Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 266

– Был ли у вас доступ к отчету марокканской службы погоды?

– Нет. Их архивы в идеальном состоянии, но их никто никогда не видит. В этом и есть прелесть их профессии. Искусство ради искусства, если хотите.

Свифт задумался на несколько секунд.

– Меня кто-нибудь ждет в Таманрассете?

Нет. Отношения между Францией и Алжиром не имеют ничего общего с нашими отношениями с Марокко. Не рассчитывайте на помощь оттуда. Алжир — враждебная территория.

– Большие перспективы.

– И если я могу дать вам совет…

- Да ?

– Когда приедешь, не двигайся. Даже если ты разминулся и парень куда-то ушёл.

- Я не понимаю.

– Таманрассет – необычный город. Вокруг него только пустыня. Не рискуйте.

«Вот и всё», — наконец рассмеялся офицер, чтобы разрядить обстановку.

Свифт тепло пожал ему руку.

- Снова…

– Хорошо, кажется, я понял. Счастливого пути.

Полицейский смотрит, как солдат садится обратно в машину. Короткая стрижка, безупречная фигура, сапоги, как у тряпичной куклы…

Внезапно он вспоминает Филиппа Невё, жандарма из Кап-д’Агда в шортах и ??со свистком. Свифт, возможно, и полицейский с либертарианскими, даже хаотичными, взглядами, но пока что, в этом расследовании, его лучшие сторонники бреют головы и строго соблюдают правила.

28.

Прибытие тихим голосом. Почти на цыпочках.

Когда самолёт приземлился на взлётно-посадочной полосе военного аэродрома в Таманрассете, на крайнем юге Алжира, на плато Хоггар, было темно. Холодно, очень мало света, вокруг них раскинулся огромный холст – небо и земля, трудноразличимые, скажем так, синие и серые…

Здесь не нужно притворяться маленьким, ты и так крошечный. Снуёшь по асфальту, как мышь, и, как назло, таможенники ещё и втирают тебе в голову, внушая, что ты не стоишь и жалких бумажек, которые предъявляешь им на стойке контроля.

Хайди чувствует себя такой же пустой, как и пейзаж, разворачивающийся вокруг. Ни единой мысли, ни единого отражения. Только эти отголоски, которые заставляют её чувствовать себя живой, яркой, в самом сердце мира.

«Успокойся», — вмешался Сегюр. «Сейчас самое главное — найти ночлег. Даже если твой парень уже прилетел, он никуда не улетит. Таманрассет — тупик. Вокруг на тысячи километров только песок. Как Алькатрас, понимаешь? Только вместо воды — пыль».

Эта идея, не слишком обнадёживающая, тем не менее, кажется, убеждает полицейского. Багаж. Он садится в такси и не произносит больше ни слова. С этого момента Сегюр берёт ситуацию под контроль. Он бормочет водителю несколько слов по-арабски. Машина ныряет в темноту, как поезд в туннель.

«Вы говорите по-арабски?» — спрашивает Хайди, немного удивленная.

– Это тамашек, язык туарегов.

– Вы бывали здесь раньше?

– Да, но южнее: Нигер, Мали.

- Ты…

Сегюр улыбнулся ей, и она почувствовала, как его окутывает приятное тепло.

– Сейчас мы находимся у ворот Черной Африки, а Черная Африка – мой дом.

29.

Проснувшись, он первым делом думает о том, что нужно придумать новые слова для описания света, заливающего его комнату, — необъятного, полного, щедрого сияния, чистого, ослепительного света, который проникает в каждый уголок комнаты и даже стирает понятие угла или слепого пятна. Вот именно, вот именно: этот свет обнажает мир, сверкающий, яркий, безупречный.

Она открывает окно и высовывает голову. Пейзаж — двухцветный: небо и песок, синий и бежевый — ослепителен. Можно сказать, что он бежевый. Нет, «бежевый» — это слово для рубашки-поло, для куска ткани, а не для пространства без начала и конца, которое вливается в тебя и вырывает тебя из собственного сознания. Хайди парит, она буквально отрывается от своего тела, чтобы достичь невесомости, преодолеть линию тяготения, как астронавты.

Тук-тук-тук…

- Войдите.

Сегюр, вымытый и причесанный, высовывает нос.

– Ты придёшь на обед?

