Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 51

– Но, дорогой, ты не прав. Афганистан – не для Брамса. Он располагает информацией, касающейся только банковских дел.

– Ты считаешь, что до того, как в Кабул вошли русские солдаты, туда не перекачивались в течение многих недель деньги из России? Что они не расплачивались за информацию властей Пакистана? В этой части мира карточки «Дайнерс-клуб» не в ходу. КГБ пришлось расплачиваться золотыми и серебряными монетами в таких количествах, какие имеются только в банках.

Участники спортивного праздника готовились к следующему соревнованию. На полу выросли завалы из картонных коробок и автомобильных покрышек.

– Это Билли? – спросила Фиона, увидев сына. – Для чего они городят все это?

– Да, это Билли. Он будет участвовать в беге с препятствиями.

Бег с препятствиями! Только мой сын мог выбрать такой вид соревнований.

– И все же, дорогой, мы с тобой оба знаем, что важно не то, насколько хороший материал приходит от Брамса. Этот источник находится где-то в банковском мире, контролируемом Советским Союзом. Существенно то, что он поставляет информацию, какую в состоянии понять даже политик. Что толку объяснять министру, как собираются данные с помощью средств электронной разведки, или показывать ему снимки, полученные со спутников-шпионов? Для него это слишком сложно. Вдобавок он знает, что все технологическое оборудование принадлежит американцам. Но доложите тому же министру, что у нас есть свой человек в «Москоу народны банк» или в Комиссии экономической разведки, и он придет в восторг. Создайте комитет по обработке получаемых оттуда сведений – и министр сможет разговаривать с американцами на равных. Брет, опираясь на Брамса, создал специальную службу, и это прекрасно. Ты не найдешь поддержки, если станешь это отрицать.

– Зато познаю новые ощущения.

Фиона мило улыбнулась. Она была уверена, что я проигнорирую ее совет.

– Я хочу сказать, что поддержки ты не найдешь.

– Что же, зато я воспользуюсь случаем сказать то, что думаю, – сердито проговорил я. – И если твоему другу Брету мои слова не понравятся, пусть катится ко всем чертям.

Напрасно я сорвался. Фиона поняла, что я по-прежнему подозреваю ее в связи с Бретом. Было бы намного лучше пробормотать невнятное – и пусть бы она думала, что я ничему не придаю значения.

Тут я увидел Билли и помахал ему рукой. Но сын был слишком застенчив, чтобы ответить. Вместе с другими он маршировал по окружности гимнастического зала. Нескладный мальчишка, подумал я. Даже странно, что таких допускают к бегу с препятствиями. Или этот вид спорта как раз для них?

То была эстафета, и по какой-то необъяснимой причине Билли оказался в своей команде первым. Он перескочил через две автомобильные покрышки, зигзагом юркнул между поставленными в ряд пластмассовыми конусами, а затем влез на коробку, собираясь в конце сделать бросок обратно, к ожидавшему его второму номеру. Билли поскользнулся и с размаху упал. Когда он поднялся, все лицо было в крови. Пятна отчетливо виднелись на белой безрукавке. Друзья по команде что-то кричали, а он не мог понять происходящего. Мне хорошо знакомо такое состояние.

– Боже мой! – воскликнула Фиона.

Она хотела соскочить с коня и бежать к сыну, но я удержал.

– Он просто разбил нос, – сказал я.

– Откуда ты знаешь? – спросила Фиона.

– Знаю, и все, – ответил я. – Оставь его в покое.

Глава 18

Рольф Маузер имел привычку появляться, когда его меньше всего ожидали.

– Откуда ты взялся? – спросил я.

Мне до смерти не хотелось вылезать из постели перед рассветом. И не доставляло удовольствия стоять теперь по колено в грязи и пить дрянной кофе из автомата на станции автобусов дальнего следования возле вокзала Виктория.

– Я не мог ждать до утра и знал, что ты живешь рядом.

С Рольфом Маузером я знаком со школьных лет. В то время он ходил в безработных, он, некогда капитан вермахта. С трудом зарабатывал на жизнь на берлинском черном рынке. Выполнял и поручения моего отца. Сейчас ему исполнилось шестьдесят шесть лет, но он почти не изменился с тех пор, как мы с ним виделись в последний раз. Тогда он работал барменом у Лизл Хенних.

– Твой сын Аксель сказал, что ты находишься в Восточном Берлине.

