Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 508

Это была, пожалуй, первая в моей жизни тяжелая битва, которую я вел в своей душе. Черные победили, белые оказались бессильны. Подлость одержала победу над благородством, я проиграл.

Сгорбившись над столом в кабинете нравственного воспитания и сочиняя эти поддельные показания, я чувствовал, будто у меня в мозгу вакуум. Когда я ставил отпечаток пальца на документе[45], я еще не осознавал, что настоящая цель школы – с моей помощью доказать, что Цинь Ли был исключен за несколько дней до аварии, но об этом не объявили из-за каникул. Следовательно, на момент взрыва Цинь Ли формально уже не был учеником «Юйин», его проникновение на территорию «школы медсестер» было случайностью, а самовольный переход на другое место – нарушением, поэтому школа не должна выплачивать большую компенсацию. Цинь Тянь подал в суд на школу, но в итоге получил лишь дополнительные двадцать тысяч юаней в качестве компенсации за моральный ущерб, которых не хватило на лечение брата.

Я забыл, как Хуан Шу посмотрела на меня, узнав правду. Она отказалась принять кассету, которую я для нее записал, и со слезами на глазах сказала: «Цинь Ли – твой лучший друг. Тебя не будет мучить совесть?»

Мучила. Прошло столько лет, а меня так и не отпустило. Как-то однажды, незадолго до нашей свадьбы, Цзяоцзяо целый день пролежала в постели из-за боли в животе. Мне нечего было делать, поэтому я сел рядом с ней и гладил ее, чтобы она заснула, любуясь ее спящим лицом. Я думал, сколько укоров совести нам придется вынести за короткую жизнь Цинь Ли, прежде чем мы сможем прожить остаток своих дней со спокойным сердцем.

«Тот несчастный случай был непредумышленным с твоей стороны, но для меня он был испытанием. В отличие от тебя, мой единственный враг – я сам, и я сам признал поражение. Поэтому, пока мы не поженились, я так и не осмелился рассказать тебе правду о том, что случилось в тот год. Потому что я никогда не переставал бояться, что самые близкие люди будут презирать меня до конца моей жизни.

Боюсь, даже ты не сможешь меня простить, Цзяоцзяо».

Глава 6. Законы небесные

1

Фэн Гоцзинь считал, что эту старую постройку давно пора снести. Окружающие здания, которым было больше двадцати лет, уже расселили, так почему же оно все еще стоит здесь? Может быть, бог сжалился над этим ребенком и очертил ему особое место? Не лучше ли переехать? Новое окружение, новый фэншуй, новый старт… В конце концов, с этим зданием у него не связано хороших воспоминаний. Отец умер, дед умер, старший брат умер, и все жили здесь. Теперь, когда большинство жильцов дома уехали, жизнь здесь едва теплилась.

Поднимаясь по треснувшим бетонным ступеням на седьмой этаж, Фэн Гоцзинь боялся, что его тяжелый шаг обрушит все здание. Фэн Сюэцзяо знала это место лучше отца. В шестом классе они вместе с Хуан Шу часто приходили в гости к Цинь Ли. Иногда, когда его брат Цинь Тянь был дома, они ходили в соседний дом к Ван Ди. Теперь дом Ван Ди был наполовину снесен, остался только Цинь Ли и его старый дом. Прошло десять лет; остался ли он тем же человеком, которого она знала тогда? Вот глупость, конечно же, нет.

Десять лет назад Цинь Ли уже почти не слышал, а потом болезнь прогрессировала и затронула его голосовой аппарат. Фэн Сюэцзяо так и не поняла, в чем дело. Она помнила лишь, что, когда видела Цинь Ли в последний раз, ему трудно было даже говорить. Большую часть времени он общался письменно. Иногда произносил один-два слога, но создавалось впечатление, будто он выдавливал из себя слова носовой полостью и коренными зубами. Каждое слово он произносил с трудом, словно у него во рту был кусок железа. Фэн Сюэцзяо отчаянно пыталась выбросить это сравнение из головы, но ничего не могла с собой поделать – «умственно отсталый». Так разговаривали умственно отсталые.

Фэн Сюэцзяо с покрасневшими глазами стояла у его двери и колотила по ней. Руки ее заболели, прежде чем она поняла: «Ой, Цинь Ли же не слышит». За ее спиной Фэн Гоцзинь дважды молча дернул полипропиленовый шнур в углу стены.

«Какой же папа умный, – подумала Фэн Сюэцзяо. – Должно быть, шнур подключен к свету в доме».

