Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 36

– Ну, на сей раз будут несколько иная форма и методика. Как вам известно, Фрэнк Харрингтон – высокопоставленный британский чиновник. Нам придется прибегнуть к тому, что мы называем проверкой категории «Дабл-Икс». Мы надеемся, что вы поймете, почему это необходимо, а также не откажетесь помогать тем, кому поручат эту работу.

– Я ничего не понимаю. Неужели Фрэнк не в силах все уладить сам?

– Если вы не будете делать поспешных умозаключений, миссис Фолькман, вы поймете: очень важно, чтобы Фрэнк об этом ничего не узнал.

– Фрэнку об этом не скажут?

– Пусть Фрэнк думает, что его личная жизнь остается для всех тайной. Ему пришлось немало потрудиться, чтобы это желание осуществить… – Я сделал неопределенный жест рукой. – Ну, представьте, каково будет его состояние, если молодые сотрудники из его же отдела примутся строчить донесения о том, куда вы поехали, с кем вы виделись и сколько у вас на счету в банке? И что он почувствует, если ему придется читать сообщения о ваших отношениях с разными людьми в прежние времена? Вы о них уже наполовину забыли, а ему напомнят, и это может принести вам обоим только страдание.

Она вдохнула сигаретный дым и взглянула на меня сквозь прищуренные ресницы.

– Вы хотите сказать, что ваши следователи будут совать свой нос именно в такие дела?

– Вы – светская женщина, миссис Фолькман. И умная. И вы, конечно, догадались, что расследование уже началось. Ни один из агентов, к вам приставленных, мне еще ничего не докладывал, но вы, должно быть, заметили, что в течение трех-четырех недель вас скрытно сопровождали некие люди. К сожалению, их не столь трудно определить, выделить из толпы. Разумеется, такие проверки мы не поручаем более опытным сотрудникам. Поэтому я не удивлюсь, если вы поняли происходящее. – Я выждал, пока не последует ее реакция, но она сидела, откинувшись на подушку, и смотрела мне прямо в лицо. Курила и не говорила ни слова. – Я должен был прийти и все вам рассказать еще месяц назад, но у меня скопилось столько работы, что не нашлось возможности вырваться.

– Ах ты, ублюдок, – сказала она.

Теперь она не улыбалась. Я почувствовал, что сейчас передо мной и есть настоящая Зена Фолькман.

– Я всего лишь выполняю приказ, миссис Фолькман.

– То же самое делал Эйхман, – с горечью произнесла она.

– Да, вы знаете о немецкой истории больше меня, миссис Фолькман, и я верю каждому вашему слову.

Я одним глотком выпил оставшийся кофе и поднялся. Она не шелохнулась, но продолжала, не отрываясь, смотреть на меня.

– Я не пойду через черный ход, если не возражаете, – сказал я. – Мне не хочется беспокоить собак.

– Вы просто боитесь, что они вас разорвут.

– Да, это еще одна причина, – признался я. – Провожать меня не нужно.

– Фрэнк сделает так, что вы вылетите со службы за эти штучки, – пообещала она.

Я остановился.

– На вашем месте, миссис Фолькман, я бы не молвил Фрэнку ни слова о том, что произошло, – начал я. – Это решение принято в Лондоне, причем принято его друзьями. Если делу дадут официальный ход, Фрэнку придется предстать перед следственной комиссией. И многое объяснить. Не исключено, что он потеряет работу и даже пенсию. Если такое случится, друзья Фрэнка могут прийти к выводу, что во всем виноваты вы. А у Фрэнка полно друзей в Бонне и в Лондоне, и люди эти очень верные.

– Пошел вон!

– Если вам нечего скрывать, то проблем не будет, тем более при помощи верных друзей, – заверил я.

– Убирайся, пока я не спустила на тебя собак…

Я вернулся в машину и стал ждать. Я решил вытерпеть часа полтора и посмотреть, вызовет ли моя поспешно сымпровизированная история какую-нибудь реакцию с ее стороны. В это время, да еще в субботу, после полудня, движение здесь замирало. Я был уверен, что скоро должно было что-то произойти.

