Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 698

– Что это?

– Аквариум, – ответил Джек, прищурившись.

– А нам туда можно? – спросила Виктория, и я знала, что на моем лице написано то же, что и на ее: смесь удивления, восхищения и детского ликования.

– Как пожелаете, – поколебавшись ответил Джек, явно смущенный тем, что к нему обратились за разрешением. Ведь это мы владели всем: особняками, слугами, платьями, деньгами. Но он не знал того, что Виктория задала вопрос не задумываясь, по привычке. Ведь мы были лишь пленницами в наших золотых клетках и не могли и шагу ступить, не получив на него разрешения.

– Ну, тогда мне было бы очень приятно там оказаться, – улыбнулась Виктория, проведя языком по нижней губе.

Что за бес в нее вселился, подумала я, натягивая поводья.

– А вы? Вам тоже было бы приятно там оказаться? – склонив голову набок, спросил меня Джек.

Отведя взгляд в сторону и щурясь от слепящего глаза солнца, я молча кивнула.

– Решено. Едем в аквариум, – щелкнув поводьями, Джек направил своего коня вниз по склону.

Издав победный клич, Виктория последовала за ним. Налетевший порыв ветра донес до меня обрывки разговоров прогуливающихся вдоль берега отдыхающих. Солнце зашло за облако, и внезапно трепещущая на шляпке Виктории лента приобрела зловещий кровавый оттенок. Тряхнув головой, я поскакала вслед за ними.

Вечер промелькнул в вихре цветов, странных запахов и смеха. Причем смеялись не только мы, но и все вокруг. Время словно остановилось: казалось, будто ни у кого здесь нет никаких дел, кроме хождения кругами возле наполненных морской водой аквариумов. Мы переходили из зала в зал, разглядывая ярко окрашенных рыб и визжа от детского восторга, когда нам разрешили потрогать настоящую морскую звезду.

Когда мы вышли на улицу, солнце почти касалось горизонта, но его золотые лучи были все еще слишком яркими, и нам пришлось подождать, пока глаза снова привыкнут к свету после полумрака аквариума. Пока мы находились внутри, все вокруг переменилось, и мы оказались посреди шумного многолюдного чаепития. Вдоль всей набережной были натянуты гирлянды из фонариков, отбрасывающих на землю разноцветные отсветы.

Вокруг группы музыкантов в ярких костюмах собралась целая толпа. Одни танцевали прямо на площади, другие хлопали в ладоши и насвистывали в такт энергичной мелодии, третьи, стоя в сторонке и притопывая ногами, потягивали пиво или лимонад из больших кружек. А между взрослыми шныряли дети с разноцветными шарами или воздушными змеями в руках, дуя в латунные горны. Воздух был наполнен радостью, и на мгновение мне показалось, что я снова очутилась на нашем ежегодном деревенском празднике.

Только здесь все было по-другому.

В Харевуде нам, как единственным в округе настоящим леди, следовало избегать всего, что могло быть сочтено неприличным. Список запретов, составленный миссис Джонс, казался бесконечным: не пить больше одной чашки чая, не есть булочек и залитых карамелью яблок. Причем запреты эти обсуждению не подлежали. И нас всегда уводили домой задолго до захода солнца, чтобы, как ворчала миссис Джонс, мы, не дай бог, не увидели чего-либо неподобающего.

Но сейчас миссис Джонс с нами не было. Скосив глаза на Викторию, я увидела, как та с жадностью разглядывает толпу, открыв в изумлении рот и прижав руки к груди.

Джека, в отличие от нее, толпа не интересовала. С улыбкой, от которой в груди у меня все затрепетало, он внимательно смотрел на меня.

Внезапно музыканты заиграли быстрее, и толпа принялась, радостно свистя и улюлюкая, подбадривать их. Отставив в сторону кружки, мужчины повели смеющихся женщин в круг.

Я была очарована. Музыка и возбуждение толпы были заразительны. По мере того как толпа росла, а музыка играла все громче, в голове моей не осталось ни одной мысли, кроме отчаянного желания стать частью этого веселья.

– Хотите потанцевать? – услышала я голос Джека.

Только когда я почувствовала на своей коже его теплое дыхание, я поняла, что почти не дышу сама.

– Нет. Я не умею. Я… не знаю движений.

– Они тоже не знают, – засмеялся в ответ Джек.

