С Новым годом! (сборник) (СИ) - Зубарева Юлия - Страница 14

И началось, и воспарила Маринка... Рояль блестел чёрным лаком; открыв пасть, осторожно трогал пожелтевшими от времени зубами-клавишами нежные пальчики пианистки. Музыкальный зверь просыпался, чувствуя под собой нарастающий гул далёкого тяжёлого колокола, который откликался ясным низким звоном, а стоящая рядом живая свирель человеческого голоса поднималась выше и выше по нотам.

Казалось, что здание резонирует камертоном от подвала до железного конька крыши. Звук ставший объемным, цельным, на короткие мгновения гармонии расходился невидимой волной, накрывая и заполняя собой простуженный город, возвращая надежду на снежную зиму и веру в чудеса.

...А трубы в подвале им, конечно, починили. Перекрыли вентили на новогодних каникулах и заменили железо на пластик.

Кринж огнедышащий

Матюха опять набрал долгов. Увлекающаяся натура — это диагноз, а если к тому присовокупить поиск себя, то шанс влипнуть в историю растёт по экспоненте. То он вкладывался в криптовалюту на пике цены, то пытался продавать эко-продукты с доставкой на велосипеде. Зимой... Теперь же его осенила гениальная, как ему казалось, идея: обогатиться на Новом годе. Он две недели уговаривал старшего брата Максима, наконец-то выпросил на день его старенькую, но верную «шестёрку» и помчался на оптовый китайский рынок «Шанхай», что раскинулся на заснеженном пустыре за городом.

План был прост: скупить партию фейерверков, которые перед праздником раскупают как горячие пирожки, взвинтить цену втрое и — вуаля! С долгами покончено, да и на первый капитал для своего дела хватит. Каким-таким своим делом он будет заниматься, Матвей ещё не знал. Ему недавно исполнилось восемнадцать, сейчас он учился на первом курсе архитектурно-строительного колледжа и свою будущую профессию представлял пока что довольно смутно. Поступил туда, потому что по баллам проходил и брат подпихнул, вот и всё. Максим был старше на двенадцать лет, и последние пять растил Матвея один. Так что брата Матвей слушался, конечно, но хотелось всё же чего-то своего. Впрочем, до вступления в профессию было ещё далеко, а зарабатывать хотелось уже сейчас. Его стихией был полёт мысли, пусть и часто заканчивающийся оглушительным падением, но это Матвея не особо смущало — ведь всегда можно было придумать новый план.

Рынок встретил его гамом, суетой и гирляндами из дешёвых красных фонариков. Однако фейерверки, те, что покрупнее и позаковыристее, стоили отнюдь не копейки. Матвей ходил между рядами, приценивался и постепенно терял боевой настрой. Радужные планы таяли, как снежинки на тёплой ладони.

Вскоре он дошёл до самых задворок, где торговали уже прямо из контейнеров. Там и нашёл своего «кита удачи» — древнего, как сама Поднебесная, китайца, почти не понимавшего по-русски. Старик сперва с подозрением вглядывался в Матвея, щурясь, а потом лицо его внезапно просияло, словно он узнал в нём давнего знакомого. Он бойко залопотал на своём певучем птичьем языке, энергично указывая на одну из коробок, огромную, ярко разрисованную, с алым драконом, изрыгающим пламя. Матвей, которого эта коробка сразу заинтересовала, неопределённо пожал плечами: мол, почему бы и не да, вопрос цены, дедуль, вопрос цены.

Старик важно кивнул и принялся молча тыкать в остальной товар корявым пальцем, показывая на калькуляторе цены — вполне адекватные, особенно если сравнивать с теми, что выкатывали в самых бойких торговых рядах. Матвей просиял: вот он, шанс, птица удачи наконец-то показала ему свой радужный хвост!

Он подогнал «шестёрку» и начал загружать в багажник всякую пиротехническую мелочёвку, на которую смог сторговаться. Но взгляд его раз за разом цеплялся за ту коробку с огнедышащим драконом. «Вот это ж рили пушка! — думал Матвей. — За такую имбу какие-нибудь поцики-мажоры жоско лаве отвалят! Хэзэ, сколько дедуган за неё попросит...»

Старик помог загрузить мелкие коробки, которые Матвей оплатил, а потом вдруг, одарив его широкой беззубой улыбкой, схватил ту самую, вожделенную коробку с драконом и ловко впихнул её в салон на заднее сиденье.

