Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 208

– Ты собираешься ответить или как?

Наконец, радужные оболочки глаз Гальвани (они серые) останавливаются на Хайди.

– Я был в Гваделупе, точнее, в Бас-Тере. Вернулся вчера вечером.

И, обращаясь к Свифту:

– Это легко проверить.

Полицейский хочет воспользоваться случаем, но Хайди снова оказывается быстрее:

– Откуда вы знаете, что Федерико был убит?

Он машет своей большой рукой. У Свифта создаётся впечатление, что его ногти покрыты лаком – крошечные жемчужины сверкают на солнце.

– В нашем маленьком мире новости распространяются быстро.

– Кто, по-вашему, его убил?

– Больной человек. Хищник.

– Что вам известно об убийстве?

– Немного, но убить человека в состоянии Федерико… это за гранью понимания.

– Полностью согласен. Ну что, никаких идей?

– Нет. Наше сообщество мирное, вы это знаете так же хорошо, как и я.

Ангел проходит мимо. Аромат гибискуса словно связывает души.

Свифт использует возможность, чтобы пойти в неожиданном направлении:

– Вы слышали о «Убийце чашек»?

- Конечно.

Он первым удивился, услышав об этом. Но не так, как Хайди: она явно понятия не имеет, о чём идёт речь. Она, кажется, в ярости. Её ноздри подёргиваются.

- Что вы думаете?

Гальвани складывает ладони чашечкой. Он напоминает священника, совершающего богослужение в глубине деревянной часовни, затерянной в цветущей долине.

– Негодяй. Кто в наши дни убивает за несколько сотен франков?

– Боюсь, довольно много людей. В вашем… кругу ни у кого нет подозрений? Есть ли у вас на примете какой-то конкретный профиль?

– Мы все думаем об одном и том же. Проститутка, маргинализированный героиновый наркоман. Нужно быть наркоманом, чтобы совершать такие отвратительные поступки.

«Что всё это значит?» — вмешивается Хайди, обращаясь напрямую к Свифту.

«Я объясню», — сказал он.

Смена темы.

– Хайди и Федерико пытались вас шантажировать?

– Нет. Или я забыл.

Остаются Антильские острова. Полицейский откидывается на спинку стула и делает вид, что восхищается декором: инкрустацией, инкрустацией… Сценография, достойная грабителя, колонизатора… Комфорт момента ценой уничтожения незапамятного прошлого. Но, в конце концов, в жилах Гальвани, вероятно, течёт чёрная кровь: он лезет в собственный карман.

– Вы живете в Париже, но ваш бизнес находится в Вест-Индии?

- Да.

– Где именно?

– В основном в Гваделупе.

– Это не сложно?

– Вовсе нет. Я управляю своими компаниями удалённо. Когда возникает проблема, я иду туда лично.

– Когда вы обосновались во Франции?

– Если бы вы не были копом, я бы сказал, что вы чертовски любопытны.

– Любопытство – моя профессия. Когда вы покинули Вест-Индию?

– Это было совсем недавно. Года три, я бы сказал.

– Почему этот отъезд?

– Климат.

– Не смейтесь надо мной.

– Уверяю тебя. Я больше не мог таять, как масло.

– Господин Гэлвани, если у вас там возникли какие-то проблемы с законом, я об этом узнаю.

– Если вы там меня расследуете, я тоже узнаю.

– Это угроза?

Улыбка возвращается на своих серебряных крыльях.

– Так что пей свой чай и перестань строить из себя крутого, тебе это совсем не идет.

– В какой роли вы бы меня видели?

– Например, мои жиголо.

– У меня воровали деньги и за меньшую сумму.

Гальвани разражается смехом.

– Поищите меня, я имею в виду, в Гваделупе вы ничего не найдёте. И, думаю, это далековато от улицы Терезы, 20.

Мужчина прав. Свифт не настаивает. Он просто снова делает вид, что любуется столом:

– У вас здесь есть несколько красивых предметов…

– Разве это не так?

– Вы не коллекционируете оружие?

– Какие?

– Те, кто из вашей страны.

– К сожалению, а может, и к счастью, мы не очень продвинулись в этой области. Кроме мачете…

– Мачете, именно.

- Хорошо ?

– Все указывает на то, что это орудие убийства.

