Участь динозавров (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 36

— Это ложно понятое чувство товарищества, — сказал дядя Лева. — Нынешние коллеги не одобрят, в коридорах за твоей спиной будут шептаться и пальцем показывать… Так вот, Алексей, это все ерунда. Никто шептаться не будет, все всё понимают. А коллеги просто завидуют, и их мнением можно пренебречь.

— Меня распределили во Второе, — упрямо сказал Леха.

— И что? Родина сказала: «Надо!», комсомол ответил: «Есть!»? — дядя Лева так сильно взмахнул рукой, что чуть сигарету не выронил. — Думаешь, там наверху кому-то есть какое-то дело до того, в каком конкретно отделе ты служишь?

— Мне есть, — сказал Леха.

Уйти сейчас — значит, доказать правоту Бунге, назвавшего Леху «случайным» человеком в Седьмом. Уйти сейчас — это убежать с позором после первой же силовой операции с лехиным участием. Уйти сейчас — оставить поиски горлореза на одного только Николая, бросить дело на полпути.

— Не говори глупостей, Алексей, — несколько раздражённо сказал дядя Лева. — Ты знаешь, каким людям я позвонил, на каком уровне договорился? Твой перевод — уже вопрос решенный, так что…

— Он не случится, если я не напишу рапорт, — сказал Леха. — А я не напишу. Прости, что так получилось, но, наверное, прежде чем договариваться, тебе стоило поинтересоваться моим мнением.

Дядя Лева вздохнул. Леха прекрасно знал, что означают такие вздохи. Они предшествуют долгой проповеди о том, что Леха еще молод, ничего в этой жизни не понимает, и лучше ему довериться знающим людям, чем решать такие вопросы самому.

— Не надо, — попросил он.

— Ты еще слишком молод, Алексей, — сказал дядя Лева, которого было не остановить. — Ты еще многого в этой жизни не понимаешь, так что позволь мне тебе кое-что объяснить. Второе управление — это отстойник. Это карьерный тупик, из которого практически нет выхода. Все необходимые стране кадры выковываются в Первом. Именно служба в Первом откроет для тебя все двери, когда ты бросишь заниматься ерундой и осознаешь, чего тебе на самом деле надо. Люди из Первого управления переходят в МИД, а куда переходят люди из Второго?

— Начнем с того, что я не хочу в МИД.

— Сейчас не хочешь, — сказал дядя Лева. — А потом захочешь, но будет поздно. Если ты не переведешься сейчас, то уже лет через десять осознаешь свою ошибку, но будет поздно. В сорок лет уже ничего не исправить, поверь мне. В лучшем случае тебе придется потратить на это в десять раз больше усилий, и все равно ты получишь позицию ниже, чем мог бы, если бы стартовал раньше…

— Марафон бежать собираетесь? — поинтересовался дядя Витя, неожиданно подкравшийся к Лехе со спины. — Хорошее дело, правильно. Я бы с вами побежал, но суставы уже не те.

— Вить, хоть ты ему объясни, — сказал дядя Лева. — Может быть, тебя он послушает.

— Обязательно объясню, — сказал дядя Витя. — А о чем речь?

— Ты же сам в Первом служил, — напомнил ему дядя Лева. — Вот и расскажи парню, как на самом деле в комитете дела обстоят.

— Да я так-то давно на пенсии, — аккуратно сказал дядя Витя. — Уже точно и не знаю, как они обстоят. А тебя, собственно говоря, какой аспект интересует? О чем спорите-то?

— Первое управление занимается серьезными делами, — сказал дядя Лева. — А во Втором работают те, кто в детстве в шпионов и догонялки не наигрался. И я убеждаю Алексея повзрослеть, написать рапорт и перевестись туда, где и должен служить внук генерала Шубина. Объясни ему, Вить, что так будет лучше для его карьеры.

— Интересно девки пляшут, — сказал дядя Витя.

— Ну ты же видишь, что у него до сих пор детство в одном месте играет? — дядя Лева вошел в раж. — Ты посмотри, он даже на мой день рождения с пистолетом пришел.

— Седьмой отдел, — сказал дядя Витя. — Должностная инструкция у них такая.

— Вот я об этом и говорю! Не наигрались они, до сих пор кругом враги, «бывшие» и шпионы мерещатся!

— Я, может быть, тебя удивлю, — сказал дядя Витя. — Но врагов, «бывших» и шпионов действительно никто не отменял.

