С Новым годом! (сборник) (СИ) - Зубарева Юлия - Страница 33

Новый год подбирался всё ближе, а Татьяна Васильевна извелась вся, спать не могла. Мысль засела накрепко: без настоящего Деда Мороза и праздник не праздник. Однажды ночью ей даже почудилось, будто по двору прошелестел кто-то огромный, пушистый и меховой, заглянул в окно и оставил на её подоконнике заиндевевший след большущей варежки.

И вдруг — удача! В новом объявлении, и не так уж далеко, в пригороде, нашёлся настоящий ватный Дед Мороз. Состояние, судя по фотографиям продавца — идеальное, трудно желать большего.

Татьяна Васильевна даже разволновалась, как первоклассница на утреннике, позвонила — голос дрожал. Но парусник её удачи уже вовсю расправлял паруса. Милая общительная женщина ей даже видеозвонок предложила, показала Деда Мороза — его состояние оказалось ещё лучше, чем на фото. Он был именно таким, как нужно: с добрыми глазами-бусинками, с бородой из настоящей ваты, и посох в его руке был не крашеным пластиком, а резным деревом. Пока женщина водила камерой, Татьяне Васильевне на секунду показалось, будто Дед Мороз ей тихонько подмигнул. «Показалось, конечно, — отмахнулась она, — от радости».

Не колеблясь, договорилась о покупке, даже торговаться не стала. Оставалось найти того, кто сможет забрать находку. И тут она вспомнила про соседа — Ивана Никаноровича, с которым они не то чтобы дружили (какая дружба между вдовым мужчиной и одинокой женщиной?), но вполне неплохо приятельствовали. И раньше мирно жили, Татьяна Васильевна была в хороших отношениях с покойной женой Ивана Никаноровича, Аннушкой, и с детьми ей с радостью помогала, раз уж своих бог не дал. А с Иваном Никаноровичем они всегда вежливо общались, как порядочные люди. Сказать по правде, Татьяна Васильевна и не против была, чтоб они сошлись в пару. Плохо человеку одному, одному ничего не нужно. Вдвоём и веселее, и планов на жизнь больше. Но тут уж сердцу не прикажешь, тут только Ивану Никаноровичу решать — а она уж давно всё решила, даже место в серванте для его коллекции моделей парусников мысленно определила.

Иван Никанорович, выслушав её взволнованный рассказ, будто даже обрадовался, сказал, что непременно съездит в ближайшие дни. Он как раз по удачному случаю собирался в тот район за стройматериалами. И, глядя на Татьяну Васильевну со значением, спросил, а отчего бы им вместе не съездить? Вещь перед покупкой проверить нужно, как-никак. «А заодно, — он замялся, — может, по дороге заедем в ту самую кондитерскую, где пирожки с вишней пекут, помните, вы как-то хвалили?»

Татьяна Васильевна даже зарделась от удовольствия. Конечно, она поедет! Она так и хотела, просто напрашиваться неловко было. А тут, тем более, ещё и в кондитерскую — да это же почти свидание! Пока она всплёскивала руками и благодарила, её кот Архип, обычно относившийся к соседу с прохладцей, вдруг подошёл к нему и потёрся о его войлочные тапки, мурлыча как маленький трактор. Что было для него совершенно нехарактерно, между прочим, но, как знатоки намекнули бы, представляло собой знак, причём наивернейший.

Кот Архип являлся существом уникальным во всех отношениях. Во-первых, он был лысый. Не просто линяющий, а именно лысый, как колено, бархатисто-розовый и весь в морщинках и складочках. С точки зрения Ивана Никаноровича, воспитанного на пушистых деревенских Васьках, Архип был порождением ада, инопланетянином или, на худой конец, результатом неудачного генетического эксперимента. Во-вторых, поскольку зверь был лишён шерстяного покрова, то дико мёрз и нуждался в одежде — оную Татьяна Васильевна, обожавшая своего питомца, и вязала для него сама. Так что Архип расхаживал по дому в аккуратной полосатой жилеточке, а зимой, для полного счастья, на его тощих лапках, напоминающих барабанные палочки, красовались крошечные вязаные сапожки. И в-третьих, свой длинный, крысиный хвост кот имел привычку закручивать тугим бубликом, когда был чем-то недоволен, а недоволен кот был почти всем и всегда.

