Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 457

В моей памяти отец остался здоровым и мощным, как бык. Когда мне было шесть лет, он одной рукой поднял в воздух и отшвырнул на несколько метров одного типа из соседнего микрорайона, который часто обижал меня. Тот в хлам разбил лицо. После этого я никогда больше не капризничал, а если совершал какие-то проступки в школе, скрывал их от него всеми возможными способами – боялся, что он ухватит меня и вышвырнет вот так, что я разобьюсь.

После известия о том, что ему осталось ходить по свету каких-то два месяца, его мощное тело, вероятно, не могло отреагировать на это сразу же. Он продолжил давить на педали своего грузового велосипеда и еще три дня продавал шашлычки, жаренные во фритюре. Как ни странно, торговля шла лучше обычного – наверное, потому что с приходом холодов людям хочется съесть чего-то горячего. А потом отец уже не мог держаться на ногах, и мама насильно уложила его в больницу. Еще через полмесяца он был не в состоянии поднять свое тело с постели, поэтому мама позвонила мне и сказала, чтобы я поскорее возвращался из Пекина. Каждую ночь до его кончины я дежурил у его кровати. Было несколько вечеров, когда мамы не было рядом – она уходила домой постирать белье. Мне всегда казалось, что отец хочет что-то сказать, дать мне какой-то наказ, но наказывать было нечего.

Однажды он попросил у медсестры ручку и бумагу, чтобы написать завещание, но быстро понял, что, кроме самого слова «завещание», писать нечего. У него не было ни собственности, ни последнего желания. Старая квартира – единственное имущество нашей семьи – была записана на имя матери. В конце концов отец снова и снова просил меня пообещать заботиться о моей матери. Кроме того, он сказал, что давно купил страховку. Выгодоприобретателем был я. По его расчетам, после его ухода он оставит мне больше семидесяти тысяч – 74 506 юаней 60 фэней. Его жизнь в итоге стоила таких больших денег, и все они оказались в моих руках.

На третьем курсе я тайком от мамы вынул 50 000 из них и вместе с однокурсником открыл магазинчик у входа в университет, где торговали чаем с молоком. Я хотел вложить деньги в бизнес, заработать и снизить нагрузку на маму. В результате и полугода не прошло, как магазин прогорел, а денег не осталось ни гроша. Мама ничего не сказала; она продолжала давить на педали грузового велосипеда, чтобы по вечерам продавать шашлычки, а днем ей приходилось мести улицы.

Позже я узнал, что мой однокурсник кинул меня. Однажды вечером я напился и, вернувшись в общежитие, избил его. Ему наложили семнадцать швов на голову, а меня поставили на учет в университете. На последнем семестре выпускного курса меня поймали на списывании во время госэкзамена по специальности и, с учетом предыдущего взыскания, вместо диплома выдали мне справку об обучении. Я пытался найти работу, но на рынок труда не так-то просто попасть – в эту дверь еще надо суметь войти.

После окончания университета я остался в Пекине и перебивался случайными заработками – самая продолжительная из моих работ не превышала восьми месяцев. Я писал генеральный план для агентства недвижимости за 3500 юаней в месяц, а потом его владелец сбежал с деньгами, и агентство исчезло.

Я до сих пор так и не понял, где свернул не туда, какой шаг был ошибочным на этом пути.

С моими финансами в те годы мой удел был жить в подвале, как все молодые люди, которые не захотели возвращаться к себе на родину и изо всех сил цеплялись за Пекин, но я предпочел самым бесстыжим образом продавливать диван в гостиной дома Гао Лэя. Мы жили втроем с ним и его арендатором; правда, сам он по полгода проводил в командировке. Квартиру купили родители Гао Лэя, я не платил ему за съем. У нас было джентльменское соглашение: несколько раз в месяц я приглашал его куда-нибудь выпить, вот и все.

