Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 704

Стуча каблуками, я поднялась по ступеням главного входа. Бедра ныли от долгой езды верхом на Фейбл – прогулки, устроенной Джеком в честь нашего расставания. Мы скакали галопом, позволяя встречному ветру развевать наши волосы, зная, что эта поездка будет для нас последней. В отличие от расставания с Герой, когда я часами проливала слезы, теперь я знала, что уеду с человеком, с которым хочу остаться на всю жизнь. А Фейбл вернется к Уиффи, с которой я не смогу попрощаться, но которая, надеюсь, меня поймет. Мне хотелось бежать, кружась, и петь от счастья во весь голос. Мускулы лица болели от постоянно сдерживаемых попыток улыбнуться. Впервые в жизни я поступила так, как хотела сама.

Тело ломило от напряжения, но, чувствуя себя измотанной, я в то же время ощущала необыкновенный прилив сил. В доме царила тишина, будто он задремал от жары. Несмотря на то что мои шаги разносились, казалось, по всем этажам, на пути до своей комнаты я никого не встретила.

В животе заурчало от голода, и я решила попросить, чтобы ланч принесли ко мне в комнату. Я ни разу не видела Викторию после нашей ссоры, но вызванный ею гнев все еще кипел во мне. Да, сестра порвала билет, но я продам свое обручальное кольцо и пошлю ей еще один. И тогда она меня поймет. Должна понять. Пришло время нам самим устраивать свою жизнь.

Взявшись за ручку двери, я обратила внимание на грязь у себя на руках и красные полосы, оставленные туго натянутыми поводьями.

В отличие от Грейклифа, в Ньюпорте я могла принимать ванну, когда мне заблагорассудится, и желание погрузиться в прохладную, пахнущую розовыми лепестками воду пересилило чувство голода. А кроме того, здесь из крана в любое время текла настоящая горячая вода. И я не смогла побороть в себе соблазн.

Окна в комнате были открыты, и, когда я вошла, прозрачные занавеси заколебались, приветствуя меня. Я остановилась, переводя дыхание и испытывая огромное чувство благодарности. Я наверняка буду сожалеть о том, что оставила это место, но впереди меня ждет истинная радость.

Стерев с лица пыль, я открыла кран и подставила руки под струю воды, прислушиваясь к ее клокотанию в трубах. Кран кашлянул, и вода приобрела странный желтый оттенок. Ожидая момента, когда она снова станет прозрачной, я потянулась за куском душистого мыла, лежащего в мыльнице на краю ванны. Он был слегка высохший и потрескавшийся по краям. Намочив его под струей воды, я стала энергично намыливать руки, продолжая думать о ланче. Наверное, надо сказать Дженни, чтобы принесла его сейчас и оставила на столе в комнате.

Внезапно мои ладони пронзила острая боль. Все вокруг меня закружилось. В ушах зазвенел собственный крик. Ничего не понимая, я смотрела на упавший в ванну окровавленный кусок мыла и стекающую в канализацию покрасневшую воду.

Что произошло?

Подняв руки, я увидела два глубоких свежих пореза. Из них струилась кровь, стекавшая до самых локтей и капавшая на пол. Мозг безуспешно пытался переварить уведенное.

В этот момент в окно заглянул лучик солнца, и я увидела вставленный в мыло осколок стекла. Нет, даже не один, а два осколка, угрожающе торчащих с обеих сторон!

Боль была такой сильной, что из меня вырвался дикий, животный вой. Тысяча звезд мерцала перед глазами, а в ушах гремели раскаты грома. Сознание стало затуманиваться, словно я, стоя на носу «Востока», смотрела на разбивающиеся о форштевень пенистые волны. Я покачнулась и рухнула навстречу им на холодный пол ванной.

Глава 21

Уши уловили монотонное, но все же довольно приятное жужжание, не разбудившее меня, а скорее переключившее в нечто среднее между забытьем и бодрствованием, когда практически невозможно отличить сон от реальности.

Я плыла, как лист по поверхности озера. Шум усилился и начал раздражать меня. Я сделала глубокий вдох и, почувствовав резкую боль в кистях рук, чуть не задохнулась от подступившей к горлу тошноты.

