Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 766

— Да, и сказал бы.

Тон, которыми были произнесены эти слова, заставил Бёртрема поднять глаза.

— Так вы согласны со мной, что на Гопгуда можно положиться.

— Вполне.

— Он входит в подвал один рано утром.

— Да, и так происходит изо дня в день, вот уже три года. Гопгуд честный человек.

— Так же как и Фольджер, Джессуп и Ватсон, — воскликнул Бёртрем.

— Да, — согласился дядя. Если в банке ворует кто-то из своих, его можно найти, если это дело рук постороннего — и его можно отыскать. А если даже мы не найдем преступника, твоя репутация так же безукоризненна, как и твоих товарищей, Бёртрем. Такой знаток человеческой натуры, как мистер Стьюйвесант, не будет осуждать человека, не имея против него никаких доказательств. Ты не виновен, так же, как и Фольджер, Джессуп и Ватсон.

— Да, но никто из них не желает жениться на его дочери, — прошептал Бёртрем. — Я боюсь не директора, а отца. Я так мало могу дать моей возлюбленной, если только мою репутацию и мою преданность.

— Соберись духом, мой милый. Я надеюсь, что все окажется нелепой ошибкой. Завтра мы досконально разберемся в этом вопросе. А сегодня… ну, Бёртрем, что это с тобой?

Молодой человек вздрогнул и опустил глаза, которые во время последних слов дяди были устремлены на него с какой-то странной тоской.

— Ничего, — ответил он и встал, чтобы уйти.

Но Сильвестер протянул руку и остановил его.

— Нет, что-то еще тревожит тебя, — сказал он, — я это сразу понял, глядя на твое лицо, как только ты вошел сюда. Что случилось?

Молодой человек глубоко вздохнул и опустился в кресло.

Сильвестер смотрел на него и бледнел.

— Вы правы, — прошептал наконец его племянник, — есть кое-что еще, и справедливость требует, чтобы вы это узнали.

— Рассказывай немедленно, — повелительно вскричал дядя.

— Это не займет много времени, — сказал Бёртрем, — несколько слов объяснят вам положение, в каком я нахожусь. Вы знаете, в каком темном месте находится дом мистера Стьюйвесанта. Можно спрятаться где угодно, так что вы и не заметите никого до тех пор, пока какой-нибудь звук не привлечет вашего внимания. Поэтому я был очень испуган, когда выходя из дома мистера Стьюйвесанта, почувствовал на своем плече чью-то руку. Обернувшись, я увидел возле себя человека высокого нечесаного, с густой бородой и глазами, лихорадочно сверкавшими в темноте.

— Вы мистер Сильвестер, — сказал он с видом хищного зверя, собирающегося броситься на свою добычу.

— Да, — ответил я, невольно отступая, — я Сильвестер.

— Я желаю говорить с вами, теперь, сейчас, по делу, касающемуся вас.

Я думал в эту минуту только об одном деле и, отступив еще дальше, с удивлением смотрел на него.

— Но я вас не знаю, ответил я.

— Узнаете, если мы зайдем в какое-нибудь тепленькое местечко, — сказал он, дрожа от холода в своем тонком плаще.

— Ступайте вперед, — ответил я, — и посмотрим.

Он тотчас повиновался, и таким образом мы дошли до кофейни Биля.

— Теперь скажите скорее, что вам нужно, — сказал я, — мне некогда, да я и не желаю слушать всякую ерунду.

Глаза его сверкнули; он даже не взглянул на дымившиеся угощения, расставленные на столе, хотя я видел, что он голоден как собака.

— То, что я вам скажу, не пустяки, — ответил он, — более двух лет я разыскиваю вас, для того чтобы напомнить вам об одном небольшом происшествии. Вы помните двадцать пятое февраля, два года тому назад?

— Нет, — ответил я с удивлением, — почему я должен помнить этот день?

Он улыбнулся и наклонился ко мне.

— И вы не помните разговор в ресторане в Дейской улице, с господином, у которого был такой пронзительный голос, что вы должны были постоянно увещевать его говорить потише?

Я вытаращил глаза на этого человека, думая, что имею дело с сумасшедшим.

— Я никогда не обедал в ресторане на Дейской улице, — объявил я.

