Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 404

Когда я подняла глаза, мы были на улице под названием Валенсия. Мой отец был мертв, а ты застряла в ловушке того, что могло случиться с женщиной, которую обнаружили над останками мужа. Как ты сможешь меня найти, когда тебя отпустят? В тот момент я действительно полагала, что тебя отпустят. Но хорошо помнила слова Кристины, когда я появилась на пороге ее квартиры, ошеломленная и трясущаяся, и сообщила, что отец погиб. Селин спала в комнате дальше по коридору, а соседка усадила меня за кухонный стол и налила стакан виноградного сока, к которому я не притронулась. Поначалу она молчала. Наконец я увидела, как в голове у нее сформировалось решение. «Начни сначала, – сказала Кристина. – Забудь свою мать. Дай себе шанс. – Она изложила свой план, отдала мне документы дочери. – Самое главное, – предупредила она, – не потрать жизнь Селин напрасно».

«Разве я могу бросить мать?» – почти спросила я, но времени не было. Выйдя из квартиры соседей, я поняла, что последние годы Кристина наставляла меня, готовя именно к этому моменту, когда у меня появится шанс начать собственную жизнь и хватит решимости им воспользоваться.

Такси остановилось перед рядом разноцветных домов с нарядной отделкой. Я никогда не видела таких зданий, тесно прижатых одно к другому, с крошечными крутыми подъездными дорожками и коваными воротами перед дверями. Я вышла; никаких вещей, кроме поясной сумки, у меня не было. Не помню, какую сумму потребовал водитель, но я передала ему несколько купюр, и он уехал. Дальше по улице были поросший травой парк, итальянский магазинчик, кофейня. Отец рассказывал, как его мать однажды сводила его в торговый центр «Пирс 39» и разрешила съесть уху из моллюсков в хлебной миске, дала попробовать крабовую котлету. Его мать умерла, когда он был маленьким, оставив одного с отцом. Об отце он не любил говорить. Но их призраки жили у него в костях, и у меня тоже.

Я прикинула, как мне убить себя. В итальянском минимаркете на углу наверняка продают обезболивающие. Можно принять всю банку в парке, а потом лечь в туннеле детской горки. Но потом я представила ребенка, который, съезжая, упрется ногами в мой труп. И мать ребенка, которой как-то придется это ему объяснять. Даже если ребенок поверит, что человек на горке просто спит, мать при каждом походе в парк будет думать о трупах на детской горке. Может, даже вовсе перестанет посещать такие места. Я не хотела уменьшить мир женщины, точно не хотела.

Дверь дома на Бесси-стрит открылась, и на улицу вышли под ручку две девочки-подростка, одна очень высокая, другая очень маленького роста. На обеих были рваные черные колготки, множество английских булавок, приколотых где только можно, короткие плиссированные юбки и лакированные ботинки бордового цвета на наборной подошве. Волосы с сильным начесом были выкрашены прядями в ярко-платиновый и чернильно-черный цвета. Увидев меня, девочки остановились, бросая неодобрительные взгляды на мой унылый трикотажный костюм.

– Ни за что, – отчеканила коротышка. – В этом, мать его, дурдоме больше нет мест.

Высокая молча таращилась пустыми глазами. Я интуитивно догадалась, что она застряла между жизнью и смертью, в подвешенном состоянии «ни туда ни сюда». Но я еще могла решить, выплыть мне или нет. Полумеры меня не интересовали.

– Мне велели спросить Велвет, – сказала я.

Коротышка сняла наушники.

– Пусть лучше положит тебя спать на полу, – проворчала она, но при этом придержала дверь открытой, как будто говоря: ладно, входи.

