Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 571

Хартману повезло с этой консьержкой: она получила это место недавно и не застала то время, когда он бывал там с Фридой. Но все же он не чувствовал себя в безопасности. Он побаивался этого методичного Краля с его железной логикой. Оберштурмбаннфюрер явно что-то готовил, а внешне спокойная обстановка в кабинете была лишь затишьем перед бурей. Лицо подполковника все еще было красным, как свекла.

– Не очень-то много мы получили, осмотрев эту квартиру. Похожа на обычное студенческое обиталище, со всеми этими плакатами…

«Черт бы побрал все эти „плакаты“!» – пронеслось у Хартмана в голове. Ведь на одной из афиш стояло имя Фриды. Однако, казалось, Краль пока ничего не пронюхал. Но это – пока.

– Кофе там такой, какой купишь ныне только на черном рынке, – продолжал оберштурмбаннфюрер. – Не исключено, что наша блондинка бывает за границей. Например, в той же Швейцарии. Но разве легко теперь оформить документы для поездки за рубеж? И если мои предположения верны, то это значит одно: она – не из рядовых граждан.

Хартман следил напряженно за этими изысками. И у него была на то причина. Лейтенанта не столь заботила судьба бывшей любовницы, как его собственная шкура. Четыре года назад, докладывая Кралю о своем намерении жениться на Фриде, он утаил от шефа, что она была связана с группой Майера. Оберштурмбаннфюрер такого никогда бы не простил ему. И лейтенант страшился сейчас, как бы этот его проступок не был раскрыт.

– Судя по развешанным ею плакатам, она любит музыку и декадентское искусство. И не прочь поразвлечься, – ухмыльнулся Краль. – Даже слишком, если взглянуть на ее простыни. Там такие пятна от спермы, что, кажется, ею можно было бы оплодотворить половину Польши.

Пальцы Хартмана еще больнее впились в бедро, когда он услышал этот комментарий, но его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным. Он отплатит ей за эту измену.

– У нас есть данные и о Радоке, – говорил между тем Краль. – Та консьержка заметила какого-то подозрительного типа, который якобы хотел снять квартиру. Скорее всего, это и был Радок. Наверное, он искал пожарную лестницу, хотя и без нее сумел удрать. Везет же этому герру Радоку!.. Так что же нам делать дальше? Прошлым вечером, по-видимому, эта высокая блондинка приходила к Радоку. И она-то и отвела его в представлявшееся ей безопасным место – в квартиру, зарегистрированную на вымышленное имя.

Хартман понимал, что сейчас начнется самое главное.

Голос Краля стал вдруг высоким и пронзительным, как у женщины, причитающей по умершему мужу.

– Так кто же она такая, Хартман? Тебе должно быть это известно: ты же был связан с ними, с теми людьми. Итак, чья все-таки это квартира?

– Этот адрес дал мне Майер. «Безопасное место» – вот все, что сказал он. В последние годы он резко изменил стиль своей работы. Ничего лишнего. Никаких воскресных пикников. Стал скрытен. Говорит только то, что необходимо. И как только я получил от него адрес, так сразу же позвонил вам.

– Не думаю, что это дает тебе основание гордиться собой, – изрек Краль.

– А я и не горжусь.

– Пора нам взять этого подонка-священника, – решил оберштурмбаннфюрер.

Хартман покачал головой.

– Это – самый простой путь. Дайте мне лучше всего один день. Только один. Этот Майер из тех дураков, что скорее умрут во время допроса, чем проронят хотя бы единое слово. Если они спрятали этого Радока где-то в укромном местечке, я непременно разыщу его. А если нет, то сам доставлю вам этого Майера.

– Но мне нужен не сам священник, а тот человек, – возразил Краль.

– И вы получите его: не может же ему все время везти.

Раздался стук в дверь. А вслед за тем в кабинет просунулась голова адъютанта Мюлльхаузена.

– Оберштурмбаннфюрер, кодированный телефонный вызов из Берлина!

Краль нахмурился, глядя на него.

– Жди здесь, – приказал он Хартману и вышел в операционный зал к секретному телефону.

