Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 562

– Я все знаю, – сказал Краль.

– Отличная библиотека! – заметил Хартман. – Человек должен иметь какое-то увлечение.

Теперь уже Краль настроил себя на ироничный тон:

– Лейтенант, меня не интересует, что ты там думаешь об увлечениях. Я вызвал тебя обратно в Вену для одного исключительно тонкого дельца. – Он сложил руки перед лицом, как бы размышляя, и затем продолжил: – Хотя, возможно, ты и не понадобишься мне. В таком случае мы посадим тебя писать отчет о проделанной тобою работе за последние несколько месяцев.

Вот он и получил свое! Краль видел, как на лице Хартмана заходили желваки, что выражало естественное отвращение оперативного работника ко всякого рода писанине.

На столе у Краля зазвонил телефон его личной линии связи. Скорее всего, это Бертольд. Собирается доложить ему, что инспектор Радок уже схвачен. Выждав немного, Краль взял трубку.

– Кениг слушает, – проговорил он, не переставая наблюдать за Хартманом.

– Это Бертольд, оберштурмбаннфюрер! Там…

Последовала пауза. Боже, что-то у них не так! Краль почувствовал это по неуверенному тону Бертольда.

– Да?

Бертольд заговорил снова:

– Хорошо, если бы вы приехали сюда, оберштурмбаннфюрер. Кажется, он ушел от нас.

– Вы так думаете?

– Да, оберштурмбаннфюрер!

Этот олух не понимает иронии. Так что никаких нюансов в разговоре с ним. Все должно излагаться исключительно сухо, по-деловому.

– Вы слышите меня, оберштурмбаннфюрер? – произнес Бертольд дрожащим голосом.

– Докладывайте, что там у вас.

Хартман, как показалось Кралю, испытывал истинное наслаждение, слушая этот разговор.

– В квартире горел свет, и мы поступили, как всегда, – промолвил Бертольд. – Но там оказалась пожарная лестница.

– И вы, приступая к операции, ничего не знали о ней? – В ответ – ни слова. – Я прав, Бертольд?

– У нас не было возможности заранее выяснить это, оберштурмбаннфюрер.

Краль ясно представил себе этого гестаповского олуха на другом конце провода. Мягкая шляпа, черное кожаное пальто, вид зверский, а пользы от него при проведении операций – как от беременного муравьеда. Краль не раз упрекал гестапо за то, что ему давали в подручные таких вот тупиц.

Оберштурмбаннфюрер собрал всю свою волю, чтобы не наорать на этого идиота. А все потому, что не желал доставлять удовольствие Хартману и показывать ему, сколь важен он для этой операции. Это уж Краль постарается скрыть от него.

– Я приеду, – бросил Краль и, не дожидаясь ответа, положил трубку.

Хартман встал и взял с полки книгу. Это был альбом репродукций рисунков и рельефов с греческих ваз. Лейтенант держал фолиант в руках с благоговением, как большую ценность. В действиях Хартмана была какая-то скрытая наглость, что приводило Краля в бешенство.

– Нам пора, лейтенант.

– Слушаюсь, оберштурмбаннфюрер!

И снова в том, как он произнес это, Краль уловил издевку.

Хартман первым вошел в машину и сел у дверцы, на которой не было внутренней ручки. Он подумал, что Краль может вызвать в любое время суток машину, ни одна из дверей которой не открывается изнутри, так что из нее не убежишь. Почему он имеет все это? Он, Хартман, убрал куда больше людей, чем Краль. И одной из его жертв стал этот Фриланд из Клагенфурта, который, впрочем, повел себя в последний момент как перепуганный кролик.

Никаких дурацких попыток завязать разговор, решил Хартман. Он будет молча сидеть, вновь лицезрея Вену. Прошло уже полгода, как он был здесь в последний раз, и то лишь одну ночь.

«Мерседес» быстро промчался по узким улицам Первого округа Вены, поскольку движение автотранспорта в ту пору не было оживленным. И на место они прибыли даже раньше, чем хотелось Хартману. Краль мог свободно тратить драгоценный бензин на свои представления, подумалось лейтенанту. Подполковник СД никогда и никуда не ходил пешком. А вермахт на востоке дрожал над каждым литром горючего.

