Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 287

Его взгляд возвращается к Свифту, который неподвижен и все еще изучает содержимое сумки.

Она собирается задать ему вопрос, но он опережает ее:

– Ну, как дела? Доволен?

56.

Этот вопрос сбивает с толку.

«Я здесь не для того, чтобы быть счастливой», — резко возразила она.

– Почему же тогда?

– Чтобы быть полезным. Чтобы быть здесь и сейчас.

– Слова.

– Нет. Я живу в этом лесу… интенсивно. Я больше не спрашиваю себя, счастлив я или несчастен. Я просто есть, и этого более чем достаточно.

Полицейский восхищённо свистит. Конечно же, с иронией. Свифт — маленький засранец, Хайди всегда это знала. Или, может быть, он серьёзно болен, его изнутри разрывает неизвестно что. Мы защищаемся, как можем. К тому же, цинизм полицейского очень похож на высокомерие Хайди. Две оболочки, несомненно, одинаково тонкие и хрупкие.

«А каким ты видишь будущее?» — возразил он своим отвратительным тоном.

– Ты французский понимаешь, что ли? Говорю тебе, я больше не задаю себе таких вопросов. Мне и моего подарка достаточно.

– Тогда я решу.

– Это слишком просто.

– Это не то слово, которое приходит на ум, чтобы описать мою повседневную жизнь.

– Стал ли ты, как Сегюр, счастливым в жертве?

– Сегюр научил меня как минимум одному: жертвовать жизнью – значит что-то из неё извлекать. Большинство людей, защищая себя, упускают самое важное.

- Как я?

Хайди смеется:

– Вовсе нет! Посмотри на себя. Ты действительно выглядишь небезопасно.

Они оба смеются. Промокшие до нитки, измученные и совершенно опустошенные, они находятся в плачевном состоянии. Но Свифт всё ещё сжимает кулаки — и зубы. Он отказывается признать поражение или даже слабость.

– Я поймаю этого ублюдка.

– Вот это повод жить!

Полицейский искоса смотрит на него, скорее с вопросом, чем с защитой.

– Вы с Сегюром работаете вместе?

– Можно и так сказать, да.

– Разница в возрасте вас не смущает?

– Для меня это не критерий.

- Конечно.

– Что, конечно?

- Я имею в виду…

- Что ты имеешь в виду?

Свифт колеблется. Кажется, он осторожно приближается к скользкой, даже зыбкой земле.

– С вашей историей…

Хайди издает свирепый смешок:

– Конечно, я ищу отца…

– Разве это не так?

- Ну и что?

– Сегюр был моим спасителем.

– Еще слова.

– Я серьёзно. Из-за своей поверхностности я рисковал распасться. Сегюр вернул мне… глубину.

– Конечно. Но эта жизнь…

– Что? Лес? Больные люди?

- Да.

– То, что я переживаю в Заире, уникально. Я не говорил, что это приятно или вечно. Но никто не сможет отнять это у меня.

– Это точно. Да и кому это нужно?..

Сделав глубокий вдох, Хайди протягивает руку и хватает Свифта за руки.

Не будь идиотом. Ты понимаешь, о чём я, по той простой причине, что ты переживаешь примерно то же самое. Твоя сила — в твоём расследовании. Твоя жертва — этот убийца. Ты зарабатываешь на жизнь, сжигая свечу с двух сторон, и нет лучшего способа жить.

Свифт втянул голову в плечи. В тот момент это движение было исполнено особой торжественности: это было согласие.

Внезапно он вырывается из рук Хайди и разворачивается, словно удочка.

– Ладно. Мы не будем философствовать весь вечер.

Хайди встала и тихонько рассмеялась. Она могла бы с таким же успехом остаться с этим негодяем.

«Ты прав!» — весело сказала она. «Кажется, на ужин будут гусеницы!»

57.

Вторник, 3 июня 1986 г.

Над лагерем рассветает. В лесу ночь такая глубокая, такая глубокая, что каждый рассвет кажется чудом. Они с трудом верили в это, но свет всё же возвращался. Несмотря на пережитое, Сегюр каждое утро испытывает одно и то же удивление, одно и то же облегчение.

