Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 748

Швейцар отступил назад и пролепетал:

— Ничего, сэр, разве я вас остановил? Я иногда такой неловкий.

С большим смущением повернулся он к своей девочке и взял ее на руки.

Бёртрем был уверен, что швейцар дотронулся до его руки, но так как опоздал в это утро и торопился, то не остановился расспросить зачем он это сделал. Поспешив в банк, он помог отворить несгораемый шкап, это была его обязанность, вынул нужные бумаги, как вдруг опять заметил швейцара, стоящего у двери и наблюдающего за ним.

Рассердившись, он спросил, что значит этот странный надзор. Швейцар смутился, покраснел и с очевидным беспокойством устремил глаза на кассира, который, искал что-то, вынимая оловянные ящички из шкапа. Только когда кассир поставил все на место, швейцар ответил:

— Мне очень жаль, если я разозлил вас, сэр, но как вы думаете, будет ли сегодня мистер Сильвестер?

— Я не знаю, а почему ему не быть, — ответил Бёртрем.

— Я хотел поговорить с ним, — пролепетал швейцар, очевидно, оторопев от удивленного взгляда Бёртрема. — Не могли бы вы сообщить, как только увидите, что у него есть свободная минута? Я не знаю, важное ли это дело, но…

Он остановился и прибавил:

— Могу я надеяться, что вы исполните мою просьбу, сэр?

— Да, я скажу дяде, когда он приедет, что вы желаете говорить с ним. Он, вероятно, сейчас же за вами пришлет.

На лице швейцара выразилось замешательство.

— Извините, сэр, но я не хотел бы этого. Мистер Сильвестер всегда очень занят и, пожалуй, подумает, что я стану надоедать ему о своих делах, как мне случалось иногда. Я прошу вас только позвонить, когда он придет.

Бёртрему эта просьба показалась странной, но, он обещал все выполнить, и швейцар поспешил уйти.

— Странно! — пробормотал Бёртрем, — что могло случиться?

Он осмотрелся вокруг, направляясь к своей конторке.

Но все находились на своих местах и все лица были одинаково бесстрастны.

В это утро было много дел, и Бёртрем совсем забыл о швейцаре. Но ему напомнило о нем чье-то замечание: «Мистер Сильвестер сегодня опоздал», и, подняв глаза на часы от бумаг, которые он просматривал, он увидел, что прошел уже целый час после того времени, в которое обыкновенно приезжал его дядя. Именно в эту минуту он опять увидел огромные глаза Гопгуда, смотревшие на него из полуотворенной двери банка.

«Теряет терпение», — подумал он и почувствовал какое-то неопределенное беспокойство.

Прошло еще полчаса.

— Что могло так задержать мистера Сильвестера? — вскричал Гилок, кассир, торопливо подходя к Бёртрему. — Сегодня совет директоров и они уже собираются. Мистер Сильвестер не имеет привычки заставлять себя ждать.

— Право, я не знаю, — ответил Бёртрем, вспомнив с беспокойством, как внезапно его дядя уехал со вчерашнего бала.

— Не телеграфировать ли?

— Нет, к чему? Фольджер видел его на Бродвее утром.

— Он шел по улице с чемоданчиком в руке, — подтвердил Фольджер. — Он казался очень бледен и не заметил меня, когда я кланялся ему.

— В какое это было время? — спросил Бёртрем.

— Около двенадцати, я шел завтракать.

Около них кто-то закашлялся. Обернувшись, Бёртрем в пятый раз за день встретил глаза Гопгуда. Он вошел незаметно в маленькую дверь, отделявшую внутреннюю перегородку от наружной, и стоял возле разговаривавших, искоса глядя на несгораемый шкап позади них, на лица разговаривавших, и даже клерков, наклонившихся над работой. — Вы звонили, сэр? — спросил он, заметив недовольство на лице Бёртрема.

— Нет.

Швейцар почувствовал выговор, заключавшийся в этом коротком ответе, и тихо поплелся назад. Но Бёртрем остановил его.

— Что с вами сегодня, Гопгуд? Вы что-то знаете о моем дяде?

Швейцар вздрогнул и, по-видимому, испугался.

— Будьте осторожны, — шепнул он.

Потом, бросив проницательный взгляд на Гилока, входившего в эту минуту в комнату директоров, хотел ускользнуть в маленькую дверь, когда она отворилась и вошел Стьюйвесант.

