Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 678

Прижав руку к сердцу, я покачнулась, словно получила настоящий удар. Сделав глубокий вдох, я выпрямилась и расправила плечи.

Нет, я не оставлю Харевуд-холл. Осознание того, что я больше не увижу сов, составляющих мне компанию по ночам, скорлупу птичьих яиц, устилающую мшистый подлесок, клумбы, посаженные мной вместе с Моррисом и Грэхемом, тропинки, истоптанные копытами Геры во время утренних прогулок, обжигало меня словно кипятком.

Как бы отец ни старался, яростно поклялась я, не покину Харевуд.

Переступив порог прачечной, я погрузилась в шум кухни. Гремели кастрюли, шипел пар, скрипели стулья, отодвигаемые встающими при виде меня слугами, завершающими вечернюю трапезу. Но громче всего звучали их глаза, не почтительно опущенные, а внимательно разглядывающие меня. Что они хотят узнать, ведь темные круги под глазами должны были сказать им все? Вздернув подбородок, я брела через кухню, разглядывая открывающуюся при каждом шаге потертость на носке левого ботинка.

Мне надо поговорить с Викторией, моим зеркальным отображением. Где я была слаба, она была сильна, где я колебалась, она принимала решение и шла вперед. Конечно, она сейчас сердится на меня, но она сумеет преодолеть обиду. Ведь если она чего-то хочет, она непременно этого добьется, а ведь она так хотела стать леди Стэнли! Вспомнив выражение, появившееся на ее лице при словах отца, я вздрогнула.

Словно ведомая на поводке, я поднялась по лестнице на наш этаж. Я всегда знала, где найти Викторию, будто она была частью меня самой.

Раньше я никогда не стучалась в нашу дверь, но теперь рука моя повисла в воздухе, прежде чем дважды легонько прикоснуться к ней. Виктория лежала на кровати. Бросив на меня осуждающий взгляд, она отвернулась к стене и накрыла голову подушкой. Слова застряли у меня в горле.

В комнате царил настоящий хаос. Дверь гардероба была сорвана с петель. Комод из красного дерева пуст, пол вокруг него усеивали осколки пузырьков и бутылочек из-под кремов, приторно пахло смесью самых разнообразных ароматов, а из всего этого бедлама на меня смотрели стеклянные глаза моей любимой Бетси, чья милая фарфоровая головка валялась отдельно от тела. Наклонившись, чтобы поднять останки куклы с пола, я увидела, что ее белое свадебное платье разорвано, одна рука едва болтается на ниточке, а на месте второй торчит клок ваты.

– Ох, Виви, – грустно произнесла я, вертя в руках безголовое тело. Опустив его на комод, я уселась на край кровати и положила ноги Виктории себе на колени. – У меня есть предложение.

– Мне оно неинтересно, – буркнула Виктория, прижимая к голове подушку.

Я вздохнула, собираясь с силами. Раньше я всегда лишь следовала ее указаниям, но на этот раз мне придется проявить твердость, ведь мой план – единственный выход из создавшегося положения для нас обеих.

– Я не хочу выходить замуж за лорда Стэнли, и ты знаешь это.

Молчание.

– Я не могу. Я не хочу покидать Харевуд. Я не… – продолжала я, гладя ее ноги.

Ничего не хочу.

– Ты не можешь торчать здесь всю жизнь, – гулко отозвалась Виктория.

От одной этой мысли дрожь пробежала по всему моему телу.

А кто это сказал?

– У меня есть парочка идей, – снова начала я. – Мы можем убежать.

Я почувствовала, как ее нога напряглась. С детства мы мечтали убежать из дома, примкнуть к бродячему цирку и стать наездницами или акробатками.

– Не смеши меня, – убрав с головы подушку, Виктория посмотрела на меня пылающим взором.

– Тогда выслушай другую. Только ничего не говори, пока я не закончу, – произнесла я, на всякий случай отодвигаясь в сторону. – Давай поменяемся. Замуж выйдешь ты. Вместо меня.

Подушка взвилась в воздух. Дернувшись, Виктория пригвоздила меня к месту взглядом прищуренных глаз. На какое-то мгновение мне показалось, что она все же обдумывает мое предложение.

– Да это просто нелепо! – закричала она, ударив обеими руками по кровати, и отвернулась.

Последовавшая вслед за криком Виктории тишина казалась бесконечной. Надавив ногтем на кисть руки, я наблюдала за тем, как кожа под ним сначала побелела, а потом покраснела.