И действительно, через полминуты пестрая дверь приоткрылась, и перед Фэн Сюэцзяо, возвышаясь над ней, возникло теперь незнакомое лицо. Знакомые миндалевидные глаза по ту сторону на мгновение застыли, но он тут же дернулся закрыть дверь. Большая рука Фэн Гоцзиня схватила его и удержала на месте. Он пробормотал: «Сынок, вот я и пришел к тебе… О, он же не слышит…» – и затем преувеличенно беззвучно произнес: «Пришел – к – тебе». Фэн Сюэцзяо последовала его примеру, сказав: «Цинь Ли, впусти нас. Умоляю тебя».

Все было как прежде, разве что исчез запах, некогда принадлежавший больному старику. Когда отец и дочь прошли вслед за Цинь Ли внутрь, они обнаружили, что у него в левом ухе был слуховой аппарат телесного цвета, предположительно позволяющий ему что-то слышать.

Цинь Ли не поприветствовал их, даже не оглянулся, снова сел за компьютер у окна и продолжил печатать на клавиатуре. На экране отображалась мешанина цифр и кодов, которые Фэн Гоцзинь не мог понять. Он должен был прийти в эту спальню десять лет назад с обыском после ареста Цинь Тяня, но тогда он был госпитализирован из-за ранения, и группу возглавил Лю Пин. Ничего ценного не нашли. Двести тысяч юаней наличными, которые Цинь Тянь выкопал в саду, как подтвердилось позже, были частью денег, украденных при ограблении инкассаторской машины Цинь Дачжи, и в итоге были конфискованы полицией. На что же этот мальчик жил все эти годы? Фэн Гоцзиню было стыдно, и сесть он не решился. Он стоял у порога, оглядывая комнату. Ноги у него подкосились: внутри каждой прозрачной пластиковой коробки и стеклянной банки были те твари, которых он боялся больше всего, – змеи, ящерицы, скорпионы, пауки и другие существа, которых он не мог распознать и не хотел даже рассматривать. Если все было так, как говорила Цзяоцзяо, эти смертоносные твари до сегодняшнего дня общими усилиями поддерживали другую жизнь. Разве вся эта квартира, весь этот дом не были всего лишь гигантской стеклянной банкой? Полуглухонемой гений прожил тут десять весен и осеней. Все здание покрылось плесенью, а что же человек?

Фэн Сюэцзяо все пыталась что-то сказать Цинь Ли, но тот ее игнорировал. Опасаясь, что тот не слышит, она попыталась общаться жестами, но почувствовала, что это слишком жестоко, и отстранилась. С трудом выдавила из себя:

– Цинь Ли, это я, Цзяоцзяо. Пожалуйста, посмотри на меня.

Цинь Ли оставался безразличен. Наконец на глаза Фэн Сюэцзяо навернулись слезы, и она прикрыла рот рукой, чтобы не закричать. «Прости, Цинь Ли, прости…» Извинения дочери давались с трудом, и глаза Фэн Гоцзиня вспыхнули. Он заметил отражение лица Цинь Ли на экране компьютера, и его губы дрогнули. Они оба были хорошими детьми, так почему же… Фэн Гоцзинь старался сохранять спокойствие. Он похлопал Фэн Сюэцзяо по спине, затем встал позади Цинь Ли и сказал:

– Сынок, посмотри на это. Ты это видел?

И положил крупный план «факела», найденного на теле Цзэн Янь, на компьютерный стол Цинь Ли. Тот опустил голову и бросил взгляд на снимок, но никак не отреагировал.

– Подумай как следует, – сказал Фэн Гоцзинь.

Фэн Сюэцзяо, разнервничавшись, схватила Цинь Ли за руку и воскликнула:

– Это наш семейный герб! Я его нарисовала. Как ты можешь его не помнить? Ты не можешь его не помнить! – Она заплакала еще сильнее, умоляя его: – Пожалуйста, расскажи моему отцу, что происходит… Пожалуйста, объясни все! Это не имеет к тебе никакого отношения, верно?

– Не. Ви. Дел.

Когда Цинь Ли произнес эти слова, его голос прозвучал для Фэн Сюэцзяо еще глуше, чем десять лет назад, словно он доносился из пещеры под землей. Фэн Сюэцзяо захлебывалась в рыданиях. Фэн Гоцзинь сделал шаг вперед и сказал:

– Сынок, сегодня я пришел не как полицейский, а как обычный человек. Что ты помнишь о деле десятилетней давности? Если ты о чем-то не рассказывал, расскажи мне сегодня, или можешь рассказать Цзяоцзяо. Это не будет считаться допросом. Если тогда твоего брата обвинили несправедливо, я готов признать свою ошибку, выплатить компенсацию, все что угодно… Но сейчас мне нужна твоя помощь – не ради твоего брата, а ради Хуан Шу.