Он был прав. Приглядевшись к толпе мужчин, женщин и детей всех возрастов и телосложений, притопывающих ногами и запрокидывающих голову, я поняла, что танец представлял собой просто чистое, неподдельное выражение радости.

Я снова отрицательно помотала головой. Нет, это не для меня.

Но Джек, видимо заметив написанную на моем лице тоску, снова взял меня за руку и крепко-крепко сжал ее.

Музыка подхватила меня и, вспомнив слова Уиффи «Там – свобода», я, закрыв глаза, утвердительно кивнула.

Всего один танец, подумала я, чем это может навредить? Здесь не было никого, кто мог бы осудить или тем более наказать меня.

Джек протянул другую руку Виктории, которая, сделав легкий реверанс, приняла ее с озорной улыбкой, и повел нас в центр круга. Чувствуя его сильные пальцы, я забыла все свои страхи. Мы скакали и кружились в безумном вихре в такт веселой мелодии, а вокруг нас топали башмаки, хлопали ладоши и нескончаемо лились звуки скрипки. Какой-то незнакомый мужчина подхватил меня под локоть и принялся кружить. Никогда прежде я не испытывала такого чувства свободы. Свободы быть такой, какая я есть. Оставив мужчину, я подхватила под локоть Викторию и принялась кружить ее. Запрокинув голову, она закрыла глаза, и я последовала ее примеру, позволив музыке унести меня вдаль.

Почувствовав чье-то прикосновение к руке, я открыла глаза и встретилась взглядом с Джеком.

– С вами все в порядке?

Щеки мои болели от постоянной улыбки. Да, со мной все было в порядке. Более чем в порядке. Впервые за всю мою жизнь я была свободной.

Разгоряченный танцем Джек, как и многие другие мужчины, снял шляпу и держал ее в руке. Волосы его растрепались, на лбу выступила испарина, и я почувствовала непреодолимое желание убрать их с его лба, провести рукой по его лицу.

Виной всему была музыка, побуждающая меня совершать безрассудные поступки.

– Потанцуй со мной, – предложила я, сгибая руку в локте.

Медленно улыбнувшись, Джек кивнул и взял меня под руку, и в то же мгновение все вокруг исчезло. Осталось лишь ощущение его локтя и тепла, исходящего от его тела. Я с трудом могла дышать, а моя покрытая перчаткой рука пылала, будто охваченная огнем. Бросив на нее быстрый взгляд, Джек посмотрел на меня своими бездонно-синими, как небо Ньюпорта, глазами.

Джек двигался легко, словно балерина, ни разу не наступив мне на ногу, распространяя вокруг себя свой особый аромат, смешивающийся с запахами пива и пота. Моя рука спустилась вниз к ладони Джека, и я ощутила его пожатие. Не знаю почему, но это вселило в меня уверенность.

Внезапно свет стал слишком ярким, звуки музыки – слишком громкими и фальшивыми, а платье – слишком тесным и сковывающим движения. Мне хотелось остаться с Джеком наедине – чувство, которого я никогда прежде не испытывала. Мое тело жаждало прикосновения его тела.

Музыка заиграла громче, а сердце забилось еще сильней. Я сбилась с ритма, потом еще раз. Рука Джека потянулась к моему лицу, но повисла в нерешительности в воздухе. Наклонив голову, я прикоснулась к его руке и словно почувствовала электрический удар.

И вдруг… Виктория, стоя ко мне спиной, протиснулась между нами и сжала ладонь Джека, которая только что ласкала мое лицо, с такой силой, что костяшки ее пальцев побелели.

– Я умираю от жажды. Добудь мне что-нибудь.

Молча кивнув, Джек водрузил на голову шляпу, и они с Викторией стали пробираться сквозь толпу. Когда они дошли до края площади, она на мгновение оглянулась, и я увидела в ее глазах ненависть. Может быть, мне это показалось, но все же я вздрогнула всем телом.

Глава 17

Я сидела за металлическим столом в тени дома, ощущая дующий с моря горячий ветер. Стол был завален листами бумаги, поверх которых лежали пустой конверт и ручка. Я постоянно порывалась написать ответ нашей кузине Деборе, письма которой горкой возвышались передо мной, но никак не могла заставить себя сделать это. Дебора осталась где-то там, в другом месте и другом времени. После приезда в Ньюпорт как-то незаметно Америка стала моим домом.