Вдруг на подоконник с хлопаньем крыльев опустилась неизвестно откуда взявшаяся сорока и уставилась на меня черными бусинами глаз. Покрутив головой, сорока вдруг клюнула оконное стекло. Мне стало страшно, и я вскрикнула, прижав руки к груди.

Сорока принялась барабанить по стеклу клювом, словно желая проникнуть в комнату. Я снова вскрикнула, на этот раз громче, но сорока не унималась.

Виктория вскочила с кровати и, замахав руками, прогнала птицу. Подойдя к окну, проводила ее взглядом, а потом обернулась ко мне. Разглядеть выражение ее лица на фоне окна было невозможно. Мое сердце бешено стучало. Закрыв глаза, я продолжала давить ногтем на кисть руки. Снова и снова.

– Это всего лишь птица. Сейчас я принесу тебе успокоительное, – от слов Виктории моя шея покрылась румянцем. Бедная глупая Аделаида, беспокоящаяся о том, на что другие не обращают внимания. Мои нервы, как это не раз замечала Виктория, снова взяли надо мной верх.

Вскоре в руке у меня появился стакан воды, а к губам оказалась прижата ложка с дурно пахнущей жидкостью. Послушно открыв рот, я проглотила лекарство и жадно выпила всю воду, чтобы избавиться от отвратительного вкуса.

Врач отца прописал мне это успокоительное после смерти матери, когда я месяц за месяцем постоянно кричала по ночам. Это было давно… Но даже теперь всякий раз, когда чувства переполняли меня, Виктория приносила его мне.

«Слабоумная, как и ее мать, – сказал тогда врач отцу. – Надо следить за ней, чтобы она не кончила так же плохо». «Ее звали Флоренс!» – хотелось закричать мне. Никто никогда за все эти годы так и не произнес ее имени.

Глаза мои наполнились слезами, и я сделала глубокий вдох.

Поменяться местами с Викторией представлялось мне единственно возможным выходом. Она получит роскошную жизнь в Нью-Йорке, а я смогу остаться среди того, что так люблю. Если я буду вести себя так, как Виктория, отец ничего не заметит. Миссис Джонс вскоре уедет. Слуги не станут задавать лишних вопросов, и даже если узнают, ничего не скажут. Мой любимый Харевуд! Бледно-голубое небо, простирающееся над лесом, и цветущий сад, где мне знаком каждый уголок, а каждая клумба посажена моими руками.

– Я не хочу этого, – произнесла я, опускаясь на колени перед Викторией.

Молчание.

– Прошу тебя. Это твоя мечта. Воспользуйся представившейся возможностью.

И я положила голову ей на колени, как до этого поступила с миссис Джонс. Нам не требовалось много слов. Достаточно было изгиба брови, приоткрытых губ. Пожалуйста, умоляла я ее.

Вздохнув, Виктория положила руку мне на голову, запустив пальцы в волосы и сжав их в кулак. Боль пронзила меня, но не успела я вскрикнуть, как она ослабила хватку и принялась гладить меня, удовлетворенная тем, что причинила мне боль.

– Я не хочу в Америку, – прошептала я, зарывшись лицом в ее юбку, – а ты хочешь. Позволь мне жить здесь вместо тебя всю мою жизнь. Ты ведь знаешь, что я не могу оставить Харевуд. Помоги мне.

Рука Виктории замерла на месте.

– Зачем? – произнесла она. – Ведь он выбрал не меня, а тебя. Наверное, ему нравятся слабые, невежественные и скучные женщины, а я вовсе не такая.

Это была правда. Она была сильной, решительной и непредсказуемой.

– Я не хочу выходить замуж за человека, которому нужна такая жена, Ади, и пока ты строила свои смехотворные планы, я уже приняла решение. Ты выйдешь за него замуж, а я поеду с тобой в Нью-Йорк, чтобы заботиться о тебе, ведь тебе нужен кто-то, кто может тебя понять.

Меня словно ударили кулаком в живот. Я так надеялась, что она хоть раз даст мне то, в чем я нуждалась, вместо того чтобы думать только о себе.

Похлопав меня ладонью по голове, Виктория дала мне понять, что хочет поменять позу. Я села, и все вокруг меня закрутилось в бешеном вихре.

– Ведь ты не способна делать даже самые элементарные вещи, – продолжала Виктория таким тоном, словно произносила речь. – Ты постоянно витаешь в облаках, и нервы у тебя все время пошаливают. А уж мужчину я себе в Америке найду. Пусть не лорда, но с такими деньгами, что нам и не снились.