Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 271

Свифт разражается смехом. Смех слишком громкий, нестройный.

– В конце концов, ты мне очень обязан. Я заставил тебя сделать этот решительный шаг.

– Да, можно смотреть на вещи таким образом.

– В таком случае я тоже останусь.

На этот раз Свифт чуть не проглотил язык.

- ЧТО?

– В Париже меня ничего не ждёт. А мысль о возвращении в магистратуру вызывает у меня желание опустить руки. Студенческая жизнь меня больше не интересует.

Сегюр полуобернулся к Хайди, на его губах играла ободряющая улыбка.

– Что именно вы хотите сделать?

– Вы ведь предлагали мне должность ассистента, не так ли?

– Я говорил о Париже.

– В Африке это уже не актуально?

– Да, конечно, но…

– Вот и отлично, дорогая. Я иду с тобой.

Свифт отодвинул стул. Скрестив руки, он теперь размышляет об этих двух чудаках, которые рука об руку хотят спасти континент.

«Вы — отличная пара…» — просто пробормотал он, наполовину удивленный, наполовину встревоженный.

Тем временем Хайди протягивает Сегюру свою прекрасную правую руку в жесте атеми. Доктор колеблется, затем наконец берёт её и с энтузиазмом пожимает. Договорились. Свифт находит их жалкими, и в то же время эта сцена глубоко трогает его. Он чувствует, как на глаза наворачиваются слёзы.

«Надо это отпраздновать…» — проворчал он, указывая на официанта. «Здесь, наверное, найдётся алжирское шампанское».

Подходит официант и не оценивает иронический тон Свифта.

«У нас есть вино», — раздраженно ответил он, как будто его столик был одним из лучших в Агадесе.

Его голос таинственным образом сливается с мраком. Словно находишься в таверне из приключенческого романа, вроде тех, что можно найти у Боба Морана или Дока Сэвиджа. Свифт чувствует, как его плывёт по волнам светотени.

Когда Свифт пробормотал, что идет спать, доктор тоже встал и догнал его в коридоре.

– Прежде чем мы расстанемся, я хотел бы подарить тебе кое-что…

38.

Свифт вынужден прислониться к стене. Он выпил всего несколько напитков, но едва держится на ногах. Внезапно он задумывается, не является ли эта непереносимость алкоголя чисто психологической. Последствием его юношеского чтения. Этот навязчивый страх перед синдромом Ругона-Маккара…

Сегюр лезет в карман и свободной рукой разжимает пальцы Свифта. Он кладет в углубление ладони какой-то крошечный предмет.

Свифт смотрит, не понимая.

- Это что?

– «Принц Альберт» Федерико.

Полицейский отстраняется от стены и сжимает кулак. Он идеально подошёл бы доктору.

– Это ты…?

Сегюр швыряет его обратно к стене.

– Успокойся. Это бы тебе не помогло.

– Что вы об этом знаете?

Не дожидаясь ответа, он схватил кольцо и поднёс его к тусклой лампочке, освещавшей коридор. Оно сияло, как золотая монета. Атмосфера была пропитана тайной, зашифрованными посланиями, письмами, которые нужно было расшифровать.

Он ожидал увидеть имя, но то, что он прочитал внутри, не имеет к нему никакого отношения:

БЕЗ СОЛНЦА

- Что это значит?

– Понятия не имею, но это не помогло бы вам опознать убийцу.

Свифт всё ещё лежит, прислонившись к цементному полу. Он почти падает в обморок. В любом случае, ударить Сегюра в челюсть или даже разозлиться невозможно. Рука парализована, мозг окаменел.

«Так ты теперь коп?» — выдавливает из себя он.

– Нет, но я все же понял несколько истин.

- Ах, да?

– Да. У Федерико было две любви, как и у Жозефины Бейкер. Одна – Вернер Кантуб, другая – убийца, за которым вы охотитесь и которого мы, возможно, даже преследовали.

- ТАК?

– Так, ничего. Но, по-моему, эти два слова, «без солнца», относятся к убийце Федерико, Котелё и Кароко. Больному, мстящему тем, кто, по его словам, его заразил.

Свифт еще раз рассматривает кольцо при свете лампочки.

«Ты настоящий ублюдок…» — пробормотал он, и ярость закипела в нём. «Полагаю, ты скрыл это от меня по… профессиональным причинам?»

– Да, всегда клятва Гиппократа.