Делает ли это меня подозреваемым?

– Я этого не говорил.

– Что именно вы говорите?

Свифт улыбнулся. Он чувствовал себя увереннее в мире сложных вопросов. Пряный чай, лесть и кресла в форме слонов были ему не по душе.

– Выращиваете ли вы сахарный тростник на своей земле?

– В Северном Гранд-Тере, да. Я не один такой, это вторая по значимости сельскохозяйственная деятельность в Гваделупе после бананов.

– Вы производите резину?

– Нет, не резина. Я что-то не понимаю…

– Вы были любовницей Федерико?

– Время от времени, да.

– Кто что делал?

Столкнувшись с непристойностью вопроса, Хайди вскочила со своего места, злобно глядя на Свифта. Шантажировать Гальвани — ладно, но проявлять к нему неуважение — никогда.

«Это зависело от обстоятельств», — ответил он очень спокойно (император был поистине непоколебим). «Федерико был, как говорится, автореверсом».

– И ты тоже.

- Я тоже.

Мужчина улыбнулся с лёгкой жалостью. Вероятно, он почувствовал в Свифте комплекс рабочего, который надеется во время допроса отомстить аристократу. Но в тот момент именно он, и только он, унижал себя своим поведением.

– Вас это интересует, инспектор? Лично, я имею в виду? Потому что, честно говоря, я не вижу, как это может иметь хоть малейшую связь с…

– Ты боишься, что заразился от Федерико?

Вечная эта чертова улыбка, напоминающая сверкающее лезвие катаны.

– Кто сказал, что это не я его заразил?

– Вы бы уже заявили о болезни.

– Вы тоже врач?

- Я…

«Никто ничего не знает об этой болезни, инспектор. Заразна ли она на самом деле, передаётся ли половым путём, вирус ли это, паразит ли, яд… Мы также ничего не знаем о её инкубационном периоде. Так что нет, я не боюсь, что заразился. К тому же, учитывая частоту наших половых контактов — я говорю о геях в целом — было бы абсурдно искать виноватого в эпидемии».

Какой смысл отрицать: Свифт совершенно растерян. Ему нечего сказать в ответ. Его вульгарная выходка не дала ему особых результатов, и он слишком подавлен, чтобы даже поднимать тему пирсинга снова.

Вернемся к объективным элементам.

– У тебя были ключи от дома Федерико?

– Зачем мне его ключи?

– Вы были одним из ее любовников.

– У него, наверное, их было несколько сотен. Этот молодой человек перед смертью был очень болен. Он не спал ни с кем больше полугода.

– Вы были у него в гостях?

– Да, я был там несколько раз. Но единственный человек, который действительно о нём позаботился, сидит рядом с тобой.

Свифт не смотрит на Хайди. Но он чувствует, что она слегка поклонилась, словно благодарив своего господина. Очевидно, в этом клане любят поздравлять друг друга.

Ему вспоминается мысль молодой девушки: «Между Жоржем и Федерико возникла проблема, не знаю какая. Они были в ссоре». Нет смысла упоминать об этой проблеме: Гальвани ничего не скажет, он это знает.

Бизнесмен встаёт. Отведённое им время истекло. Свифт машинально встаёт со своего места, Хайди тут же следует за ним.

Смешанные чувства: у их хозяина прочное алиби, но он сохраняет слабую связь с убийством, его образом действий, его… атмосферой. Карибские острова? Черная культура? Сахар? Всего понемногу…

Гальвани уже обошёл стол и протянул им твёрдую руку. Удар, способный разбить стопку плиток.

– Я знаю, что это не принято, но я был бы признателен, если бы вы сообщили мне последние новости о ходе расследования.

– Этого, конечно, не делается.

Метис улыбнулся. Невозмутимая агрессия Свифта соскользнула с него, как слюна с персикового плаща.

«Знаете, — спокойно заключил он, — Федерико просто взял инициативу в свои руки. Вернее, мы взяли её за него. Никто не питает особых иллюзий относительно будущего нашего сообщества».

Кароко сказал то же самое, только другими, более выразительными словами. Неужели все геи в Париже чувствуют себя осуждёнными? В таком случае, с его маленьким расследованием, он всего лишь ребёнок, строящий песочный замок, в то время как за его спиной возвышается гигантский чёрный клинок.