Прошлой ночью доктор разыскал близких друзей и родственников Гаспара Мвамбы, тех, кто знал его лучше всего, тех, с кем он работал ежедневно. Он задержал двух медсестёр и носильщика, подозревая последнего в любовной связи с Гаспаром. Возможно, они слышали его секреты. Возможно, им было известно его прошлое, причины, побудившие его оказаться здесь, в глуши.

После завтрака – благодаря Грею, скудный обед значительно улучшился: размокшие тосты и заплесневелый джем всё равно были лучше, чем черепаха и ящер, плавающие в сером супе, – пришло время приниматься за дело. Сегюр познакомил двух медсестёр со Свифтом. Рауль Банза и Батист Нкулу, в конце концов, мало что знали о жертве. Они могли лишь подтвердить то, что уже было известно: Мвамба прибыл в Заир в феврале 1986 года. В Майами он переехал в 1979 году. Случайные заработки, гаитянская община, ничего особенного. Для двух свидетелей не осталось никаких сомнений: Гаспар был гомосексуалистом, но скорее застенчивым, замкнутым. Особенно после того, как он узнал, что у него ВИЧ.

– Как он этому научился?

– Босс, он сдавал тест в Америке.

– Он не пытался лечиться?

– Босс, он не болел. Просто ругался…

Свифт снова взялся за дело:

– Быть полезным. Он говорил: «Я закончил, но всё ещё могу помогать другим…»

Полицейский вопросительно посмотрел на Сегюра. Очевидно, эта мотивация показалась ему подозрительной. Но это потому, что он путешествовал не по землям милосердия. Он бороздил просторы преступности, насилия и эгоизма. Такой альтруизм был ему непостижим.

Не сложилось ли у вас впечатления, что он приехал сюда, чтобы спрятаться?

– Спрятаться? От кого?

– Я задаю вам вопрос.

– Нет. Я этого не вижу.

В 11 утра Свифт, по-видимому, считает, что тема исчерпана – то есть, два свидетеля, которые мало что знают, но единодушно утверждают: «Гаспар был хорошим парнем. Никто не мог его в этом винить».

Свифт, похоже, раздражён, как это часто бывает в Британской Колумбии, когда ему объясняют, что у убитой жертвы не было врагов, что не было абсолютно никаких причин угрожать ему и так далее. Тем временем он, полицейский, всё ещё застрял с трупом. Смиритесь с этим.

Сегюр вызвал третьего члена команды: Марселя Илунгу, носильщика, проводника и временного работника. Почему временного? Потому что, по словам Грея, хорошо знавшего свою команду, Илунга был человеком непостоянным. Он приходил и уходил. Да, он был частью группы, но мог исчезнуть в любой день.

Полдень. Поляну озарил неумолимый свет. Белый, красный, ослепительный. Он похож на цирковую арену, и клоуны внутри круга – это они.

Сегюр предоставляет слово Свифту, который решает перейти к делу:

– Гаспар и вы были вместе?

- Вместе ?

«Да», — нетерпеливо спросил Свифт, — «у вас были сексуальные отношения?»

– Шеф, Гаспар, он был ВИЧ-инфицированным.

- Ну и что?

– Для него все это было кончено.

– Хорошо. А ты гей?

Илунга разражается смехом. Удар топором по кокосу.

– Босс, это моя личная жизнь.

– Хорошо. Итак, вы с Гаспаром были друзьями.

– Да, шеф.

– Близкие друзья.

– Да, шеф.

– Вы знаете, почему он приехал в Африку?

Илунга сделала выражение лица, которое трудно было описать.

– Шеф, он прошёл тест в Майами. Узнав, что ВИЧ-инфицирован, он задался вопросом: «Что мне делать с оставшимися годами?» Он сказал себе: «Я возвращаюсь домой».

– Почему не Гаити?

– Он сказал, что его настоящая родина – Африка!

– Как он узнал о миссии «Серые»?

– Сначала он искал клинику в Заире. Он хотел помогать людям со СПИДом. Он услышал о Ямбуку и его католической миссии. Узнав, что американцы проводят программу, посвящённую происхождению СПИДа, он вызвался волонтёром. Он знал Грея ещё по Гаити.

Сегюр спокойно следит за допросом Свифта и замечает, что Илунга говорит по-французски лучше, чем ожидалось. Переводчик не нужен.

- Немного.

– Он рассказывал вам, что делал в Вест-Индии?

– Он отвечал за плантации.

– Плантации чего?