– Когда ты получил эту штуку?

Федерико подарил мне его за несколько недель до смерти. Это был личный подарок, но я всегда считал его конфиденциальным медицинским даром. Никто не должен был знать, что у Федерико был этот пирсинг, не говоря уже о надписи внутри.

– Если бы я не был в таком состоянии, я бы тебе свет выбил…

– Конечно, но не дыши слишком сильно, а то можешь неудачно упасть.

Свифт усмехается. И правда: он готов уснуть прямо там, на месте, мгновенно.

– Какого черта ты делаешь?

Двое мужчин оборачиваются и видят Хайди с полотенцем на шее, стоящую в дверном проёме коридора. Они не могут удержаться от смеха.

Свифт, не в силах оторваться от стены, протягивает ей руку. Хайди делает несколько шагов и крепко сжимает её.

Полицейский, опустив голову, но подняв глаза, даже пронзительные, шепчет Сегюру:

– Я доверяю его тебе. Береги его как следует.

– Как мой первый стетоскоп.

Свифт отпускает руку девушки и обнимает своих двух спутников.

«Я буду скучать по вам, ублюдки», — пробормотал он, едва сдерживая слезы.

II - ВИЧ

39.

Говорят, что африканский экваториальный лес зеленый.

Ничто не может быть дальше от истины. Он чёрный. Чёрный, как уголь. Чёрный, как раскаяние. Чёрный, как небытие. И, кроме того, он пустой. Насыщенный ничем. Он может шуршать, шипеть, скрипеть или выть, но вы никогда не увидите ни одного обитателя. Ни человека, ни животного. Никого, понимаете? Это необъятность, навязчивая идея, нечто, преследующее. Карман чернил глубоко в вашем мозгу. Чёрная дыра — огромная дыра — в вашем сознании.

В конце концов, этот ужасный шум сводит тебя с ума. Ты читал книги. Ты знаешь, что джунгли — самый населённый биотоп на планете, эквивалент станции Синдзюку в Токио в час пик, и всё же — ничего.

В этом нагромождении листьев Хайди так и не увидела ни одной птицы, ни одного млекопитающего. Это мир фанфар, треска, щелчков и стонов, но невидимый, таинственный, как сжатый кулак. Что касается остального, то здесь есть листва, кора и лианы. Да, туда можно пойти. Так близко, так густо, что едва можно разглядеть руку. Ориентир? Тропинки. Что-то вроде голых нитей, где двум людям не разойтись.

К тому же, было бы ошибкой думать, что простое следование им гарантирует вам путь. Чаще всего они никуда не ведут. Сеть, нарисованная красным мелом на доске. Лабиринт, где даже Минотавр лишился бы своих рогов.

Давайте будем честны, иногда можно наткнуться на прохожего. Полностью обугленную фигуру, несущую на спине ободранную обезьяну или больного товарища. Зомби с белым взглядом и разлагающимися движениями. Живой, правда? Трудно поверить. Тёмный купол — это мир мёртвых, царство Аида, поднявшееся на поверхность земли просто ради развлечения.

Лучше всего выбрать безразличие: не отрывая глаз от своих ботинок, ты идёшь дальше, не поднимая головы. Легко, просто следуй красной линии. Ты идёшь так часами, отказываясь видеть и слышать окружающее, потея каждую секунду (в экваториальном лесу не мочатся, а только потеют).

Итак, дистанция, как когда посреди кошмара говоришь себе: «Я сплю». Единственная проблема в том, что сон здесь может напасть на тебя. Ногу, руку оторвёт пантера или горилла. Редко, но такое случалось. Гораздо чаще встречаются комары, гусеницы, пауки, муравьи – у каждого свой укус, свой яд, свои жвалы… Лес высасывает из тебя кровь, высасывает досуха, медленно линчует…

Вы не поверите, но Хайди Беккер там счастлива. Последние четыре месяца она, как миссионерка, скитается по бушу, обмывает лежачих больных, рожает пигмеев, вскрывает нарывы, перевязывает открытые раны… Часто говорят: противоположности встречаются. Возможно. В любом случае, когда она работала в купальнях, более легкомысленного существования, чем её, представить себе невозможно – сплошное тщеславие, раскрашенное в сине-белые тона, покачивающееся на чёрно-белой шахматной доске. Сегодня же она на все сто полезна. Она полностью погружена в свою работу.