Участь динозавров (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 15

— Мы ваши соседи сверху, вы нас заливаете, — сказал Стас.

Глава 8

Позже Леха пытался придумать вариант ответа на вопрос «Кто там?», который не заставил бы насторожиться занятого нелегальной деятельностью человека, в квартиру которого поздним вечером пытаются проникнуть трое незнакомых серьезных мужчин. Ну, ладно, двое. Допустим, Николая он не видел.

Так ничего и не придумал. Похоже, что таких ответов попросту не существовало, ведь если трое незнакомых серьезных мужчин позвонят в квартиру вполне добропорядочного гражданина, даже он, волей-неволей, начнет нервничать.

Или хотя бы недоумевать.

Абашидзе недоуменно спросил:

— Что?

Стас развернул ксиву и помахал ею перед дверным глазком.

— Госбезопасность, Дато. Открывай.

Когда дверь открылась, сперва тихонько щелкнув замком производства «Чебоксарского агрегатного завода», Леха испытал некоторое разочарование. Несмотря на заверения Николая, что сегодня не начнется, он все равно ожидал от своего первого задержания чего-то более захватывающего. Необязательно погони и перестрелки, но хотя бы чтобы дверь пришлось выбить…

Дато Абашидзе, высокий, статный, немолодой, с короткой бородкой, которую чуть тронула седина, либо только вернулся откуда-то, либо собирался куда-то пойти, потому что вряд ли он обладал привычкой ходить по квартире в костюмных брюках, белой рубашке и с небрежно повязанным галстуком, переброшенным через плечо.

Он сделал шаг назад, словно приглашая сотрудников войти, и даже провел рукой в символическом жесте.

— Чем я могу вам помочь, господа?

— Господ у нас с семнадцатого года нет, — мимоходом заметил Николай, просачиваясь в квартиру и осматриваясь. — А те, что остались, в Лондоне сидят. Чисто.

— Товарищи…

— Это еще надо выяснить, какой ты нам товарищ, Дато, — сказал Стас. — Терзают меня по этому поводу некоторые сомнения, знаешь ли. Надевай пиджак, с нами поедешь.

— Можно еще раз удостоверение посмотреть?

— Конечно, — сказал Стас и снова достал ксиву. — Седьмой отдел.

— А здесь мы поговорить не можем?

— Нет, — покачал головой Стас. — Потому что разговаривать ты будешь не с нами.

— А с кем?

— С Папой Карло, — объяснил Николай. — Он тебя помнит, а вот ты его — вряд ли. Такой, знаешь ли, большой, лысый, со шрамом на башке. Такого запомнить трудно, он из памяти моментом улетучивается.

Но Абашидзе, видимо, Бунге таки не забыл, потому что выражение его лица сменилось с досадливо-недоуменного на испуганное. Впрочем, он быстро совладал с собой и потянул руку за пиджаком.

— Вещи брать? Зубную щетку, полотенце…

— Если потребуется, тебе все выдадут, — пообещал Стас. — Наше государство обращено лицом к человеку, и ни один слой населения не остается без его внимания.

Абашидзе собрался, закрыл дверь, вложил ключи от квартиры в протянутую руку Николая и с видом приговоренного к высшей мере социальной защиты, отправился вниз по ступеням в сопровождении сотрудников седьмого отдела. Николай шел первым, Стас караулил спину задержанного, Леха замыкал шествие.

Старушки у подъезда наверняка могли бы что-то заподозрить и пустить по двору новую волну слухов, но скамейка была пуста.

Бдительный караул разошелся по домам, варить борщи, смотреть сериалы и нянчить внуков.

Увидев, что они уже возвращаются, Шура заметно приободрился и завел двигатель. Николай открыл боковую дверь и легонько подтолкнул Абашидзе в салон, указал, куда сесть, сам устроился напротив.

— А чего это он у вас без наручников? — поинтересовался Шура. — Бережете подверженное износу казенное оборудование?

— А на что мы вчера, по-твоему, пили? — сказал Николай.

Леха залез в машину последним и задвинул дверь.

— Дато у нас пока в статусе свидетеля, — объяснил Стас. — Каковой может измениться по итогам разговора. А может и не измениться. А до того у нас с ним действует негласное соглашение: он не пытается выкинуть какую-нибудь глупость, а мы не портим его репутацию у соседей, пакуя его у них на глазах.