«Радок – не единственный человек, которому везет», – подумалось Хартману, когда он прислушивался к удалявшимся по коридору шагам Краля. Выждав, когда они наконец стихли вдали, лейтенант подошел к ящичкам с делами, стоявшим на маленьком столике. В первом же из них, под литерой «L», он нашел лежавшее на самом верху дело Фриды. Фото. Записанные четким почерком Краля черными чернилами возраст, пол и место рождения. А внизу – пометка, уже синими чернилами: «Подружка Хаммера. В будущем может быть использована против него».

Едва Хартман успел сунуть в карман персональную карточку Фриды и сесть на свой стул, как открылась дверь и в кабинет вошел Краль. Краска сошла с его лица, и теперь оно было мертвенно-бледным. Подойдя усталой, разбитой походкой к креслу, оберштурмбаннфюрер в изнеможении плюхнулся в него.

Несколько мгновений длилась тишина, которую Хартман ни за что не решился бы нарушить.

– Берлин! – проговорил наконец Краль благоговейным шепотом.

Хартман кивнул. Впрочем, он знал уже это от адъютанта.

– Звонили от Гиммлера. – Глаза Краля оторвались от созерцания панелей красного дерева на потолке, и взгляд их устремился на Хартмана. – Похоже, что с фон Траттеном был связан какой-то важный чин из штаб-квартиры СД. Гиммлер крайне встревожен исчезновением этих документов. Он убежден, что они где-то здесь.

– И он прав.

Краль бросил на Хартмана сердитый взгляд.

– Да, но он не знает, как вернуть их. Они давят на нас, Хартман. Разыскать эти документы теперь гораздо важнее, чем поймать этого парня. С этого момента операции придается еще большее значение, чем прежде.

– А что, эти документы и в самом деле столь уж важны? – спросил Хартман.

Краль снова возвел глаза к потолку.

– Хватит, Хартман! Я уверен, что твои друзья все уже рассказали тебе. Зачем притворяться?

Длинный вздох, и опять перед лицом оберштурмбаннфюрера – пирамида из пальцев. Хартману не нравилось подобное направление мыслей его шефа.

– Вот что, – произнес Краль, снова вздохнув. – Я не верю всему, что ты наговорил здесь насчет Майера. О его стиле работы и прочих глупостях. Этот человек – не профессионал. Думаю, он всего-навсего обычный обыватель, недовольный тем, что происходит, человек, толкующий Библию на свой лад. Я бы с удовольствием увидел его оскальпированным, прежде чем все это закончится, но раз уж ты так настаиваешь, то используй свои методы. Смекалка всегда предпочтительней грубой силы. Особенно в делах, которые не разрешишь одним махом. Все это так, не стану отрицать. Но теперь, когда Берлин буквально дышит мне в шею в ожидании результатов, я не смогу дать тебе на это целый день. Тебе предоставляется полная возможность действовать по своему усмотрению до шести вечера. Но если к тому времени ты не доложишь мне об успешном завершении операции, я стираю тебя в порошок. Ясно?

Хартман понимающе кивнул.

– Больше не будет никаких указаний? – спросил лейтенант. – Могу я прямо сейчас приступить к работе?

– Да, – ответил Краль. – Но прежде чем ты уйдешь, позволь мне сказать тебе еще одну вещь. Не играй со мной, Хартман! То, что ты окончил школу в Бернау, не производит на меня впечатления. Я тоже был там, вспоминаешь? Все, что говорил я тебе ранее о работе агентов, действующих в одиночку, приобретает теперь особо важное значение. Мне нужны и этот негодяй из криминальной полиции, и бумаги, которые у него. Если что будет не так, я тебя уничтожу. Ты принимаешь меня за дурака. А я между тем твердо знаю, что ты изолгавшийся негодяй. Но пока что заключим перемирие. И не вздумай недооценивать меня.

– Это все? – поднялся со стула Хартман.

Он уже придумал историю, которую расскажет Фриде и Майеру. Игра будет сложная, но тем интереснее. Радока он возьмет, это бесспорно. Его противник полагается на удачу, но делать так – допускать большую ошибку в тактическом отношении.

После ухода Хартмана Краль еще некоторое время посидел за своим столом, глядя на потолочную отделку из красного дерева, гобелены на стенах, обитую красной кожей кушетку напротив его стола, хрустальную вазу на подставке из дуба и китайские ковры на полу. Всего этого не купишь теперь ни за какие деньги.