Участь динозавров (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 26

— Что он хотел? — поинтересовался Лапшин, когда дверь за Хоботом закрылась.

— Убедиться, что мы его родителей в школу не вызовем, если он тут всех положит.

— А вы? — спросил Лапшин. — Не вызовете же?

— Егор, я тебе уже десять раз говорил…

— Да знаю я, знаю. Все равно это немножечко нервно. Не каждый день бу… люди Папы Карло за моей работой наблюдают.

— Буратины, ты хотел сказать? Неужели ты думаешь, мы не знаем, как нас за глаза называют?

— Да я в хорошем смысле, — улыбнулся Лапшин.

— Сразу так подумал.

— Если мы тут все равно ждем и делать нам нечего…

— Можно детали операции еще раз прогнать.

— Да что там прогонять? — отмахнулся Лапшин. — У Хобота три снайпера на позиции, один на чердаке соседнего дома, один в машине, один где-то в полях шкерится. Лазарева при установлении визуального контакта они сразу же шлепнут, а дом зачистить — это для «тяжелых» дело техники. Отработают, как на полигоне.

— Спецназ далеко стоит, — заметил Стас. — Быстро ворваться не получится.

— Нормально они стоят, — сказал Лапшин. — На той улице ближе без палева не встать.

— Тут дорога одна, — сказал Стас. — Нельзя его на подъезде тормознуть, что ли?

— Мы тачку не знаем, — сказал Лапшин. — А будем дергать всех подряд, шум поднимется.

— Рейд «трезвый водитель»? — предположил Стас.

— Это у вас в Москве такое сработать может, — сказал Лапшин. — А у нас тут сельская местность в разгаре полевых работ. Тут за полчаса столько назадерживаешь, девать некуда будет. Не в городской вытрезвитель же их отсюда везти. А если по домам отпускать, они сразу прочухают, что гайцы здесь не за этим. Да и вообще, не хотелось бы еще и их к этой теме приплетать.

— Нормально вы тут живете.

— У нас здесь своя специфика, — сказал Лапшин. — Ты трезвых комбайнеров когда-нибудь видел? Или у вас в столицах даже сантехники не бухают?

— А я-то думал, что это стереотип, — заметил Стас.

— За каждым стереотипом стоит какой-нибудь неприглядный факт, порочащий нашу советскую действительность, — сказал Лапшин.

— То-то Хобот от вас перевестись хочет.

— Хоботу сделали предложение, какое раз в жизни бывает, — сказал Лапшин. — Спецотряд быстрого реагирования всесоюзного масштаба или что-то вроде того. Лучшие из лучших, свирепейшие из свирепых, страшнейшие из страшных.

— Он впишется.

— Я ему так и сказал, когда он ко мне советоваться пришел, — подтвердил Лапшин. — Ты сам-то об этом что-нибудь слышал?

— Нет, — сказал Стас.

— Похоже, какую-то группу ликвидаторов подбирают.

— Возможно.

— И ты на самом деле ничего об этом не знаешь или просто говорить не хочешь?

— Москва, знаешь ли, немного больше этого колхоза, — сказал Стас. — Там у нас полно народу, и у каждого свои цели и задачи. В мои это не входит.

— Нелюбопытный ты человек.

— Во всем, что не входит в сферу моих профессиональных интересов.

— А если входит? Не кажется ли тебе, что мы стоим на пороге какого-то грандиозного шухера?

— Когда мы там не стояли?

— Ты или темнишь или…

— Я или, — сказал Стас.

В руках Лапшина ожила рация.

— Пост три, наблюдаем машину.

— Пост один, принял. Всем боевую готовность.

Леха снова бросил взгляд на экраны. Дом, в котором засела банда, был для этих мест вполне обычным. Двухэтажный, причем строили его в две очереди — сначала подняли кирпичный первый, потом надстроили второй, деревянный. Участок в тридцать соток, запущенный огород, пара ветхих сараев, несколько одичавших плодовых деревьев… Впрочем, все это не имело особого значения, поскольку банда в количестве шести человек наружу практически не выходила и работать по ним нужно будет внутри дома.

— Пост три, отбой, — донеслось из рации. — Машина остановилась в середине улицы. Это кто-то местный из города вернулся, ну или откуда там еще…

— Не засоряй эфир, третий, — сказал Лапшин.