С Гао Лэем мы проучились в одном классе шесть лет. Если б меня спросили, кто мой лучший друг, я бы назвал его. На самом деле следовало бы упомянуть еще троих: Фэн Сюэцзяо, Цинь Ли и Хуан Шу. В восьмом классе мы все впятером дали клятву – я точно уже не вспомню, какие конкретно в ней были слова, но, наверное, примерно те же, какие сказали Седьмой Босс и шесть его названых братьев. Что-то вроде «делить и счастье, и беду», «всю жизнь быть заодно»…

Но никто из нас не знает – по крайней мере, я не знаю, – в какой момент в нашей жизни все пошло наперекосяк, так что много лет спустя мы стали чужими людьми и казалось, что наши встречи и расставания нам приснились. Двое из нас уже в ином мире. Возможно, они там воссоединились и с грустной улыбкой смотрят, как живые продолжают наслаждаться счастьем или страдать от невзгод, – так, будто смотрят пьесу…

Глава 2. Заснеженная могила

1

Чем холоднее климат, тем дольше тянутся новогодние праздники. На северо-востоке Китая они, считай, завершаются только на пятнадцатый день. Я слышал, что в крупных городах на юге уже на пятый день после Нового года жизнь возвращается в привычную колею, – те, кто зарабатывает деньги торговлей, не жалуются на раннее окончание праздников. Погода это тоже позволяет. На новогодние праздники 2002 года Фэн Гоцзинь впервые приехал в Шэньчжэнь и был совершенно потрясен его великолепием. К сожалению, у него не было времени прогуляться по городу, поскольку он был в командировке. Фэн Гоцзинь руководил поисками беглого преступника. При содействии полиции города Шэньчжэня он наконец поймал его в маленькой гостинице менее чем в двух километрах от контрольно-пропускного пункта Лоху[5]. Преступник планировал на следующий день рано утром пересечь административную границу с Гонконгом, а затем вылететь за рубеж. При задержании выяснилось, что у него под подушкой лежал пистолет. Арестованный был фигурой номер три в крупнейшей банде города, и на его счету была не одна жизнь. Его все равно расстреляли бы по возвращении, но начальство приказало брать его живым – он должен был предстать перед судом; только в этом случае можно было быть уверенным в том, что с настоящим главарем банды тоже покончено. При задержании произошла неожиданность. Сяо У – молодой сотрудник полиции из Шэньчжэня – просидел в машине в засаде пять часов, и у него кончились сигареты. Он зашел в магазинчик напротив купить сигарет и на входе случайно столкнулся с преступником, который тоже зашел за сигаретами. Сяо У сразу его узнал и самовольно пошел за ним в гостиницу. И рация, и мобильник остались в машине, он не успел ничего сообщить коллегам. К счастью, вход в гостиницу находился под визуальным контролем Фэн Гоцзиня. Вместе с сотрудниками они взбежали по лестнице и ворвались внутрь номера, когда Сяо У и преступник сцепились насмерть, схватив друг друга за горло, и правая рука преступника уже тянулась под подушку. Фэн Гоцзинь бросился вперед с пистолетом и, крепко сжав руку преступника, не дал ему дотянуться до оружия.

Сяо У был родом из Чаочжоу[6] и отличался взрывным темпераментом. Можно понять рвение новичка отличиться, но его поведение действительно никуда не годилось. После завершения операции Сяо У получил взыскание, с чем был полностью согласен. Но вместе с тем он стал называть Фэн Гоцзиня, приехавшего с северо-востока, чтобы спасти ему жизнь, старшим братом. Сяо У сказал: «Брат, если ты снова приедешь в Шэньчжэнь и посмеешь не сказать мне об этом, нашей дружбе конец». Фэн Гоцзинь похлопал парня по плечу и велел ему взять себя в руки. Его тон был таким же, как у его тестя Ян Шусэня, когда тот говорил ему то же самое более десяти лет назад.

Потребовался почти год, чтобы арестовать всех причастных к делу о преступной группировке в городе, и среди них оказалось более десятка «оборотней в погонах». Промелькнул еще один год, Фэн Гоцзиню исполнилось сорок два. С годами он все меньше любил отмечать Новый год: пьянка и ничего, кроме пьянки. Проработав полицейским более десяти лет, Фэн Гоцзинь осознал, что отношения между людьми слишком сложны – слишком много завалов, которые не разгрести. Из-за этого жена все чаще с ним ссорилась; пару раз в запале они дошли до того, что начали толкать друг друга. Со временем оба устали от этой ситуации. В конце концов они обсудили все начистоту и договорились разъехаться после Нового года. Пришлось дожидаться окончания новогодних праздников, потому что их дочь Цзяоцзяо во втором семестре девятого класса должна была отправиться в закрытый интернат средней школы «Юйин», расположенный далеко в особой экономической зоне, а свои ссоры они от ребенка скрывали.