Их первая встреча с Иваном Никаноровичем стала легендой, которую сосед потом долго не мог забыть. Как-то раз он возвращался поздно вечером. В подъезде, как на грех, перегорела лампочка. Продвигаясь на ощупь вдоль стены, Иван Никанорович услышал тихое шуршание и зловещий, вкрадчивый шёпот. Он замер — да что там, соляным столбом застыл! — глядя, как из темноты навстречу ему выплыли два огромных, горящих изумрудным огнём глаза. Потом он разглядел смутные очертания низкого, голого существа в плотном жилете, бесшумно крадущегося по полу на четвереньках.

«Мать честная... — похолодел внутри Иван Никанорович. — Это ж бес... из подвала... Как пить дать бес! Психиатр этот, его рук дело! Развёл балаган! И в одёжке ещё, ишь ты... Нынче и нечисть по моде пошла!»

Существо подошло ближе, ткнулось холодным, кожистым носом в его брючину и издало хриплый, каркающий звук, прозвучавший для Ивана Никаноровича заклинанием на древнем, демоническом наречии. Он, не помня себя от ужаса, швырнул в сторону «нечисти» связку ключей, закричав что-то вроде: «Освяти и сохрани!»

Ключи с лязгом упали на пол, демон брызнул в сторону, издав душераздирающее, оскорблённое «Мрррау?!». Заскрипела дверь Татьяны Васильевны.

— Архипушка? Ты где, мой хороший? — послышался её голос. В коридор выплеснулся свет, и Иван Никанорович увидел, как к Татьяне Васильевне подбегает то самое «порождение тьмы» и трётся о её ноги, жалобно попискивая.

— Иван Никанорович? Это вы? — удивилась соседка. — Что это вы моего котика напугали? Он у меня славный, ручной.

С тех пор Иван Никанорович, хоть и свыкся с видом одетого лысого кота, но в глубине души продолжал считать, что с Архипом «что-то не так». А Архип, в свою очередь, смотрел на соседа пронзительным взглядом ясновидящего и, кажется, был в курсе всех его тайных мыслей, включая те, что были о самой Татьяне Васильевне.

Порешили ехать за Дедом Морозом завтра. Татьяна Васильевна ночь не спала, вся извертелась, сама не понимая, с чего так волнуется: что деда Мороза своего скоро получит, или что с Иваном Никаноровичем за общим делом время проведёт. А ещё ведь кондитерская запланирована...

Иван Никанорович тоже как-то поверхностно спал, вполглаза. Про Аннушку думалось. Но, с другой стороны, она сама ему строгий наказ дала год назад. Пора исполнить, а то опять устроит головомойку. Она у него такая, боевая... была.

Утром, ближе к одиннадцати, они с Татьяной Васильевной чуть в дверях не столкнулись: он — за ней, а она — к нему.

— Татьяна Васильевна, я готов хоть сейчас. Поехали за вашим Дедом Морозом!

Татьяна Васильевна так и просияла — нарядная такая, даже волосы уложить успела. Так, продолжая сиять, и набрала номер продавца:

— Здравствуйте! Я деда Мороза у вас хотела купить, мы договаривались... Помните?

— Деда Мороза? Так он ушёл. Час назад приехали и забрали...

— Как? Кто?! — Татьяна Васильевна уже чуть не плакала.

— Простите... Я думала, это были вы. Прямо с мужем приехали — и сразу забрали... Женщина представилась вашим именем. У меня даже сомнений никаких... Простите ещё раз.

Обескураженная, Татьяна Васильевна отбила звонок и села в прихожей на пуфик — неловко, словно силы в одну минуту закончились.

Иван Никанорович помолчал, а потом неуверенно пробормотал:

— Странная история, что тут скажешь...

И хотелось ему Татьяну Васильевну поддержать хоть как-то, да не умел он вот это всё, обходительно да ласково. Он всю жизнь поступками чувства выражал, а сейчас уже куда меняться?

Так бы они, наверное, долго ещё мялись и неудобничали, но тут в его квартире раздался такой грохот, что они с Татьяной Васильевной дружно подскочили и переглянулись. Потом, не сговариваясь, ринулись через общий коридорчик в его дверь — откуда и прыть взялась?

На входе их ждала упавшая с антресолей большая картонная коробка, а в ней... Чего в ней только не было, лучше спросите! И игрушки стеклянные, Аннушкины ещё, и старые гирлянды с цветными лампочками, и детские «короны» для утренников, украшенные блёстками и мишурой, и свёрнутые в пушистые шары многометровые ленты «дождиков», и... Да! Дед Мороз из ваты, именно такой, ростом с пятилетнего ребёнка, в красной бархатной шубе, с глазами-пуговками и с румянцем на щеках!