Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 488

В то время мать заставила Фэн Сюэцзяо коротко подстричься; та проплакала три дня. Когда она вышла на улицу и увидела нас, ее глаза все еще были опухшими от слез. Мне, напротив, показалось, что ей больше подходят короткие волосы, удобные и аккуратные – по крайней мере она стала отличаться от Хуан Шу и больше не походила на наивную подражательницу. Наверное, Фэн Сюэцзяо и сама поняла, что, сменив имидж, она сгладила проблему. Ей всегда нравилось поправлять челку на лбу, при этом напевая про себя песню Лян Юнци «Короткие волосы».

Сойдя на берег, Фэн Сюэцзяо предложила выпить чего-нибудь холодного и добавила, что она нас угощает. Но Хуан Шу настаивала на том, что она угощает, и добавила, что хочет поблагодарить нас за то, что мы заботились о ней в прошлом году. Я покраснел, когда услышал это, думая, что она поймет, что значит так называемая забота в моей душе. Фэн Сюэцзяо ответила:

– За что ты нас благодаришь? Разве мы не хорошие друзья? – Она снова повернула голову и спросила Цинь Ли и меня: – Разве мы вчетвером не хорошие друзья?

Я смущенно промычал; Цинь Ли сосредоточенно ел свои шарики мороженого с соком и не потрудился ответить. Только Хуан Шу мягко поддержала ее и сказала:

– Вы все мои лучшие друзья, хорошие друзья навеки.

Фэн Сюэцзяо ответила:

– Хотя мы трое больше не учимся в одной школе, не забывай нас, не забывай играть с нами.

Хуан Шу стала объяснять ей, что после поступления в художественную школу начнет жить в общежитии и сможет выходить только по выходным. Фэн Сюэцзяо ответила:

– Тогда с этого момента мы будем проводить каждые выходные вместе, хорошо?

Меня снова стала раздражать Фэн Сюэцзяо. Она говорила так, словно у нее самой много свободного времени. Я, например, не был уверен в том, что мать ее выпустит. Между тем Фэн Сюэцзяо продолжила:

– В любом случае мы никогда не расстанемся. Есть возражения?

Но после того как она закончила говорить, я на мгновение почувствовал себя совершенно потерянным, и во рту у меня похолодело от корней зубов до глубины души. Весна коротка, а хорошие времена быстротечны. Подобную истину, хотя в то время моя жизнь не спешила сообщать мне ее, я уже заранее понял из некоторых книг. В те летние каникулы я неистово читал – прочитал все книги, какие только смог найти в книжном шкафу дома. Мои родители купили их, когда я был маленьким, в том числе «Пионовую беседку» в красивой упаковке в твердом переплете – мою любимую книгу. В этот момент меня медленно охватило зловещее предчувствие неясного происхождения. Как только Фэн Сюэцзяо произнесла фразу «никогда не расстанемся», таинственный голос, который шептал мне на ухо, зазвучал снова. Я просто понял, что однажды Хуан Шу уйдет, Цинь Ли уйдет и Фэн Сюэцзяо тоже уйдет. Дело не в том, что кто-то насильно все разрушает, а в том, что потоку жизни суждено унести нас далеко-далеко. Точно так же как ранняя мудрость – это талант Цинь Ли, пессимизм – тоже талант. Мой талант. Я просто не ожидал, что Хуан Шу уйдет так безжалостно, не дав мне даже возможности вздохнуть.