– В некотором роде да, все еще там, – подтвердил Рольф. – Власти, как ты знаешь, теперь разрешили нам, старикам, бывать за границей.

– Да, знаю, конечно, Рольф. Ты виделся с Акселем? Он о тебе очень беспокоится.

– Теперь ты называешь меня Рольфом? А я помню времена, когда ко мне обращались, как к господину Маузеру.

– Были времена, когда тебя называли еще капитаном вермахта Маузером, – напомнил я.

Мой отец, узнав о том, что Маузер получил звание капитана всего за три недели до конца войны, называл его капитаном Маузером. Рольф сиял от гордости.

– Капитан Маузер, – повторил он и застенчиво улыбнулся. О такой улыбке клиентов мечтает фотограф, делающий семейные снимки. – Да, твой отец умел сыграть на тщеславии молодого человека.

– Неужели, Рольф?

Он уловил негодующие нотки и ничего не ответил. Оглянулся на павильон автобусной станции, словно видел его впервые. Рольфу шло коричневое кожаное пальто из тех, что продавались в Восточном Берлине в магазинах на Унтерден-Линден, предназначенных для богатых туристов с Запада. Как и многие немцы, Рольф любил, чтобы одежда на нем сидела строго по фигуре. Крупный мужчина с покатыми плечами, в кожаном пальто, туго перетянутом поясом, он походил на неуклюжего броненосца – нескладное животное, ставшее на задние лады. Лицо у Рольфа было округлое и бледное, нос узкий, глаза усталые, на него наложили отпечаток долгие годы, проведенные в притемненных барах, среди табачного дыма и винных паров, в поздние вечерние часы. Теперь мало что напоминало в нем того крепко сбитого артиллерийского офицера, что получил дубовые листья к своему Железному кресту под Винницей, на реке Южный Буг, во время наступления Красной Армии весной 1944-го.

– Куда путь держишь, Рольф?

– Ты все принес?

– У тебя, как прежде, прекрасная выдержка, Рольф.

– Ты мне кое-чем обязан, Бернд.

Подошел и остановился под аркой автобус.

Здесь звук от работы дизельного двигателя слышался отчетливее. Водитель начал подавать задом на стоянку, обозначенную указателями. Из машины, переваливаясь, вышли с полдюжины зевающих и почесывающихся, полусонных пассажиров. Они словно нехотя принялись разбирать багаж.

– Ты будешь очень заметен в этой толстой тирольской шляпе и кожаном пальто. Как только ты окажешься на британской территории, – сказал я Маузеру, – ты привлечешь к себе внимание.

Он пропустил предупреждение мимо ушей. Водитель автобуса вышел из кабины и поменял табличку с названием места назначения. Теперь там значился Кардифф.

– Давай мне сверток, Бернд. И прибереги ценные советы для этого сосунка Вернера. – Когда он говорил, тонкий нос заметно шевелился. – Начинаешь волноваться из-за пустяков? – продолжал он. – Не припомню, чтобы прежде ты был такой нервный.

– Рольф, на кой черт тебе оружие?

Нервничал я, не зная наверняка, что собирается Рольф делать с пистолетом. В былые дни Рольф выполнял роль передаточной инстанции да травил байки про свои подвиги на войне и после нее. Одному Богу известно, какие темные делишки лежали на его совести. Но все эти годы он, пожалуй, в основном прятал письма и пакеты под стойкой бара, а затем отдавал незнакомым людям, когда те называли нужный пароль.

– А я тебя спрашивал, зачем тебе нужен был в тот день мотоцикл в Панкове? – поинтересовался он.

Это было глупо, но Рольф, очевидно, полагал, что вправе задать мне такой вопрос. Странно, что не припомнил другие сделанные мне одолжения. Он не рисковал ради меня жизнью, но не раз мог потерять свое место. А я высоко ценю, когда ради друга рискуют лишиться работы.

– Ты собираешься раскрыть портфель здесь, посреди зала? – спросил он.

Наружность Рольфа Маузера впечатляла. Кустистые брови, на концах загибавшиеся кверху, придавали ему демонический вид. В детстве это пугало меня. Чтобы брови не лезли в глаза, ему приходилось то и дело приглаживать их. Потом я перестал бояться Рольфа. И тогда я увидел в нем старого одинокого человека, любившего вспоминать юность.