Девочки зашагали по улице, держась левой стороны, в сторону запруженного машинами перекрестка, откуда я только что приехала, а я вошла в дом. Темные передние комнаты были завалены подушками и одеялами на полу, по телевизору шла мыльная опера с приглушенным звуком. Зал уступил место большой открытой кухне с огромным панорамным окном, обрамляющим городской горизонт. Все вокруг создавало картину теплого хаоса: посуда, сложенная горой в раковине, запах дешевого цветочного спрея для тела, десять пронумерованных крючков на стене, где висели рюкзаки и сумки через плечо. На обеденном столе стояло несколько открытых бутылочек с лаком для ногтей «Уэт-эн-уайлд», источая химические испарения. В левом виске у меня запульсировала боль. Все будущие головные боли я буду ассоциировать с этим моментом, когда моя новая реальность приняла твердые очертания. Рядом с пузырьками лака была разложена колода ужасающе иллюстрированных карт Таро. Я взяла карту с десяткой мечей, пронзающей скелетообразного быка, один меч прошел через его печальные глазницы. Я смотрела на него довольно долго, а потом голос позади меня сказал:

– Разрушение, окончание, вероятно предательство. Но в некотором роде и подарок.

Я выронила карту и обернулась, чтобы увидеть говорившую, которая могла быть только Велвет. В украшенном стразами спортивном костюме из синего велюра, с длинными обесцвеченными локонами, по манерам она казалась молодой, но кожа у нее была покрыта глубокими морщинами и бронзовым загаром. Позже я обнаружила в гараже горизонтальный солярий, в котором Велвет проводила ежедневные медитации.

– Она же просто лежала здесь, – сказала я о карте. – Я ее не выбирала.

– Карты сами выбирают нас, – небрежно заметила она. Губы у нее были окрашены за пределами естественного контура, поэтому казалось, что она всегда улыбается, даже если никакой улыбки не было. Заметив ожидающий вид женщины, я предположила, что она ждет, пока я представлюсь. Но Кристина велела не говорить, кто я, а назвать только ее имя, и этого будет достаточно. Чтобы я не грустила и никому ни в чем не исповедовалась, даже Велвет: «Не открывай дверь и на мизерную щелочку. Никогда не знаешь, что может через нее проникнуть».

– Меня прислала Кристина, – сказала я Велвет.

– За эти годы у меня побывала не одна Кристина.

Как же описать соседку?

– Виноградный сок, – сделала я попытку.

– А-а-ах, да. Последний раз я ее видела, когда она выходила через ту дверь, в которую ты только что вошла. Я не трачу время на размышления о том, что происходит с моими девушками после их ухода. – Она подошла ближе, подняла руки у меня над головой и закрыла глаза, а через некоторое время сказала: – Ты видела какие-то жуткие вещи.

Потом Велвет подожгла пучок бледно-зеленых листьев, и вокруг меня поплыл тяжелый дым. Я сдержала кашель.

– Ты от него не избавишься. – Он был тут, рядом, темный попутчик моего отца.

Велвет потушила скрутку в маленькой миске с песком.

– Не избавлюсь, – согласилась она, – но ты однажды сможешь.

Она накормила меня обедом из куриных энчиладас, разогретых в микроволновке, и взмахом руки выгнала других девушек, когда они прошли через комнату.

– Думаю, в твоих интересах изменить внешний вид. Большинству моих девочек смена имиджа пошла на пользу как в практическом, так и в психологическом плане.

Мне было интересно, не находится ли большинство ее девочек в бегах, как и я.

– Они все похожи на тебя так или иначе. Ни одна не хочет, чтобы ее нашли.

– Ты читаешь мои мысли? – спросила я.

Она пожала плечами, ее большая грудь качнулась вверх и вниз. Я заставила себя сосредоточить мысли на еде, скрыть от Велвет правду о том, что привело меня сюда. Когда я закончила есть, она повела меня наверх, в свою спальню, помещение с монструозным дизайном в стиле казино, с черными стенами и полностью рабочим игровым автоматом – вишня-вишня-вишня, – стоявшим рядом с кроватью вместо тумбочки. Велвет усадила меня за светлый туалетный столик и обрезала мои песочно-русые волосы до подбородка. «Золотая канитель» – так ты их называла, но теперь их перекрасили в темно-бордовый цвет, подогнав брови в тон. К тому времени, как Велвет закончила со мной, я больше не была Каллой Лили.

– Как нам тебя называть? – спросила она.

Я хотела сказать «Селин», но остановила себя. Конечно, у меня была карточка социального страхования Селин и ее свидетельство о рождении, но называть себя ее именем казалось неправильным: слишком явное напоминание. Как я начну все заново, если придется постоянно слышать имя из прошлого?