Тем летом первым человеком, который отдалился от меня, был Цинь Ли, но, к счастью, это было только географическое отдаление. У моего дедушки был рак костей. После того как он несколько раз ложился и выписывался из больницы, врач убедил семью забрать его домой, чтобы о нем заботиться. Моей бабушки рано не стало, и дедушка много лет жил один. Ему нужен кто-то, кто заботился бы о нем после выписки из больницы. Моя старшая тетя и вторая тетя не могли самостоятельно выходить из дома. Ответственность за заботу о дедушке легла на его младшего сына – моего отца. Дедушка пообещал, что после своей смерти он оставит принадлежащий ему старый дом только моему отцу – при условии, что наша семья переедет сюда, пока он еще жив, и будет заботиться о нем до самой его смерти. Семья переезжала в спешке. За два дня до отъезда я сказал Цинь Ли, что уезжаю. В то время он ничего не сказал, он был таким. Но в день переезда неожиданно пришел ко мне домой и сказал, что у его брата Цинь Тяня есть микроавтобус, который мог бы помочь нам с переездом. Моя мама немного колебалась – ей никогда особенно не нравился Цинь Тянь; она считала, что этот мальчик груб и невоспитан. Обычно он никогда не здоровался первым. Почему на этот раз у него такие предложения? Но Цинь Ли, ничего не говоря, начал молча помогать мне переносить вещи вниз; с усилием поднял коробку со старыми книгами, которая, вероятно, была тяжелее его самого, и, пошатываясь, пошел передо мной. Когда он вышел из дома, микроавтобус Цинь Тяня уже был припаркован там с открытой задней дверью. Мой отец одолжил грузовик с бортовой платформой у бывшего коллеги; после того, как он был заполнен мебелью, все еще оставалось много вещей, которые не могли туда поместиться. Пришлось бы ездить еще два раза. Чем беднее семья, тем больше у нее старых вещей, что довольно странно. Но так получилось, что благодаря микроавтобусу Цинь Тяня мы управились за одну поездку. Моя мать велела нам с Цинь Ли сесть в машину Цинь Тяня. И прежде чем я сел в микроавтобус, она поблагодарила Цинь Тяня. Тот впервые улыбнулся и ответил моей матери:

– Спасибо, что заботились о моем дедушке и брате!

Моя мама на какое-то время остолбенела и долго соображала, прежде чем сказать, мол, какая уж тут благодарность, ближние соседи лучше дальних родственников…

Это был первый и единственный раз, когда я внимательно наблюдал за Цинь Тянем. Мужчины в их семье все были очень худыми, но подбородок у Цинь Тяня имел четкие линии, уголки рта были естественно опущены, а брови и волосы – очень густые. По словам моей матери, он был представительным молодым человеком. Кто бы мог подумать, что он инвалид… Цинь Тянь крутил руль и переключал рычаг коробки передач одной рукой, правой, а сморщенная и скрюченная левая рука была почти бесполезна. У нее вообще не было никаких функций, за исключением зажатия сигареты пятью пальцами вместе, поэтому поза курильщика выглядела у него немного забавно. В тот день он, казалось, был в хорошем настроении и что-то напевал себе под нос, но не сказал ни слова мне и Цинь Ли, сидевшим позади него. Позже я тайком спросил Цинь Ли, была ли рука у его брата такой от рождения. Он ответил:

– Нет, это родители подрались и случайно уронили его на землю, повредив ему мозжечок.

Хотя у меня самого со здоровьем все было в порядке, в глубине души я чувствовал, что бог несправедлив к этим братьям.

Однако то, что сделал Цинь Тянь с Хуан Шу, никогда не будет прощено. Бог не позволит.

С тех пор как мы переехали, хотя в будние дни Цинь Ли и я жили в одном кампусе, мы принадлежим к двум разным мирам и могли встречаться только во время групповых занятий по выходным. Перед началом второго полугодия классная руководительница Цуй хотела представить классу нового одноклассника. И вошел ты, Цинь Ли. Я не ожидал увидеть тебя. Гений в очередной раз оказался среди посредственных людей только из-за нелепой болезни. Теперь, когда я думаю об этом, понимаю, что это был второй раз, когда мы столкнулись с одной и той же ситуацией, и это также было началом нашего последнего официального прощания. Цинь Ли, без тебя ничего не случилось бы. Но кто имеет право обвинять тебя? В конце концов это ты съел себя заживо, не кто-то другой.

5

В возрасте девятнадцати лет Фэн Гоцзинь пошел в армию, в артиллерию. На второй год в связи с общевойсковыми учениями приехало центральное телевидение. На съемки репортажа послали командира роты, потому что у него язык был хорошо подвешен. Фэн Гоцзинь стоял позади командира и половиной лица попал в кадр. В тот день он даже не ужинал, потому что проделал долгий путь обратно в свой родной город и сказал родителям, что его показывали по телевизору. Родители пошли к соседям – у них был черно-белый телевизор, – просидели там всю ночь, но не увидели даже его тени. Когда отец перезвонил на следующий день, он саркастически сказал:

– Я тебя родил не тюфяком каким-то. Поменьше доверяй другим. У тебя есть возможность делать многое самостоятельно.