобы тебе позвонили по этому номеру, когда мы благополучно окажемся в воздухе. А ты тем временем держи их здесь. Это твой большой шанс. Эти люди — очень опасные агенты.

— Давай я полечу, а ты оставайся, — предложил Типтри.

— Ты не знаешь, где я назначил встречу с нашим другом, — ответил я ему.

— А ты не скажешь, — понял все Типтри.

Я не потрудился ответить ему, а обвел взглядом эту публику. Вот этот глупый крестьянин Москвин с засученной штаниной, перевязывающий галстуком ногу, чтобы остановить кровотечение, дрожащий за свою жизнь. Вот несколько минут назад размахивавший оружием парень, теперь сидящий на полу и подвывающий от боли, с вымазанным кровью и расцарапанным лицом и кучей бумажных салфеток, приложенных к пробитой голове.

А вот маленькая Зена, поразительное существо, которое мне не дано никогда понять. Как это характерно для нее: она стала приходить в сознание, и первые движения рук были направлены на то, чтобы выяснить, где порван ее дорогой парижский костюм.

Ладно, даже Типтри справится с этими «опасными агентами». Но вот как он будет разбираться с полицией — я не стану задерживаться ради того, чтобы получить ответ на этот вопрос.

— Ты прав, — сказал Типтри, неожиданно улыбнувшись. К счастью, адреналин пошел на подпитку его способности рассуждать, а не чувства завышенной самооценки. — Я позабочусь о них. Скажи в Лондоне, что мой отчет придет обычным путем и своевременно.

— Непременно скажу, — ответил я, покидая комнату.

Я спустился по лестнице, вышел через черный ход во двор, по штабелю ящиков из-под пива взобрался на стену и спрыгнул в переулок — на случай, если Москвина ждет в баре еще один дружок. Штиннес ждал меня в такси на углу. Он открыл мне дверцу, и я сел рядом с ним. Я ждал, что он сразу спросит, где Зена, но Штиннес наклонился к водителю и сказал ему:

— В аэропорт.

— Грузовая секция, — уточнил я.

Водитель завел машину, и мы поехали. Я положил коробку с деньгами Штиннесу на колени, но он, как только понял, что это, отложил коробку в сторону.

— Мне не нужны деньги, — не сразу пояснил он свое движение, словно раздумывал. — Я делаю это не из-за денег.

— Я знаю, что не из-за денег, но все-таки возьми. Избавиться от них всегда успеешь.

Таксист медленно выбирался с запруженной людьми площади, чтобы не наскочить на музыканта или гуляющих. Штиннес откинулся на спинку сиденья. Только подумать, ведь я собирался под угрозой оружия не дать ему броситься туда к своей возлюбленной Зене.

— Грузовая секция, — вспомнил Штиннес мои слова шоферу. — Новое изменение плана. А когда мы прибудем на грузовой двор аэропорта, какие новые идеи будут? Автобусом до Лос-Анджелеса?

— Может быть, — ответил я.

— Ты опоздал, — заметил мне Штиннес, взглянув на часы.

— Объявился твой человек, Москвин. Видно, он не в силах перенести разлуку с тобой.

— Москвин. Вчера он рылся в моем письменном столе. Ничего не нашел, конечно. Но мне следовало бы раньше рассказать тебе о нем.

— Твоя подруга докладывала Москвину о каждом твоем и нашем шаге.

— Она? Говорила с Москвиным?

— А как же она попала сюда?

Были и другие ответы на этот вопрос, но Штиннес этого не знал. Не время было и сообщать ему о том, что Зена жертвовала жизнью, чтобы спасти его от смерти.

Потом наступило молчание. Пока мы все еще находились на площади, и Штиннес пригнул голову, чтобы взглянуть на «банк». Возможно, ему хотелось посмотреть на дом и свет за зашторенными окнами в связи с мыслями о предательстве Зены.

— Ты был прав насчет ее, — с горечью произнес Штиннес. — Я это прочел на твоем лице, когда ты говорил мне, какой же я дурак. Ты заставил меня задуматься.