Первым из машины, конечно же, вышел Краль, и Хартман поймал себя на том, что невольно улыбнулся. Все было как обычно. Перед зданием, где они остановились, оберштурмбаннфюрера встречал толстогубый гестаповец в традиционной фетровой шляпе и кожаном пальто.

– Ну, Бертольд, вы, как всегда, на высоте!

Хартман удивленно округлил глаза, услышав преисполненное глупого сарказма высказывание Краля, но Бертольд не заметил злой иронии в словах своего начальника.

– Кто-то предупредил эту сволочь. Я в этом уверен. Швейцариха говорит, что прямо перед нашим приездом кто-то звонил ему от парадной двери.

Эта самая консьержка, женщина лет пятидесяти, дрожала в своей легкой вязаной кофточке, стоя на улице у входа в дом. Эти дураки не дали ей даже надеть пальто, понял Краль. Они провалили дело, а отдуваться за их промахи должны теперь другие.

Краль, глядя на пожилую женщину, покусывал нижнюю губу, чтобы показать, сколь напряженно он думает. Бертольд уставился на Хартмана, а тот, в свою очередь, одарил его заученной в школе Бернау улыбкой. И этот олух, не зная, как прореагировать на это, то и дело отводил глаза, скалясь в глупой усмешке. Бертольд был просто дерьмо, как, впрочем, и все начальники отделений гестапо, с которыми сводила Хартмана судьба. Потому-то, кстати, выполняя очередное оперативное задание, он предпочитал полагаться исключительно на себя.

– Значит, там имеется пожарная лестница, – обратился Краль к Бертольду. – И куда же она ведет?

– В подвал.

Бертольд по-прежнему осматривал Хартмана с ног до головы, словно пытаясь определить, кто это такой.

– А из подвала куда можно выйти? – поинтересовался Краль.

Бертольд снова взглянул на начальника.

– Что?

Краль вздохнул и тут же взорвался:

– Я спросил вас: куда можно выйти оттуда! Это-то понятно вашей дурацкой башке?

Хартман не смог подавить смех. Он никогда прежде не видел, чтобы Краль терял самообладание, и теперь явно упивался этим зрелищем.

Бертольд посмотрел на Хартмана.

– Оттуда никуда нельзя выйти, оберштурмбаннфюрер. Там только одна дверь, и ведет она назад, на пожарную лестницу.

– А вы не подумали, куда он мог подеваться? Если из подвала нет другого выхода?

– Я-то думал, но так ничего и не понял. Поэтому и позвонил вам.

Краль с досадой покачал головой.

– Показывайте!

Бертольд направился к парадной двери. Проходя мимо дрожавшей консьержки, он так и не подумал о том, чтобы разрешить ей наконец вернуться в свою уютную квартирку.

Хартман, двинувшись следом за ним, остановился – единственный изо всех – около консьержки, у которой щеки позеленели от холода.

– Послушайте, вы долго работаете здесь? – спросил он, сияя своей заученной улыбкой.

Она посмотрела ему в глаза и немного оправилась от страха.

Хартман знал, что она не доверяет ему, но еще больше она не доверяла этим гестаповским гориллам.

– Десять лет, – ответила она.

– А этот дом давно тут стоит?

Она пожала плечами, пытаясь поплотнее запахнуть кофточку.

– А что, я выгляжу уже на все восемьдесят лет?

Слишком вольно она ведет себя, подумал он.

– Ладно, мать, хватит шутки шутить! Давайте так: простой вопрос – простой ответ.

Он взял ее руку в свою и слегка сжал. Она поморщилась. Формула проста: причина и следствие.

– Так сколько же лет этому дому? – отпустил он ее руку.

Она потерла то место на своей руке, где Хартман сжал ее.

– Не такой уж он и старый. Здесь до него стояла древняя каменная развалюха.

Хартман кивнул. Для него все стало ясно. Наверное, под этим домом катакомбы.

– Почему вы сразу не сказали Бертольду о подвале?

– Ему? – Она, казалось, растерялась немного. – А он не спрашивал.

– Спасибо, дорогая фрау!

Сделав вид, будто снимает перед ней в знак благодарности несуществующую шляпу, он прошел в дом, где и присоединился к остальным. Бертольд, стоя у двери в подвал рядом с Кралем, бросил на Хартмана угрожающий взгляд. Тот к тому времени уже расстался со своей улыбкой.