Первая, если ее можно было так назвать, боевая операция казалась Лехе достаточно скучной. Нет, поначалу, когда они только выставились, конечно, у него был и адреналин, и некоторое возбуждение и даже нервозность, но уже после первого часа ожидания и пустой болтовни в штабном фургоне все это прошло.

Впрочем, старшие товарищи предупреждали, что примерно так оно все и будет. Сначала ты долго ходишь ногами и разговариваешь с людьми, сидишь в архивах, сверяешь документы и занимаешься прочей рутиной, потом ты ждешь, ждешь и еще раз ждешь, а потом все заканчивается в считанные секунды, и если на предварительных этапах ты нигде не облажался, то заканчивается это в твою пользу. И даже от осознания того факта, что всю рутинную работу проделали местные, ожидание проще не становилось.

— Пост три, внимание. Наблюдаю автомобиль «жигули» седьмой модели, внутри двое мужчин. Возможно, это наш объект.

Стас поморщился. На его вкус, третий был слишком многословен.

— Пост один, принял. Хобот, задача прежняя — опознать и ликвидировать.

— И желательно именно в этом порядке, — пробормотал Стас.

— Это уж как получится, — хмыкнул Лапшин.

На экране было видно, как потрепанная жизнью пыльная «семерка» останавливается напротив ворот нужного им дома.

— Стрелок один, наблюдаю цель.

— Стрелок два, подтверждаю.

— Стрелок три, линия огня перекрыта.

— Огонь по готовности, — Хобот не стал представляться, но всем и так было очевидно, что это говорит старший.

Пассажир перебросился парой слов с водителем, открыл дверь и вышел из машины, на ходу доставая из кармана пачку сигарет. Зажигалку он доставать не стал, просто поднес к засунутой в уголок рта сигарете указательный палец, странно дернул головой, от которой отлетело небольшое темное облачко (наверное, розовое, подумал Леха, но камера передавала только черно-белое изображение), и повалился на землю.

— Работаем, — скомандовал Хобот.

Интересный эффект, отметил Леха. Изображение подается на мониторы, а звук-то идет снаружи…

Водитель «семерки» не стал выходить из машины. Напротив, он вдавил газ, рывком переключил передачу и с пробуксовкой рванул с места, подняв в теплый ночной воздух тучу пыли. Послышался небольшой хлопок, заднее правое колесо машины взорвалось, и «семерка», потеряв управление, врезалась в соседский забор. Тремя секундами позже с ревом мотора мимо нее пронеслась бронированная «газель» спецназа, на скорую руку обклеенная в цвета газовой службы.

«Газель» протаранила хлипкие ворота, остановилась во дворе, и из нее посыпались бойцы Хобота с командиром во главе. Для того, чтобы вынести дверь дома, в котором засела банда, ему даже не понадобился таран, Паша выбил ее одним ударом ноги.

Водитель «семерки» еще не успел выбраться из машины, как налетевшие из-за соседних домов трое спецназовцев аккуратно уложили его на землю. Ну, аккуратно в рамках предложенных обстоятельств, разумеется. По ребрам они ему пару раз сунули, но пусть скажет спасибо, что не пристрелили.

Семеро бойцов во главе с Хоботом вошли в дом, двое остались снаружи.

Спецназ работал с глушителями, поэтому звуков слышно не было. Продвижение бойцов можно было отслеживать только по вспышкам выстрелов, отражающимся в окнах наблюдаемого дома.

Когда количество выстрелов перевалило за третий десяток, кто-то внутри принялся палить очередями.

— Что-то не так, — сказал Стас.

— Люди работают, — сказал Лапшин, напряженно вглядываясь в мониторы. Впрочем, как и все внутри штабного фургона.

— Слишком долго, — сказал Стас. — Если там шестеро обычных уголовников, все должно было кончиться еще минуту назад.

— Работают люди, — повторил Лапшин. — Может, там интерьер сложный.

Выстрелы стихли. Стас покосился на зажатую в руке Лапшина рацию, но в эфире сохранялась тишина.

Судьба спецназа оставалась под большим вопросом. Леха отметил, что здесь нет ни телеметрии бойцов, ни трансляции с их нагрудных камер, хотя в столице это уже даже нововведением не считалось, все привыкли.