Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 406

Со времени последнего фиаско я не возвращалась на почту, чтобы проверить абонентский ящик и узнать, нет ли там еще одного письма от тебя; не могла заставить себя снова вывести детей на публичную арену для очередной гладиаторской схватки с лего, – но подозревала, что твое нетерпение растет. Может, ты предположила, что первое письмо потерялось и пришло время отправить еще одно, на мой домашний адрес; не сомневаюсь, что твоей феминистке-адвокату хватило бы ума его выяснить, если уж она сумела найти номер моего абонентского почтового ящика. Я даже думать не хотела, как ей это удалось, учитывая, что информация не публичная. Адвокат явно работала мастерски, быстро и эффективно. Возможно, наблюдала за мной прямо сейчас.

Дети канючили, выпрашивая поездку в парк, и разревелись после отказа, но тут же успокоились и стали послушными, когда взамен я предложила посмотреть детский канал «Пи-Би-Эс кидс». Возможно, я ошибалась и телевидение вовсе не враг, а фактически бесплатный летний лагерь. «Конечно, мама! Да, мама! Люблю тебя, мам», – телевидение мой новый союзник. И потом, какой у меня выбор? Мне сейчас не до парка.

Нужно было следить, сидя у окна в столовой, когда принесут почту. Заставка одного шоу сменялась другой, обрывки мелодий неслись из подвала через вентиляционные отверстия, а я сидела с ноутбуком, заполняя корзины онлайн-покупками, но успевала закрывать окна интернет-магазинов, прежде чем нажать на кнопку «купить сейчас!». Каждый раз, воздержавшись от покупки, я считала, что сэкономила. На следующий день в продуктовом магазине вся эта экономия возымеет обратный эффект, когда я вдруг беспричинно почувствую себя богатой. В тот момент, когда я уговаривала себя сделать исключение для обманчиво простенького, но в то же время шикарного домашнего платья, явилась почтальонша. Ее нельзя было назвать приятной женщиной. Мой муж постоянно возмущался: «Чего она такая злая?», но я понимала ее безоговорочно.

– Простите, что беспокою, – сказала я, выходя на крыльцо, – но у меня сложилась деликатная ситуация.

Почтальонша не дрогнула. На вид ей было лет пятьдесят; длинная седая коса до попы, розовая помада ледяного оттенка.

– Вряд ли вы меня шокируете.

Я понизила голос:

– Понимаете, кое-кто может прислать мне письмо из тюрьмы. И я хотела бы сохранить это в тайне, так что…

– Вам придется говорить погромче. Мои слуховые аппараты работают только наполовину, и я уже три месяца не могу записаться на прием, чтобы заменить их. Всем плевать, что я работник социально значимой сферы.

Соседка с мужем вроде бы осматривали во дворе ягодные кусты, но вдруг подслушивают?

– Мне могут приходить письма из тюрьмы. Из учреждений штата. Возможно, из юридической конторы. Я не хочу, чтобы кто-то их видел – кроме меня, разумеется. Всю корреспонденцию, которая выглядит как письма из тюрьмы или юридической фирмы, должна получать исключительно я.

– Моя сестра вышла замуж за парня, отбывающего срок. Никогда не видела ее такой влюбленной. Я спросила: неужели тебе все равно, что он натворил? Но она уперлась, что он невиновен. Сестрица глотает книжки о реальных преступлениях, как сказки на ночь, хотя я сказала ей: лучше бы такое не читать, это вредно для мозгов.

– Тут немного другая история, – осторожно возразила я, и она безучастно посмотрела на меня. – Я просто интересуюсь, не могли бы вы помещать специальную корреспонденцию, например, в этот куст, а не в почтовый ящик? Подождите. У меня есть идея. – Я побежала на кухню и достала один из самых дорогих силиконовых мешочков для хранения, которые покупала и теряла с невероятной скоростью. – Кладите вот сюда, – предложила я весело.

Она выхватила пакетик у меня из рук, затем перевела взгляд на маленькое пианино «Мелисса и Дуг» у наших ног.

– Со мной живет внук, ему два года. Дочка тоже живет со мной, и я кормлю всю ораву, включая Рекса.

Я не хотела ничего знать о Рексе.

– Как думаете, вашему внуку понравится такое пианино? – Одна из немногих игрушек, с которыми Ларк действительно играл, но я предпочла бы иметь дело с истерикой сына, чем с перспективой, что муж увидит то, чего ему видеть не следует.

– Выглядит немного обшарпанным, – протянула она.

– Так вы согласны?

– То, о чем вы просите, незаконно. Поэтому не могу точно сказать, соглашусь или нет, но было бы неплохо находить в этом пакете деньги на обед.

– Думаю, мы понимаем друг друга. – «Помоги мне, богиня!»

Она перебрала нашу почту и отложила в сторону один конверт, а остальное сунула в ящик.

– Вы имели в виду что-то вроде этого? Центральная Калифорния, женское исп…

Я выхватила письмо у нее из рук. Ну зачем так орать!

– О боже. Да. Да, именно это. Видите? У меня было предчувствие, что сегодня придет письмо.

– Ничего не хочу знать, – заявила почтальонша, неся маленькое пианино под мышкой к своему фургону. Но прежде, чем завести мотор и тронуться, она кивнула мне. Она все понимала. Люди в большинстве случаев пойдут навстречу, если обратиться к ним с просьбой. Но не попросишь – не узнаешь, а просить можно только в отчаянном случае.

Я отнесла остальную почту наверх и заперлась в кладовке. Мне хотелось знать, что ты написала на этот раз и почему тебе настолько не терпелось, что ты даже не дождалась ответа на первое письмо. Но писала не ты.

Я убрала письмо Селби в сумку к твоему, в самый дальний карман, и направилась к холодильнику. Открыла кокосовый пробиотический йогурт и выпила его размеренными глоточками, наслаждаясь кислинкой и пенистой текстурой. Тиканье часов в ушах ускорило ход. У меня меньше времени, чем я думала. Я ненавидела следующий шаг, который придется сделать. Как только я на него решусь, все станет реальным. Но выбора нет. Мне нужно убедиться, что это был он.