— Я свидетель? — приободрился Абашидзе. — А что случилось?

— Папа Карло тебе все расскажет.

Леха смотрел в монитор.

Ничего не происходило.

Абашидзе сидел за столом в комнате для допросов. Стул, на котором он сидел, был прикручен к полу. Металлический стол, на котором лежали его руки, был прикручен к полу. Зеркало на стене напротив было односторонне проницаемым, из-за него на Абашидзе смотрела камера и двое сотрудников, готовые в любой момент ворваться и не допустить.

В углу комнаты мигала красным индикатором еще одна камера.

— Сколько он так уже маринуется? — спросил Стас, входя в кабинет и хлопая Леху по плечу.

— Чуть больше часа.

— Значит, скоро дозреет, — сказал Стас. — Ты, в принципе, можешь уже домой идти.

— А если он укажет на убийцу?

— То брать этого убийцу, согласно инструкции, поедет спецназ, — сказал Стас. — И если все сложится хорошо, то утром ты уже ознакомишься с протоколом допроса.

— Ставлю трешку, что ни на кого он не укажет, — сказал Николай. — Он вообще не знает про убийства, иначе бы сразу лыжи смазал.

— Есть такая вероятность, — согласился Стас. — Так что шел бы ты домой, Леха.

— А вы-то сами почему не идете?

— Если мы уйдем, кто, по-твоему, будет тому спецназу ценные указания давать? — поинтересовался Николай.

— Не будет же никакого спецназа, — напомнил Леха.

— Это предположение, основанное на богатом профессиональном опыте умудренного жизнью сотрудника, — объяснил Стас. — И, скорее всего, предположение верное. Но пока оно не превратится в факт, мы обязаны сидеть здесь.

— Во избежание, — сказал Николай.

— А у тебя, как у стажера, такой обязанности нет.

— Все равно пока здесь побуду, — сказал Леха. Дома его не ждало ничего, кроме телевизора, быстрой еды из кулинарии и вчерашней немытой посуды, и на свидание ни с чем из вышеперечисленного он не торопился.

— Как знаешь, — сказал Стас.

Николай посмотрел на часы.

— А ведь Папа Карло уже минут тридцать, как из кабинета ушел, — заметил он. — Заблудился, что ли?

— Просто завернул по дороге в буфет, — сказал Стас, указывая на монитор.

Бунге вошел в комнату для допросов. В одной руке у него была совсем тонкая папка для бумаг, в другой — запеченная в тесте сосиска, которую полковник только что надкусил.

— Что за тигр этот лев? — провозгласил Бунге, усаживаясь на стул напротив Дато и небрежно бросая папку на столешницу. — Дато, ты ли это?

— Здравствуй, Карл.

— Ну что же ты так, Дато? — сокрушенно сказал Бунге. — Я же еще в две тысячи третьем тебе говорил, чтобы ты сидел тихо и не высовывался. Зачем же ты высунулся?

Леха заметил, что на руках полковника нет перчаток. Их с Абашидзе разделял стол, но что там того стола? Достаточно только руку протянуть…

— Я высунулся, Карл?

— А как это еще назвать? — спросил Бунге. — Ты попал в сферу моего внимания, а туда попадают только те, кто высовываются.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, но готов сотрудничать и оказать любую помощь государственным органам.

— Все ты понимаешь, — Бунге откусил еще кусок булки, тщательно его прожевал. — А теперь рассказывай.

— О чем, Карл?

— О террористической молодежной группировке, которую ты основал и куда старательно вербуешь новых членов.

Абашидзе всплеснул руками.

— Какие террористы? Какая группировка? Я никого не вербую, Карл, ребята сами приходят.

— И как вы это называете?

— Общество поддержки и взаимопомощи.

— То есть, факты ты не отрицаешь, — сказал Бунге. — Расхождения у нас с тобой только в терминологии.

— Ты же знаешь, как это бывает, Карл. Они — молодые ребята, узнавшие о себе такое… они растеряны, сбиты с толку, некоторые просто ошарашены. Они не знают, что с этим делать и идут за советом к старшему товарищу.