В столовой всё сырое. Деревянные столы, кафельный пол, цементные стены. Деревенская, ничем не примечательная атмосфера. Хлеб сырой, кофе безвкусный, сахар липкий. Всё прекрасно. Пустыня ждёт вас. Между вами и ней уже ничего нет.

Хайди никак не может убедить себя, что они здесь, чтобы остановить убийцу. И, кроме того, как? Свифт безоружен. Они что, смущённо придут в турагентство, чтобы спросить, добрался ли один из их водителей со шрамами? Или предложат подождать его вместе? Абсурд.

Она разглядывает кофе, помешивая его на дне чашки, и замечает свою загорелую кожу. Она меняется, преображается – во что? Ей всё равно. Её интригует сам процесс мутации. Она обнаружила труп, впитала грехи Кароко, провела несколько дней в отеле «Континенталь», наблюдая за тем, как Свифт шевелится, а Сегюр сохраняет контроль. Теперь она стоит на краю гор Хоггар, размышляя о смысле своей жизни…

План? Э-э… как бы это сказать… Он образцово-показательный в своей наивности. Свифт намерен прикинуться туристом и постучать в агентство, чтобы устроить небольшой рейд по окрестностям.

– Мы попросим гида смешанной расы.

«Гид-метис?» — недоверчиво переспросил Сегюр. «Вы заметили цвет кожи местных?»

– Я себя понимаю.

– Ты единственный.

– Скажем, что нам порекомендовали парня со шрамами.

– И что потом? Ты набрасываешься на него посреди пустыни? Ты вырубаешь его домкратом?

Полицейский не реагирует. Очевидно, полностью сосредоточенный на своей жертве, он не подумал о том, что будет дальше, или даже об аресте преступника.

Сегюр выступает за половинчатую меру:

– Пойдём все втроём. А ты дай мне высказаться.

Доктор кладет свои большие руки на стол.

– Я беру на себя руководство операциями. Нельзя сказать, что я пришёл просто так.

30.

- Он ушел.

– Что значит «ушли»?

– Ален. Он ушёл сегодня утром, очень рано.

– Но он ведь только что приехал, да?

– Вчера, да. Но на рассвете он вернулся за руль, чтобы доставить Range Rover в Агадес, Нигер.

Хайди наблюдает за своими попутчиками в турагентстве: Сегюр так крепко сжимает стойку, что костяшки пальцев белеют, Свифт согнулся пополам, словно у него спазмы в желудке. Что касается невинных туристов, то они просто посмешище. Они больше похожи на психов. Или даже на демонов. На джиннов пустыни…

Парень за его столом, такой же бесстрастный, как и тот в Тетуане, — очень темнокожий араб, несомненно, потомок рода рабов, которых собирались сюда отправить.

«Вас предупредили о нашем приезде?» — предположил доктор.

– Да. Мой партнёр в Тетуане.

Сегюр бьет кулаком по покрытой пластиком поверхности — материалу, у которого здесь определенно есть будущее… Свифт готов прыгнуть, но доктор удерживает его за руку.

Однако Хайди замечает свет. В этом обветшалом, захламлённом и захламлённом офисе солнце повсюду. Нет, не солнце: бесконечность.

– Почему? Почему он это сделал?

– Вы его не убедили.

– Но ему объяснили, что этот парень – убийца!

– Именно. Это кажется немного неправдоподобным, не правда ли?

– Это правда.

– Это как раз тот бред, о котором говорят коллекторы и мошенники.

Свифт готов вцепиться ему в горло. Сегюр отталкивает его, не отрывая взгляда от противника. Им нужно сменить тактику.

Для Хайди всё иначе: теперь она всматривается в пустыню. Не снаружи, а внутри. В углы, где скапливается песок. На стены, где трещины прочерчивают очертания ящериц. В глаза мужчины, чьи зрачки горят, как жареные каштаны. В блеск окон, которые сияют так ярко, что кажутся разбитыми, готовыми оторвать любой взгляд, приближающийся к ней…

Сегюр продолжает более спокойным голосом – в данный момент он контролирует ситуацию, нет и речи о потере контроля:

– С автомобилем 4x4 у нас есть шанс его догнать?

– Не лги.

– Это правда. Ребята с «Париж-Дакара» меня за всё хвалили.