Швейцар отшатнулся почти с ужасом, спрятавшись между этой дверью и дверцей шкапа, но тотчас опомнился и с ужасом посмотрел на спокойное лицо банкира. Стьюйвесант, погруженный в мысли, не заметил внимания, вызванного его появлением, и пошел за Гилоком в комнату директоров.

Швейцар тотчас выпрямился с облегчением и, взглянув на часы, торопливо исчез. Через минуту Бёртрем увидел его в окно; он стоял у двери и смотрел на улицу.

— Происходит что-то нехорошее, — пробормотал Бёртрем. — Он хотел было пойти к Стьюйвесанту и сообщить ему о своем беспокойстве; но вспомнил предостережение Гопгуда и взяв себя в руки, вошел в комнату директоров.

Все сидели вокруг длинного, покрытого зеленой скатертью стола, стоявшего посреди комнаты. Нетерпение было написано на всех лицах. Особенно Стьюйвесант все посматривал на тяжелые золотые часы, которые держал в руках, с нахмуренным лицом. Пустое место в конце стола неприятно бросилось в глаза Бёртрему.

— У моей жены сегодня гости, — сказал один директор своему соседу.

— А я должен быть в одном месте ровно в пять часов.

— Сильвестер не опаздывал никогда.

— Мы не можем ничего сделать без него.

Гилок был задумчив.

Бёртрем поспешил к шкапу, где обычно висела одежда дяди. Отворив шкап, он увидел фрак, бывший на Сильвестере накануне.

«Что это значит? Дядя был здесь!» — чуть было не вскрикнул он, но успел удержаться и запер шкап. Подойдя к двери, он спросил клерков, точно ли они знают, что мистер Сильвестер не был сегодня в банке. Все ответили отрицательно и с таким удивлением, которое убедило его, что он слишком ясно обнаружил свое волнение.

«Я телеграфирую, хотя Гилок считает это ненужным», — подумал Бёртрем и хотел позвать рассыльного, когда увидал Гопгуда, медленно возвращавшегося с улицы. Он был очень бледен и шел, потупив глаза и качая головой. Бёртрем пошел к нему.

— Если вы не желаете сообщить его мне, его племяннику, почти сыну, поговорите с мистером Гилоком или с кем-нибудь из директоров, но не скрывайте того, что касается… На что это вы смотрите? — сказал он, — ваше беспокойство заразительно.

Швейцар не спускал глаз с ключей, которые Бёртрем держал в руке.

— Нет, сэр, я так… Не удерживайте меня, мне нечего вам сказать. Я подожду еще десять минут, — пробормотал он про себя, взглянув на часы.

Вдруг он увидел, что директора стали выходить из своей комнаты и опять ускользнул от Бёртрема.

— Надеюсь, что с мистером Сильвестером ничего не случилось, — сказал один директор другому.

— Вчера на балу он казался совсем здоров, — воскликнул другой, — но в нынешнее время…

Вдруг все смолкли. Рассыльный с телеграфа принес телеграмму и спрашивал мистера Бёртрема Сильвестера.

— Я здесь, — сказал Бёртрем, торопливо распечатывая телеграмму.

Вдруг он страшно побледнел.

— Господа, — сказал он, — вы должны извинить моего дядю; с ним случилось ужасное несчастье — мистрис Сильвестер умерла.

Поднялся шум, все торопливо стали уходить из банка, но ничье лицо не выражало такого глубокого изумления, как швейцара Гопгуда. Вытаращив глаза и с дрожащими руками, сел он на нижнюю ступень лестницы и устремил глаза в пустое пространство.

XX. Горечь на дне чаши

На торопливый звонок Бёртрема дверь дома его дяди отворил дворецкий Сэмюэл.

— Что это я слышал? — вскричал молодой человек. — Мистрис Сильвестер умерла?

— Да, сэр, — ответил старый и доверенный слуга с рыданием в голосе.

Она сегодня поехала кататься, лошади сбесились, ее выбросило из коляски, и она умерла на месте.

— А мисс Ферчайлд?

— Она с ней не ездила. Мистрис Сильвестер была одна.

— Ужасно, ужасно! Где дядя? Могу я видеть его?

— Я не знаю, сэр, — ответил дворецкий. — Мистер Сильвестер чувствует себя очень дурно, сэр. Он заперся в своей комнате, и никто не смеет тревожить его.

— Однако я желаю, чтобы он знал, что я здесь. В какой комнате я найду его?