Движение на дорогах было очень напряженное, но у нас имелось время в запасе, и я мог не нервничать из-за автомобильных пробок. Некоторое время мы ехали, но потом действительно встали. «Пожиратель огня» был, как всегда, за работой. На этот раз на улице было потемнее, и языки пламени освещали вокруг себя автомашины и отсвечивали в окнах.

— Чтобы прожить, люди делают фантастические вещи, — заметил Штиннес и опустил окно, чтобы протянуть двести песо мальчику, собиравшему деньги за представление.

Когда скопление машин тронулось с места, он достал из кармана маленькую черную сигару и взял ее в рот. Потом он начал что-то искать в карманах, и я внимательно наблюдал за ним, но то, что он вытащил, оказалось всего-навсего спичками.

— Скажи мне, — спросил я его, — а это не ты послал, как и мальчишку с сообщением, ту пожилую женщину — поменять доллары?

Мне очень нравилась такая крайняя осторожность. Это в моих глазах было проявлением высокого профессионализма.

Он зажег сигару и с видом знатока раскурил ее.

— Да, это я послал женщину. — Штиннес выпустил облако дыма, и машина наполнилась дымом и запахом сверхферментированного табака, который Штиннес, очевидно, любил. — Да, — повторил он. — Я хотел узнать, что там происходит. Мне совсем не хотелось идти туда самому: окна в жалюзях, узкая лестница, забитый людьми бар. Не располагало. А что там случилось?

— Ничего особенного, — ответил я. — А Москвин кабинетный работник?

— Да, — подтвердил Штиннес. — Терпеть их не могу.

— И я тоже, — с чувством произнес я. — Они черт знает как опасны.

Жан-Кристоф Гранже

Без солнца

Адская дискотека (том 1)

I - ГЕТЕРОС

1.

Вы сказали ЗППП?

В Париже у венерических заболеваний есть своя Мекка: Институт Артура Верна, улица Асса, 36, 6-й округ. Это адрес, который нужно знать, место, куда нужно обратиться, если у вас есть хорошая болезнь — гонорея, хламидиоз, сифилис… Если быть точнее, Верн — это пристанище для геев и проституток, как мужчин, так и женщин. Почему? Для конфиденциальности.

В 1982 году, если вас тянуло к мальчикам, несмотря на так называемую сексуальную революцию, вы не обращались ни к участковому терапевту, ни тем более к семейному врачу. Вы отправлялись в Институт Верна, открытый с 8:00 до 19:00 с понедельника по субботу и закрытый по воскресеньям, идеальное убежище для тех, кто держался особняком, говорил с опущенными глазами и от кого исходил неприятный запах пота. Там вас ждали специалисты, тёплые, добрые, отзывчивые – и соблюдающие конфиденциальность.

Даниэль Сегюр — один из них.

Ему за сорок, за плечами десятилетие учебы в университете и ещё одно в Африке. Это крепкий, одинокий человек, который без устали лечит тех, кто толпится в его приёмной. Он живёт холостяком в скромной квартире на улице Томб-Иссуар, с одной плитой на всю семью и чёрно-белым телевизором, который служит ему доверенным лицом. Доктор обычно ночует в клинике. В Верне есть «больничное» отделение с палатами и ванными комнатами.

С шести утра он следует своему распорядку, словно монах молитве. Душ, кофе, документы – хвала. В восемь утра – визиты к пациентам в больнице – терция. В десять – начало консультаций – секст. И так до вечера, а то и до ночи, потому что Сегюр работает допоздна.

Изначально специалист по тропическим болезням, теперь он занимается сифилисом, гонореей, хламидиозом, герпесом и даже лобковыми вшами. Не говоря уже о других заболеваниях, которые свойственны не только геям, но всё ещё встречаются часто: ректальных инфекциях, геморрое… Он также лечит инфекции, вызванные пирсингом, или назначает гормоны трансгендерам. Эти проблемы со здоровьем, эти психологические муки — его призвание, его страсть, его призвание. Сегюр — гуманист; он любит человечество не в сексуальном, а в трагическом смысле.

Этим июньским утром он выходит из душа, словно шприц из стерильной упаковки: готовый к использованию. Он намылился антисептическим гелем, вымыл голову дезинфицирующим шампунем, почистил под ногтями и снова всё потер, в самых маленьких щелях своего тела, которое он в итоге счёл простой ловушкой для бактерий.