С водительского места я видел дом Зены. Спустя час пятнадцать она вышла оттуда с огромным чемоданом и с уже знакомой мне сумкой. Надела пальто из шкуры леопарда и такую же шляпу. Все, разумеется, из натуральной кожи. Зена была не из тех женщин, кто проливал слезы по поводу судьбы леопардов. Она еще закрывала калитку в сад, когда подъехала машина. Зена скользнула на переднее сиденье, рядом с шофером, и машина немедленно отъехала. Я подался вперед, чтобы включить зажигание, но тут же узнал автомобиль, в который она забралась. Это был «ауди» Вернера, и за рулем машины сидел он сам. Когда проезжали мимо меня, я видел, как она что-то говорила мужу, размахивая руками. Я пригнулся, чтобы меня не заметили. Но они слишком увлеклись беседой, чтобы глазеть по сторонам. Значит, все, что она говорила мне о Вернере, ложь. То же самое относилось к его жалобам на нее.

Преследовать их не имело смысла. Если бы я поехал за ними, Вернер наверняка бы меня заметил. В любом случае Берлин надежно перекрыт. На пропускных пунктах дорог дежурили офицеры службы безопасности, то же в аэропорту и в местах пересечения границы, так что для меня не составляло труда выяснить, куда они направились.

Я вернулся к дому Зены. С помощью проволочной вешалки, обнаруженной в машине, я открыл окно подсобного помещения. Зена уходила в большой спешке. В мойке громоздились невымытые пластмассовые миски разных цветов. Фрэнку бы это пришлось не по вкусу. Не понравилось бы ему и то, что я сотворил, вынудив его даму спасаться бегством. Многое бы ему не понравилось…

Возле телефонного аппарата лежала записка. В ней говорилось, что Зена уехала на несколько дней по неотложным семейным делам и что она позвонит ему в офис на следующей неделе. Дальше было сказано, что сосед покормит собак. Она просила оставить еще сто марок в холле на столе.

Какими бы делами не занимался Вернер, походило на то, что Зена имела к этим финансовым играм вполне непосредственное отношение. Мне хотелось знать, связаны ли эти коммерческие забавы с информацией, исходившей от Фрэнка, и какого конкретно рода была информация.

Глава 13

Из кабинета Брета Ранселера, расположенного на верхнем этаже здания, открывался широкий вид на запад. Глядя оттуда, можно было подумать, что Лондон сплошь утопал в зелени. Верхушки деревьев в Сент-Джеймс-парке, Грин-парке и в садах Букингемского дворца, а также далее, там, где был Гайд-парк, смотрелись как сплошное мохнатое покрывало. Сейчас все обволакивал серый туман, что поглощал Лондон в середине дня. Небо над головой было темным, но все же сюда прорывались последние отблески солнца, выхватывая яркие, изумрудные прямоугольники площадей в районе Белгрейвия.

В комнате стало сумрачно от дождевых облаков, но Ранселер не включал электричество. Слабый свет от окон отражался узкими, острыми полосками от хромированных предметов, а стекло на столе шефа тускло отливало сталью. Такой же металлический отблеск лежал на лице Ранселера, оно выглядело мертвенно-бледным.

Дики Крайер чуть ли не порхал возле босса, но двигался по кабинету с таким расчетом, чтобы все время видеть лицо Брета и в любой момент подать нужную реплику. Крайер хорошо понимал, какая роль ему отводилась. Он всегда оказывался там, где требовался свидетель, подручный, шумливый сторонник или безмолвный участник. Крайер твердо помнил, что есть «время любить и время ненавидеть». Иными словами, Крайер в точности знал, когда можно спорить с начальством. Как раз то, что не было дано мне. Я не ведал даже, когда можно спорить с собственной женой.

– Ты что, не сказал Фрэнку, что все эти материалы подлинные?

За последние полчаса Крайер спрашивал это уже в третий раз.

– Фрэнку все равно, подлинные они или нет, – ответил я. Оба взглянули со страхом. – Поскольку они не исходили из его берлинского офиса.

– Ты несправедлив по отношению к Фрэнку, – заметил Брет, не выказывая желания дискутировать. Он снял пиджак и повесил на спинку кресла, аккуратно расправив.

– А как прикажете вам подавать? – спросил я. – Вы хотите услышать от меня, будто он сидит по ночам дома, примеряет фальшивую бороду и сочиняет новые коды и шифры, дабы не утратить практические навыки?