— Ведь вы человек богатый, гордый и уважаемый, — продолжал незнакомец. — Вы занимаете высокий пост, и вас считают достойным его; как вам понравится, если люди узнают, что вы совершили когда-то низкий поступок и что эти белые руки, которые теперь оперируют такими большими суммами, не так давно получали подобные суммы мошенническим путем; словом, что вы, Бёртрем Сильвестер, кассир Медисонского банка, ожидающий разных почестей и повышений, когда-то могли угодить в более подходящее для подобных людей место — а именно в тюрьму?

Я не схватил его за горло, я был слишком поражен, для того чтобы выражать негодование. Я просто вытаращил на него глаза, чувствуя испуг при воспоминании о моей последней встрече с мистером Стьюйвесантом и начиная предполагать возможность какого-то заговора против меня. Незнакомец опять улыбнулся, видя произведенный эффект, и увел меня в угол, где мы сели.

— Я расскажу вам историю, — сказал он, — чтобы показать вам, какая у меня хорошая память.

Однажды, два года тому назад, я вошел в ресторан на Дейской улице. Я не всегда был таким, каким вы видите меня теперь, хотя, сказать по правде, был немногим лучше в то время, о котором говорю, кроме того, что в кармане у меня было на что пообедать. Хозяин был мой знакомый, и, видя, что мне хочется столько же спать, сколько и есть, повел меня в темный чулан, где я свернулся между старым мусором и заснул. Меня разбудил звук голосов, споривших о чем-то очень горячо. Чулан, в котором я лежал, был сколочен из досок, и разговор сидевших у стены легко было расслышать. Желаете вы знать, в чем состоял этот разговор?

Любопытство мое было возбуждено, и я ответил утвердительно. Если это был заговор, чтобы вытребовать от меня денег, для меня, конечно, лучше было знать, на чем он основывался. Мне показалось, что человек этот был удивлен, однако продолжал:

— Я только по голосам мог судить о возрасте, характере и положении разговаривавших, но слух у меня тонкий, и память никогда не изменяет. По медленному, прерывистому, тревожному голосу одного я заключил, что он человек пожилой, в затруднительных обстоятельствах и не очень совестливый; другой голос показывал джентльмена, был музыкален и вместе с тем резок, его забыть нелегко, как вы видите, сэр. Первые слова, которые я услышал, убедили меня, что слушать стоит. Их произносил джентльмен.

— И вы пришли ко мне с таким грязным делом? Какое вы смеете предполагать, что я буду слушать вас?

— А такое право, — ответил другой, — что я знаю, какие грязные дела совершали вы в вашей жизни.

Перегородка затрещала при этом, как будто кто-то наклонился вперед, но я не услышал ответа на это странное обвинение.

— Неужели вы думаете, — продолжал тот же голос, — что я не знаю, откуда взялись пять тысяч долларов, которые вы мне дали на первую спекуляцию? Я это знал, когда их взял, и если бы операция оказалась неудачна, вы не занимали бы теперь такое положение. Эти деньги вы взяли из суммы, вверенной вам, это не был подарок родственника, как вы уверяли меня.

— Великий Боже! — воскликнул другой после молчания, — и вы…

— Это обсуждать мы не станем, — перебил другой, более грубый голос. — Вам нужен был стартовый капитал, чтобы положить начало, чтобы стать успешным человеком, вы этого достигли. Я никогда не беспокоился о нравственности, не стану делать этого и сейчас. Только когда вы говорите, что не поможете мне в том, что может удвоить мой капитал, потому что это кажется вам грязным, я напоминаю вам то, что я знаю о вас, и не вам говорить мне о добродетели.

— Я справедливо наказан, — произнес другой, — и мое сегодняшнее положение является достаточным искуплением всех моих предыдущих деяний.

— Вы сделаете то, о чем я вас прошу? — спросил другой, не обращая внимания на эти слова.

— Нет, — было категоричным ответом, — если я не идеален, это не означает, что я должен вступать на путь обмана. Я дам вам денег, как давал уже много раз, но не стану помогать плану, который может навлечь на меня бесславие. Не будь вы со мной в родстве…

— Вы поможете мне, — продолжал другой, — вы отвергаете мой план только потому, что знаете, что у меня нет прямых доказательств. Но, я найду…