— И ты туда же, — фыркнул дядя Лева. — Оглянитесь вокруг, вы оба. Двадцать первый век на дворе. Эпоха великого противостояния держав вот-вот закончится, и ей на смену придёт другая, к которой вы, как я смотрю, совершенно не готовы.

— Другая? — осведомился дядя Витя. — Позволь поинтересоваться, это какая?

— Эпоха сотрудничества, — сказал дядя Лева. — Во всех сферах. Делового, научного, культурного.

— Я стесняюсь спросить, это с Великобританией-то? — уточнил дядя Витя. — С Испанией?

— Пришло время прекратить вражду, и это понимают уже с обеих сторон, — сказал дядя Лева. — Нашим странам есть чему поучиться друг у друга.

— Херня, — сказал дядя Витя. — Прости меня за мой французский, но это полная херня. Между нами слишком много противоречий, и эта вражда может прекратиться только в двух случаях. Либо мы снесем их государственное устройство, либо они уничтожат нас физически.

— Я все время забываю, что мы с тобой из разных поколений, — вздохнул дядя Лева. — Ты и твои ровесники не мыслите жизни без войны, это ваше дело. Но молодежи-то зачем головы дурить?

— А тебе ее кто задурил? — полюбопытствовал дядя Витя. — Пятьдесят два года, а мозгов как не было, так и нет. Ты не обижайся, Лева, это ж я любя. На правах старого друга семьи.

— Да ты…

— Вот дед его тебя бы точно не понял, — дядя Витя махнул рукой в сторону Лехи, которому срочно захотелось овладеть искусством ниндзя и стать мастером таинственных внезапных исчезновений. — Он точно знал, что война неизбежна, и все, чем комитет занимается чуть ли не со дня его основания, это пытается сделать так, чтобы началась она на наших условиях. На наших, а не на их.

— Я понимаю, что вы выросли в послевоенные годы и Вторая мировая наложила неизгладимый отпечаток на все ваше мировоззрение, — дипломатично начал дядя Лева. — Но это не значит, что ваше постоянное ожидание Третьей мировой имеет под собой какие-то реальные предпосылки. Великобритания, и уж, тем более, Испания, давно нам не враги. Я тебе даже больше скажу, мы уже давно сотрудничаем с ними в некоторых областях, хотя стараемся особо это не афишировать, и с каждым годом это сотрудничество будет становиться все теснее.

— Все это пыль в глаза, — сказал дядя Витя. — Дымовая завеса, за которой они маскируют свои истинные намерения.

— И каковы же, по-твоему, их истинные намерения? — насмешливо поинтересовался дядя Лева. — Напасть на нас, захватить наши территории, воспользоваться нашими ресурсами? Убить наших мужчин, захватить наших женщин?

— Это одна из их целей, но не самая важная, — сказал дядя Витя. — Наше главное противостояние было и остается идеологическим. Пока СССР жив, они не успокоятся. Ведь пока мы стоим, мы бросаем им вызов уже одним только фактом собственного существования. Мы — постоянный пример того, что общество можно построить не только по сословному принципу. Что страна может прекрасно жить, развиваться и, как минимум, не проигрывать в конкурентной борьбе без всех этих Повелителей, Хозяев и Владык. Мы не уступаем им ни в военном, ни в экономическом, ни в научном плане, а кое-где даже превосходим. Мы первые были в космосе, мы первые высадились на Луне. Мы живем не хуже, чем они. И вот этого они нам никогда не простят.

— Может быть, тридцать лет назад это и было правдой, — сказал дядя Лева. — Но времена меняются. И люди меняются.

— Люди, может быть, и меняются, — сказал дядя Витя. — А вот «бывшие» — нет.

— С ходом научно-технического прогресса влияние аристократии становится куда меньше.

— Именно поэтому они столько времени его тормозили, — согласился дядя Витя. — В чем-то ты прав. Сначала генерал Кольт сделал людей равными, а потом академик Курчатов уравнял шансы сверхдержав. «Бывшие» больше не являются доминирующей военной силой, однако они по-прежнему властвуют над той половиной мира, и это значит, что наша половина никогда не даст им покоя. Или я что-то проспал и все эти Бурбоны, Тюдоры, Морганы и Ротшильды куда-то одномоментно подевались? Может быть, они перестали быть богами для обычных людей, но за то время, что ими были, они накопили огромные ресурсы, которые позволяют им удерживать власть до сих пор. Они и есть наши истинные враги, и пока они сидят на своих местах, война неизбежна.