— А это... я не... — попытался было возразить Матвей.

— Окее! Окее! — закивал старик, похлопывая его по плечу. — Забилай, забилай! Холошая цена!

Матвей решил, что это такой маркетинговый ход — дать существенную скидку постоянному оптовику (каковым он, по мнению китайца, видимо, и являлся). Обрадованный такой удачей, он лишь смущённо кивнул, сунул продавцу сверху пару сотен «на чай» и рванул с места.

А минут через пятнадцать у старика зазвонил телефон. Он поднёс его к уху, послушал и вдруг резко побледнел, даже позеленел. Его пальцы сжали аппарат так, что ногти побелели.

— Вэй?.. А?.. Колобка с класным даконом?.. — его голос сорвался в фальцет. — Ой... ой-ой-ой...

Небеса обрушились. Он перепутал клиентов и отдал тому лохматому русскому парню не партию дешёвых хлопушек, а специальный, ценный заказ — тот самый, за которым должен был приехать посыльный от серьёзного человека. Старик бессильно опустился на ящик с бенгальскими огнями, с ужасом глядя в ту сторону, где скрылась «шестёрка». Он только что подарил незнакомцу нечто бесценное. И это... это ему будет очень дорого стоить, если не принять меры...

Кряхтя и охая, старик побрёл вглубь длинного, плохо освещённого контейнера. Зайдя в тёмный угол, он провёл морщинистой ладонью по ржавой стенке, шепча что-то на языке, забытом ещё во времена его прадедов. Металл под его пальцами заструился, как вода, и в воздухе повисло тёплое марево, пахнущее порохом, сандалом и далёкими дождевыми лесами. В стене контейнера открылся портал, ведущий куда-то, где правила бал совсем иная география.

«Дожил... — беззвучно вздохнул старик, снимая с гвоздя чёрный кожаный плащ, удивительно стильный для этого захолустья. — Дожил до времён, когда проще нырнуть в соседнее измерение за новым предметом, чем гоняться за лопоухим дармоедом, которого сам же и облагодетельствовал».

Мысль эта была одновременно и горькой, и утешительной. В конце концов, он не в убытке. За «особый заказ» он уже взял предоплату — втридорога, с учётом рисков межмировой транспортировки и морального ущерба от общения с клиентами. А лохматый паренёк... что ж, пусть его судьба, связанная теперь со столь необычным существом, станет ему наградой... или наказанием. Всё зависит от точки зрения.

Накинув плащ на плечи, с невозмутимостью агента Смита старик деловито шагнул в переливающуюся дымку. Портал сомкнулся за его спиной, оставив в углу контейнера лишь запах сандала.

Матвей в это время летел по трассе и подсчитывал в уме барыши, даже не подозревая, что судьба уже глумливо хохочет из-за угла.

В бардачке нашлась пачка сигарет брата. «Почему бы и нет? Пора начинать! — решил Матвей. — Я же успешный предприниматель!» Он с ленцой прикурил, затянулся — но тут же закашлялся так, что из глаз брызнули слёзы. Видимо, резко начал, надо было для первого раза помягче сигареты выбрать... Открыв окно, выбросил недокуренную сигарету, не заметив, что встречный ветер швырнул тлеющий окурок прямиком на заднее сиденье.

Сначала он почувствовал запах гари. Потом услышал тревожное шипение. «Петарды!» — пронеслось в голове. В панике он свернул на обочину и выскочил из машины, чтобы потушить начинающийся пожар. Но едва распахнул дверь, как его отбросило назад разноцветной взрывной волной. Сноп искр, огненные брызги, грохот — «шестёрка» превратилась в полыхающий шар и сгорела дотла за считанные минуты. От неё остался лишь почерневший остов. Чудом уцелели только документы в куртке и мобильник в кармане.

«Братуха меня убьёт...» — с ужасом подумал Матвей, глядя на дымящиеся руины. Первая мысль — бросить всё, сбежать и сделать вид, что машину угнали. Он уже было собрался дать дёру, как вдруг услышал тихий хруст и писк.

Из пепелища, разломав обугленную скорлупу гигантского яйца, выполз крошечный дракончик. Его чешуйки переливались, как расплавленное золото, а большие глаза-изумруды смотрели на Матвея с безграничным доверием.