Я полусидела на оттоманке в гостиной, находящейся в западном крыле особняка, из окон которой открывался захватывающий дух вид на океан. Позади меня раздавались голоса Виктории и какого-то незнакомого мужчины.

Кисти рук нестерпимо болели и были тяжелыми, как гири. Посмотрев на них, я обнаружила, что они обмотаны толстым слоем бинта, делающего их похожими на боксерские перчатки.

Я попыталась встать, и тогда в поле зрения возникла Виктория, безмолвно положившая руку мне на плечо и снова вынудившая меня прилечь.

– Вы слышите меня? – спросил мужчина в черном костюме и с каменным лицом, тоже появившийся в поле зрения.

Что за странный вопрос? У меня болят только руки, а с головой все в порядке. Во рту было так сухо, что было трудно глотать.

– Я дал вам болеутоляющее, – нахмурился мужчина, глядя на меня сквозь толстые стекла очков. Мысли в голове путались, а глаза, несмотря на все мои усилия, постоянно стремились закрыться. Я попыталась раскрыть их пошире, но это не помогло. Отчаявшись, я снова опустила веки, борясь с постоянными приступами тошноты.

– Я оставлю это вам. Давайте ей по одной ложке, но только когда боль станет нестерпимой, – донеслись до меня, как сквозь толстый слой ваты, слова мужчины, обращенные к Виктории.

Туман окутал мой мозг, и я снова потеряла сознание.

– Ади! – услышала я голос Виктории.

От прикосновения ее руки к плечу я очнулась.

Наши взгляды встретились. Виктория улыбнулась мне, и я, несмотря на боль, ответила ей тем же.

Она простила меня. Моя сестричка снова со мной.

– Что с тобой случилось, Ади? Когда Дженни закричала на весь дом, я побежала в ванную и, увидев тебя лежащей на полу, подумала, что ты умерла.

Руки жгло огнем, словно бинты были раскалены. Перед моим мысленным взором проплыли картины: красная пена, струя крови и блеснувший на солнце осколок стекла.

Мыло!

Сев прямо, я протянула Виктории обе руки. В ее взгляде промелькнуло отвращение. Всего на мгновение, но я успела его заметить.

В комнате, кроме нас двоих, никого не было. Занавеси на окнах ритмично покачивались, словно дом дышал. Мое же дыхание было прерывистым, лоб покрыт каплями пота. Кто же это сделал?

– Виви, – прохрипела я, – кто-то воткнул осколки стекла в мое мыло.

Выражение лица Виктории было настолько безразличным, что я усомнилась в том, слышала ли она меня. Я ожидала, что она начнет задавать вопросы, попросит показать мыло, но она лишь продолжала молча смотреть на меня.

– Виви! Ты слышала, что я сказала?

Виктория нахмурилась, но это была скорее реакция снисходительной няни, а не любящей сестры.

– Я думаю, ты все это придумала под воздействием болеутоляющего, которое дал тебе доктор Мортимер. – И прежде, чем я успела что-то сказать, она вскочила и принялась, не умолкая ни на минуту, бегать по комнате. – Ты вконец запуталась. Это от боли. На-ка вот, выпей, – Виктория протянула мне ложку дурно пахнущей жидкости.

Я хотела обо всем рассказать, но Виктория, воспользовавшись моментом, просунула ложку между полураскрытыми губами и, запрокинув мою голову сильной рукой, вынудила меня проглотить содержимое ложки.

– Скоро ты почувствуешь себя лучше, – произнесла она, натянув до самого подбородка одеяло, затруднившее мое и без того стесненное дыхание. Мне хотелось убрать его, но руки оказались слишком неповоротливыми. Я открыла рот, но оттуда раздался лишь слабый булькающий звук.

– Тише, тише, спи.

По телу разлилось приятное тепло. По мере того как лекарство начало действовать, я почувствовала непреодолимое желание уснуть. Но я не должна была спать. Мне надо было рассказать обо всем Виктории. Только вот о чем? Я уже не могла вспомнить. Огромным усилием воли приподняв веки, я огляделась, ища сестру. Ее глаза напомнили мне прорубь на озере посреди зимы. Под серой поверхностью, отражающей тусклый зимний свет, таились неизвестные нам ужасы.

Вздрогнув, я закрыла глаза и погрузилась в сон.